— Пау меня обыграл, — следующим утром, за завтраком, призналась она тёте.

Не то, чтобы результат неожиданный. Мужчина мало того, что старше её в семь-восемь раз, так ещё и опыт у него колоссальный. Граф всю жизнь провел среди царедворцев, участвовал в сотнях интриг, лгал, учился определять ложь, предавал, его предавали, проводил переговоры со столь же опытными партнерами, создавал коалиции, манипулировал, искал слабые места соперников, превращал врагов в друзей… Простой дочке барона-волшебника нечего ему противопоставить. Она, конечно, тоже вращалась в высшем свете, получила кое-какую закалку, за время после бегства из Уинби многому научилась. И всё-таки их умения вести переговоры несравнимы.

— Что ты имеешь в виду?

— Он добился всего, чего хотел, и даже больше. Теперь мне придётся вступить в Аутрагельскую гильдию магов. Или удастся избежать… хмм…

Желание верховной власти привязать леди Стормсонг, включить её в действующую систему многократно усилилось после становления той вестницей. Прежде князь мог позволить Анне забиться в глушь и жить обычной жизнью — насколько уместно назвать обычными будни сильной одаренной в Черном Кольце. Теперь ситуация изменилась, девушка превратилась в непредсказуемый фактор. Потенциально она способна подняться на верхнюю ступень магической иерархии, точнее, леди уже вошла в элиту, только с нестандартного входа. Если она останется вне общества или будет слабо в него интегрирована, то контролировать её невозможно. И что тогда? Сношения с врагами династии, внутренними и внешними, организация сект с мутными целями и сомнительными методами, проведение экспериментов, далеких от любой, самой живодерской этики? Массовые оргии ей простят, в отличие от участия в государственном перевороте. И плевать, что Стормсонг не лезет в политику, потому что не лезет она в неё сейчас, а что будет лет через десять, одному всевышнему известно.

Поэтому потенциальную головную боль отправляют в место, где соберутся десятки, если не сотни, сильнейших магов. Элита одаренных Европы. Если кто-то из них заберет Анну себе — проблемный актив исчезнет. Если девушка вывернется — тоже неплохо, поумнеет, поймёт, по каким правилам играют в высшем обществе. А чтобы потом она не говорила, что князь не выполнил своих обязательств, ей предложено войти в ряд организаций, членство в которых почетно и выгодно. В принципе, они дадут реальную защиту, потому как даже магистры дважды подумают, прежде чем переть на Восточную компанию или Коллегию звездочетов.

Ну и другие наживки предлагают, довольно заманчивые. Для обычных одаренных заманчивые, не для осененной благодатью Царства.

— Насколько я понимаю, во Фризии состоять в Гильдии почетно, — с некоторым сомнением сказала тётя. — Не то, что у нас.

— Да, здесь другие обычаи, — согласилась Анна. — Одаренные служат государству… охотнее? Не совсем подходящее слово, но пусть. Обязанностей у них больше, они глубже интегрированы в систему власти, денег и влияния тоже, на первый взгляд, больше. Вот насчет второго не уверена — маги опутаны клятвами и обязательствами. Подозреваю, в правительстве выстроена система сдержек и противовесов, разбивающая одаренных по группировкам и стравливающая их между собой. Исключение — Черное Кольцо. Они стоят наособицу.

Баронесса слушала племянницу с потерянным выражением лица.

— Прости, милая, я в этом ничего не понимаю. О таком тебе надо говорить с моим мужем.

— К сожалению, он в Придии, — вздохнула Анна. — Ладно, поеду к Вандербергу. У него вроде бы есть новости для меня, и в местной кухне он разбирается. Может, совет даст.

Выйдя из комнаты, девушка услышала бормотание.

— Менер адвокат, а не повар. Причём здесь кухня?

Мысли крутились вокруг одной темы. Не ехать в Виндобону она, получается, не могла. Вступать в организации одаренных означало получить определенную безопасность, но наложить на себя обязательства. Не вступать — оказаться один на один со стаей акул, надеясь только на свой интеллект и удачливость. Какой выбор хуже?

