Внук

Дежурство на западных воротах – почти синекура. Из приграничного Гжатска едут разве что по служебной надобности, гонцы, мытари, рейсовые дилижансы. Но народа не много. Гонцы – редкость; мытарям сейчас не сезон, вот соберут урожай, тогда наступит их время; а дилижанс и вовсе ходит раз в неделю. Простой люд, конечно, тоже идёт. Селяне, хоть и заняты уборкой, но обмануть жадных сборщиков налогов, успев до мыта продать большую часть урожая, дело принципа. Охотники из неопытных и вовсе норовят расставаться с добычей, пока она не протухла. Толковые же люди давно приладились, кому сбывать свежую дичь по опушкам необъятных Гжатских лесов, а в Кордно везут уже выделанные ценные шкуры, да рога с копытами от редких зверей. В тех же лесах кормятся и травники. Шляются по лесу, только им известные стебельки срывают. А как наберут тючок – бегом в столицу, хороший аптекарь только свежую травку примет, и сам высушит как надо, а не как получится.

В целом, поток хоть и есть, но реденький. Никаких проблем стражникам не доставляет. Поставить пару молодых у ворот, а остальные могут резаться в кости хоть всю смену. Правда, и заработать не выйдет, но тут уж кому что важнее. На восточные ворота просились люди степенные, с хорошей прибавкой к жалованью за выслугу, таким медяки с селян сшибать несолидно будет.

Появившаяся троица в кожаных одеждах ни малейшего интереса у наряда не вызвала. Молодые. Пацан да две девки. Судя по одежде не то травники, не то охотники, не то и вовсе наёмники. Ближе всего к последним, но нет отрядных нашивок. Хотя, возможно, новички, только решившие попытать счастья в ратном труде. Вот будет разочарование, когда ни один самый захудалый атаман или последний курбаши-пропойца, их не возьмут!

А чего вы хотели? В наёмники идут люди бывалые, опытные воины, а молокососы там не нужны. Даже если ты бьёшься на приличном уровне, с дисциплиной у молодёжи всегда проблемы. То напьются, то подерутся, то и вовсе неприличное учудят, запрещенное законом и скрепами.

А уж девки… Ну какие могут быть из девок бойцы? Чаще всего как бывает? Сбежала влюблённая парочка от родителей, несогласных с их выбором, а теперь ищет, куда пристроиться. Хотя вторая девка не вписывается, но мало ли… Сестра-малолетка на хвост упала. Или вчетвером бежать собирались, а один из героев-любовников в последний момент верхней головой подумал и никуда сбегать не стал. Можно, конечно, их задержать, да вернуть семьям, что, наверняка, уже землю роют в поисках кровиночек. Можно, но зачем? Слава достанется даже не лейтенанту, тот бы хоть пивко поставил бдительному наряду, а капитану. А этот-то точно не раскошелится! Вознаграждение от семей – тоже ему. А рядовым, что всю работу сделают, даже «спасибо» не скажут. Нет уж, пусть их благородие сам за влюблёнными голубками гоняется!

Так что, мудрый десятник проводил компанию задумчивым взглядом, отметил, что оружие у сосунков ухоженное, а куртки со штанами пошиты из необычной кожи, и вернулся к игре, благо в этом деле заслуженно считался мастером, и уж пара десятков медяков за смену была ему гарантирована.

А Внук, Сейла и Анна, благополучно зайдя в Кордно не с той стороны, откуда их могли ждать, неторопливо шли по узеньким улочкам окраины столицы, на ходу обсуждая, куда направиться. Путь до Кордно прошёл на удивление спокойно: никто не видел пересечения путниками границы Дикого Леса, никто не обратил внимания на вышедшую на Гжатский тракт компанию, и даже стражники на входе в город лишь проводили их сонными взорами.

В результате возник запас времени и путники могли успеть заскочить во дворец князей Сторских до визита в академию. В этом варианте Сейлу привлекала не только встреча с братьями, наверняка ждущими в столичной резиденции, но и возможность переодеться в наряды, более приличествующие дочери второго по знатности человека в Империи. Внук же считал, что для радостной встречи, подбора и смены одежды и прочих девичьих радостей двух дней не хватит в принципе, и придётся приём заявок на вожделенную девушкой учёбу перенести на завтра, а то и послезавтра. Не то, чтобы это было так важно, но парень предпочитал сначала сделать дело, а уж потом развлекаться, если, конечно, новое дело не образуется. Анна же предпочитала помалкивать, настороженно зыркая по сторонам. Входила в подзабытую роль хранительницы светлостевого тела.

