Если в мировой истории и есть то, в чем можно быть абсолютно уверенным, так это в том, что ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Ничто не вечно и ничто не незыблемо. Тот, кто еще вчера был героем, завтра окажется злодеем, а великие державы приходят и уходят. Всё — лишь сменяющие друг друга эпохи. Финикийское царство, Римская империя, Франкское государство, Османская и Византийская империи, Египет фараонов, колыбель демократии Эллада — все эти некогда великие державы канули в небытие.
Иногда этот процесс растягивается на столетия, а иногда все рушится в одночасье. Кто бы мог подумать, что одно-единственное событие 11 сентября 2001 года способно полностью лишить мир стабильности?[6] Кто мог предположить, что одиночный выстрел в Сараеве развяжет мировую войну, которая унесет миллионы жизней?[7] Что такая сверхдержава, как Советский Союз, и весь Восточный блок рухнут в считаные дни? Что Адольфу Гитлеру в мирное время сойдет с рук расправа над всей верхушкой СА за одну-единственную ночь?[8] И кто, помня о Столетней войне, крестовых походах и инквизиции, сумел бы предсказать, что главным источником войн и беспорядков в двадцать первом веке станет религия во всех ее проявлениях? Или что двенадцать карикатур объединят весь мусульманский мир в едином порыве гнева?[9]
В 1975 году «красные кхмеры» Пол Пота неделя за неделей полностью изгоняли жителей из всех крупных городов Кампучии, явив миру беспрецедентный по своей жестокости режим террора[10]. С тех пор подобные радикальные перевороты происходили за считаные недели или месяцы по всему миру: в Индонезии, в Иране времен Хомейни, в Югославии Слободана Милошевича и Радована Караджича, в Руанде и в Уганде Иди Амина[11]. Людей преследовали, депортировали и истребляли, законы и суды игнорировались, и именно от подобных катастроф так называемые цивилизованные государства пытаются защитить себя всеми доступными демократии средствами: законами, судебной практикой, правилами и предписаниями.
В Европе мы стремимся к миру через объединение в ЕС, и потому новые государства закономерно и обдуманно принимаются в это содружество. Наши политики убеждены, что это самый надежный путь к стабильности в нашей части света. Но не забываем ли мы при этом, что одновременно строим сверхдержаву, которая, вопреки всем своим мирным намерениям, неизбежно бросит вызов другим великим державам в культурном, военном и экономическом плане? По крайней мере, Россия, Китай и возможная будущая конфедерация арабских или мусульманских государств едва ли извлекут какую-либо прямую выгоду из этой экспансионистской политики ЕС.
Джордж Вашингтон, первый президент США, однажды заметил, что «ни на одну страну нельзя полагаться дольше, чем этого требуют ее собственные интересы, и ни один благоразумный государственный деятель или политик не станет отступать от этого правила. Национальные интересы сильнее любой идеологии». Вопреки этим словам, и несмотря на то, что вся мировая история свидетельствует об отсутствии долгосрочной стабильности, преемники Вашингтона на посту президента раз за разом боролись за то, чтобы США играли ключевую роль в поддержании так называемого мирового порядка, и многие угнетенные народы испытывают к американской нации глубокую признательность. Однако одновременно с этим в последние годы сами США претерпели ряд конституционных изменений, которые Белый дом назвал «крупнейшей реструктуризацией федерального правительства с 1947 года»[12]. Подобная перестройка государственного аппарата в недобрых руках и при неблагоприятных обстоятельствах может повлечь за собой непредсказуемые последствия — такие, которые вполне могут заставить нас вспомнить о судьбе государств, на выручку которым в свое время приходилось приходить американским войскам.
Создав Министерство внутренней безопасности (The Department of Homeland Security), президент Джордж У. Буш объединил и скоординировал все силовые ведомства США под началом единой администрации[13]. И разницу между этой структурой и аналогичным аппаратом безопасности в сталинском Советском Союзе или гитлеровском Третьем рейхе следует искать прежде всего в том, с какими намерениями государство собирается использовать это министерство по отношению к собственным гражданам. Ведь министерство было создано после событий 11 сентября с главной целью — защитить страну от внешних террористических угроз, однако технические и юридические возможности для слежки и контроля за собственным населением там тоже заложены.
В романе «Вашингтонский указ» обстоятельства складываются так трагично, что американский президент невольно лишается способности здраво рассуждать и, несмотря на самые благие намерения, направляет страну по такому пути, который с невероятной быстротой приводит к катастрофе. В этих условиях Министерство внутренней безопасности, Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях (ФЕМА)[14] и вооруженные силы оказываются инструментами произвола, а все конституционные предохранители попросту отключаются.
Это случалось раньше и повторится вновь. Порой поражаешься тому, как быстро все может измениться, но таков уж фактор времени. Оно умеет заставать врасплох.
Мой отец, врач и богослов, когда-то слышал историю о человеке в инвалидной коляске: его завезли в святые воды Лурда, и произошло чудо — сломанная нога, которая никак не срасталась, мгновенно зажила, так что он сам смог выйти на берег. Это исцеление превозносили как великое чудо, но мой отец, человек крайне прагматичный, смотрел на вещи иначе.
— Что же чудесного в том, что больная нога зажила? — говорил он. — Нет, тут никакого чуда нет. Пожалуй, единственное, чему действительно можно немного удивиться, — это то, что всё произошло за такое относительно короткое время[15].
Юсси Адлер-Ольсен
«Пусть работа на государственной службе станет поводом для гордости и захватывающей карьерой. И пусть каждый мужчина и каждая женщина, работающие на благо правительства, независимо от ведомства и должности, в будущем смогут с гордостью и честью сказать: "Я служил правительству Соединенных Штатов в те дни, когда страна была в беде"».
Джон Ф. Кеннеди
Из обращения «О положении страны» к Конгрессу, 29 января 1961 года.