Продолжая обсуждение, они прошли бедную окраину и потихоньку двигались в сторону центральных кварталов. Улицы стали шире и сильно оживленнее. Неприятного вида оборванцев, провожавших компанию жадными взглядами, но так и не решившихся напасть, сменили респектабельные, опрятно одетые граждане пусть не дворянского, но не бедного и добропорядочного сословия, степенно шествующие по делам.

От зашедшего в тупик спора обоих отвлёк крик, сильно похожий на рёв урсуса:

- ДЕРЖИ ВОРА!!!

По улице, ловко уворачиваясь от рук пытающихся схватить его горожан, мчался худой и оборванный мальчишка лет семи, зажавший в руке сдобную булку. За ним, тяжело отдуваясь и громко топая сапогами по брусчатке, бежал высокий и толстый немолодой уже дядька, время от времени издававший громоподобный рык:

- ДЕРЖИ ВОРА!!!

Преследователь давно бы отстал, но мальцу приходилось слишком много времени тратить на уклонение от желающих поучаствовать в охоте на человека. Пацан обогнул низенького толстячка, пригнувшись, скользнул между ног длинного худого старика и метнулся вдоль стены, желая нырнуть в боковой переулочек.

Внук, неожиданно выбросив в сторону правую руку, ухватил мальчишку за загривок и подтащил к себе.

- Пусти! Пусти, тебе говорю! – пацан перемежал речь ругательствами и одновременно пытался выскочить из рубахи, извернуться, чтобы укусить держащую его руку, и ударить лесовика булкой.

- Что украл-то? – спросил Внук, держа поимку на вытянутой руке.

- Ничего я не крал! – завопил мальчишка. – Я эту булку купил! Деньги завтра занесу! Всех светлых богов в свидетели!

- Ой, спасибо, добрый господин! – тяжело отдуваясь, выдавил из себя подоспевший булочник. – Ну ужо я тебе сейчас устрою, ворюга! Кровью ссать будешь!

Могучая рука потянулась к пойманному, но остановилась, перехваченная левой рукой Внука:

- Не так быстро, уважаемый! Свидетели преступления есть?

Собравшаяся было толпа, услышав про поиски свидетелей, мгновенно рассосалась.

- Понятно, как здесь стража работает, - хмыкнул Внук. - Сколько стоит эта булочка?

Булочник, безуспешно пытаясь освободить руку, недовольно проблеял:

- Два гроша, добрый господин.

Он явно был готов сорваться в крик, но что-то в поведении странного охотника удерживало лавочника от враждебных действий. Вдруг окажется дворянином, хлопот не оберёшься!

- Жадный ты! – сообщил ему Внук. - За пару медяков готов умереть!

- Как «умереть»?! – опешил лавочник и набрал полные лёгкие воздуха, решившись всё же сорваться на крик.

- А вот так! – не дал ему перехватить инициативу лесовик. – У тебя сердце сейчас разорвётся. И без того ведь болит время от времени.

- Болит, - признал совершенно сбитый с толку здоровяк. – И сейчас болит.

- Вот! А ты носишься за грошовой булкой, словно юный сайгак! А ну-ка стань ровно! И дыши глубоко.

Он отпустил лавочника, задумавшегося, стоит ли оскорбляться на неведомого «сайгака» или это слишком опасно, и сделал сложное движение рукой. Сорвавшееся с руки свечение влетело в грудь мужчине. Тот резко выдохнул, неверяще пощупал грудь руками. Ещё дважды вдохнул и выдохнул. Краснота на глазах уходила с лица. Булочник снова пощупал грудь, изумленно произнёс:

- Не болит!

И повалился на колени:

- Благодетель! Господин целитель! Век за Вас светлых богов молить буду!

- Не за меня! – хмыкнул Внук. – За него, - он тряхнул всё ещё висящим в руке мальчишкой. – Кабы не он, я бы на тебя и внимания не обратил.

- Я Ваш вечный должник!

- Это ты очень верно заметил, такое исцеление стоит побольше твоей лавочки, - вставила Анна. - Или что там у тебя, пекарня?

- Пекарня, добрая госпожа, - лавочник поднялся с колен и принялся кланяться. – «Пекарня папаши Здорбо».

- Хорошо, - кивнул Внук. – Платить за лечение не надо. Считай, светлые боги помогли. И светлые боги желают, чтобы пекарня папаши Здорбо ежедневно давала беспризорникам десять булок. Выбирай самых маленьких и слабых. И следи, чтобы у них твои подарки старшие не отбирали. Понял?

- Да, господин целитель! – снова поклонился Здорбо. – Только всех-то не накормишь…

- Почему нет? – усмехнулась Сейла. – Можешь больше давать. А взамен помогать тебе проси. Только работу по силам поручай. Чтобы им хотелось за твоим угощением приходить!

- Понял, добрая госпожа, - продолжал кланяться пекарь.

- А мы проверим, - хмыкнул Внук. – Хорош поклоны бить. Свободен, - он поставил перед собой мальчишку. – А ты, который, не крал, а купил в рассрочку, суть понял? Не воровать, а помогать и получать честную булку каждый день.

- Понял, - буркнул мальчишка. – Отпусти, не сбегу, – поправил рубаху. – А ты, правда, целитель? Всамделишный? И сестру вылечить можешь?

- Вот наглец! – хмыкнула Анна.

- Ага! На ходу подмётки рвёт! – кивнул Внук. – А что с твоей сестрой?

- Кохает она, - пригорюнился пацан. – Уже третий день кохает. И горячая вся.

- Посмотреть надо... – Внук покачал головой. – Ну что, твоя Светлость, глянем на сестрёнку? А то помрёт ещё, пока будем туда-сюда ходить. А потом – к вам. В академию уже не успеем.

- Можно и глянуть, - пожала плечами Сейла.

- У нас район плохой, - предупредил малец. – Обидеть могут.

Анна криво усмехнулась, а Внук расплылся в улыбке:

- А пусть попробуют!

Идти оказалось не так далеко. Вернуться в бедный район, попетлять по узеньким грязным переулкам и через дыру в стене попасть в крохотный полуразваленный сарай. Дверь у сарая тоже была, но сорванная с петель, перекошенная и в таком положении намертво заклиненная в проёме. В углу на грязных завшивленных одеялах лежала девочка лет пяти. Грязные лохмотья, колтун на голове, донельзя замурзанное лицо, страдальчески искривлённый рот и хриплое со всхлипами неглубокое дыхание.

Внук бросил на ребёнка один взгляд и присвистнул:

- Жива, уже хорошо. Остальное плохо! Смотрите, девчонки, вот это народ называет огневицей, а Дед - пневмонией. Легкие совсем забиты. Ей жить осталось полдня от силы!

- Господин целитель! – в голосе мальца звучало отчаянье. – Вы ведь спасёте сестрёнку?

- А что это у неё в лёгких? – Сейла разглядывала девочку магическим зрением.

- Жидкость, - от рук Внука полилось сияние. - Её надо удалить, убрать заразу, потом зарастить повреждения. Но сначала хоть чуть-чуть поддержу, чтобы не померла в процессе. По-хорошему, тут неделю лечить надо. А условия…

- Господин целитель…

- - Так, мелкий, - из охотницы Сейла превратилась в княжну. Даже перстень на руке появился. - Дворец князей Сторских знаешь?

- Это который с башенками? – мальчишка с трудом отвел взгляд от сестрёнки. - Конечно знаю!

- Лети туда, передай письмо любому из княжичей! Если пускать не будут, скажешь от сестры письмо. Если вдруг потеряешь, на словах передай, княжна просила прислать сюда десяток ратников и трех запасных коней. Понял? Сам и приведёшь.

- Целая княжна, - выдохнул мальчишка, восхищённо глядя на девушку, судорожно строчащую записку. – Я пулей!..

Мальчишка бросился к дырке, но врезался в щуплого мужичка с крысиным лицом и тут же был отброшен назад.

- Стоять, шавка! – голос у мужика был гнусавый и какой-то особенно противный. – Что тут у нас? Петушок богатенький и пара курочек впридачу! Приятно!

В дыру вслед за щупленьким пролезли три мордоворота с дубинками в руках.

- Не трожьте их! – заорал малец, бросаясь наперерез пришедшим. – Целители это, сестрёнку лечат!

- Целители, - хмыкнул крысообразный. – Целители – не боевики, не опасны. А сестрёнку твою в котёл пора! Огневицу целители не вылечат. Зато могут поделиться…

- Не тронь! – мальчишка вцепился в штанину главарю.

Вторично отбросить пацана тот не успел, с хрипом опустившись на земляной пол.

- Это песок в лёгких не лечится, - холодно бросила Сейла. – А вода – запросто!

Перевела взгляд на мордоворотов:

- Умирать будем или как?

Самый крупный из них с испещренным шрамами лицом демонстративно засунул дубинку за пояс, склонился в поклоне:

- Как прикажете, госпожа! Но хочу отметить, что все, кто должен был умереть, уже умерли.

- Сопроводите мальчишку до дворца князей Сторских. Проследите, чтобы ничего не случилось.

- Будет сделано, госпожа!

Мордовороты исчезли. Только и донеслось из-за стены:

- Хмурый, ты чё под ссыкушку стелешься?! Барону не понравится!

- Пасть завали! Эта ссыкушка всех нас песком дышать заставит! Вместе с Бароном и остальными!

Сейла взглянула на мальца:

- Ты ещё здесь?

- Уже в пути! – пацан вынесся из хибары

- Звать тебя как, пострел? – только и успела вдогонку крикнуть княжна.

- Пострелом и зовут, - донёсся затихающий голос.

- Аня, держи девочку, - Внук перевернул ребёнка лицом вниз и приподнял. – Да, вот так, чтобы мокрота в тазик капала.

- Какой тазик? - удивилась Анна, принимая больную и ища глазами хоть какую-нибудь посудину.

- Любой. Куда будет харкать, там и будет тазик, - свечение на руках усилилось. – Сейла, чистую тряпку достань. Хотя бы относительно чистую.

Девочка встрепенулась и закашлялась, и изо рта хлынуло. Она не сплёвывала, кашель выбрасывал мокроту из лёгких, а дальше она шла своим ходом, но казалось, что из ребёнка хлещет непрекращающийся поток. Было непонятно, как столько этой мерзости смогло поместиться в крохотном тельце, с трудом удерживаемом Анной. Через несколько минут поток начал слабеть, пока не иссяк совсем. Девочка кашлянула ещё несколько раз, после чего задышала почти нормально. Внук ещё какое-то время поколдовал над тельцем, потом кивнул Анне:

- Клади обратно. К стене привали. Чтобы не лежала, а сидела.

Поданной тряпкой протёр ребёнку рот.

- Успели увидеть, что я делал?

Девушки кивнули.

- Вечером разберём. Если меня с детьми не выкинут из княжеского поместья.

- Не выкинут, - уверенно сказала Сейла.

Взгляд Внука остановился на крысообразном:

- А без магии кончить этого придурка нельзя было? Мы вроде как целители.

- Можно, - согласилась Сейла. – Но почему не потренироваться?

- Ладно, - кивнул Внук. – Судя по шуму, наш Пострел уже поспел.

Пьетрокисмак ввалился в сарай, попутно вдвое расширив дырку. Цепким взглядом окинул помещение:

- Ваша Светлость?!

- У тебя были сомнения? – иронично подняла бровь Сейла.

- Так точно! Примчался мелкий оборванец, начал орать, что у него письмо от княжны Сторской! Врезал по ноге Чобону, укусил Архея. Да ещё охрана у него – бандиты известные. Правда, пришибленные какие-то!

- Но письмо-то догадались прочитать?

- У него откажешься, как же! Прямо в руки его Светлости сунул. Сомнения, конечно, остались…

- И сколько вас здесь? – засмеялась Сейла.

- Три десятка, Ваша Светлость! – отрапортовал капитан. – И ещё полусотня оцепила район. Всех подозрительных удалили. Бандитов, что мальца сопровождали, задержали до выяснения.

Как всегда всё четко, кратко и внятно. Лишь в самом начале мельком бросил взгляд на Анну.

Сейла вздохнула:

- Никого хоть не убили?

- Никак нет, Ваша светлость! Пока еще никого! Этот, - Пьетр кивнул на тело крысообразного, - не наш!

- Этот мой, - вздохнула княжна. – Потому что мешал!

- Привет, сестрёнка, - появился Годвурокитан, шестой княжич Сторский. – Мы уж думали, ты совсем нас в своём Лесу забыла. Соединилась с природой, одичала…

Сейла с визгом повисла на шее брата. Ровно на двадцать секунд. Потом начала командовать:

- Надо перевезти во дворец нас троих, и вот этих детей. Коней запасных привели? – кивок капитана. - Пошлите человека, пусть готовят комнаты. Девочка больна. Выдвигаемся, - кивок Внука. – Прямо сейчас. Все расспросы дома. Чистые одеяла догадались привезти?

- Так точно, Ваша Светлость! Во дворце есть целитель, он подготовил всё необходимое.

- Передай Внуку.

- Кому? – не понял Пьетр.

- Внук - это я, - поднял руку лесовик. – Привет, капитан.

- Здрав будь, целитель, - поклонился начальник дружины.

Ничего более служака себе не позволил, хотя очень хотелось расспросить и княжну, и, особенно, дочку. Да и задать пару вопросов своему спасителю не отказался бы. Но это всё эмоции. А дело превыше всего.

Через несколько минут кавалькада с гербами князя Сторского покинула взбудораженную их визитом Кондовку, самый бедный район Кордно.