А ведь Пау и стоящий за ним князь выигрывают в любом случае. Или потенциально опасный элемент превращается в чужую головную боль, или становится контролируем. Причем ей сразу дали понять, что во втором случае готовы предоставить многое — деньги, земли, статус среди обычных людей. Рассчитывают повысить лояльность.

В конторе юристов Анну встретили с легкой настороженностью и любопытством. Профессия накладывает отпечаток, служащие Вандербергов сплетням верить не спешили и предпочитали проверенную информацию. Хотя чувствовалось, что изменения в облике важной клиентки произвели на них впечатление. Пробрало даже менера Николааса, который, в силу возраста, повидал многое.

С ним девушка могла говорить откровеннее, чем с подавляющим большинством знакомых, возможно, откровеннее, чем со Штальбюлем. Юристы в Аутрагеле пользовались немалым уважением в том числе и за способность беречь тайны клиентов, так что без очень веской причины о её делах Вандерберг болтать бы не стал.

— Испытываю смешанные чувства, — пожевав губами, признался пожилой мужчина. — Не знаю, чему верить.

— Ничему не верьте, — поморщилась Анна. — Противно слушать, как обо мне говорят глупость за глупостью. Если время появится, напишу трактат о духах и их милостях, с опровержением самого лютого бреда. Идиотам не поможет, но умные люди призадумаются. Ну и сама немного прославлюсь.

— Полагаю, вы уже прославились, миледи. За последнюю неделю я получил три письма от конфидентов в Придии, и все они спрашивают о вас. Верны ли дошедшие до них слухи.

— Хали?

— Он участвовал в сражении при Бинбруке, остался цел и невредим.

— Жаль. Впрочем, рано или поздно судьба нас сведет. Сейчас у меня другие проблемы…

Объяснения не заняли много времени. Вандерберг прекрасно ориентировался в реалиях высшего света, не хуже, чем в законодательстве. И нежелание клиентки отправляться на войну он прекрасно понимал, не спеша обвинять её в бесчестье. Однако идею тем или иным способом отказаться от поездки и поссориться с князем забраковал мгновенно.

— Репутационные издержки будут огромны. Сюзерен дал вам первое поручение, почетное и относительно простое, а вы отказались его выполнять. Нет, домина, вам придётся ехать, — он перевалился в кресле с одного бока на другой, покряхтывая. — Скажу откровенно, внимание его королевского высочества неизбежно должно было возрасти. Избежать его вы могли только одним способом — оставшись в поместье под благовидным предлогом болезни после общения с чуждой сущностью. Тогда вас не посмели бы призвать в Аутрагел, испугавшись неспособности справиться со стихией.

— Я опасалась реакции соседей. Неизвестно, что взбрело бы им в головы.

— Прекрасно понимаю ваши резоны, домина, и ничуть не критикую принятое решение! Однако оно, увы, привело нас в нынешнее положение.

— Следовательно, на войну я попадаю, — резюмировала Анна. — Боевые действия меня не страшат, выкручусь. Непонятно, чего ждать от магов старших ступеней, их помыслы следуют странными путями и воплощаются в пугающие поступки.

— Вынужден согласиться. Сильным одаренным прощается многое. Правда, надо учитывать, что позволено им не всё.

По словам менера Николааса, сдерживающие факторы для магистров и сильных мастеров существовали. Важнейшим из них являлась церковь, но не только — собратья-одаренные успешно окорачивали слишком много возомнивших о себе паршивых овец. Другое дело, что обладателя ценных способностей старались беречь до последнего, предпочитая не доводить дело до убийства. Причем Анна в данную категорию тоже попадала.

— Ваша звезда ярко сияет на небосклоне, затмевая сияние сверстников. Надо полагать, в будущем вы превзойдёте если не всех, то многих и многих. Будьте уверены, во дворце прекрасно понимают это обстоятельство. С точки зрения государя, сейчас, направляя вас в Виндобону, он оказывает дружескую услугу — демонстрирует, какие опасности подстерегают неопытную девушку в коварном и жестоком мире знати. Поэтому я не думаю, что вам кто-то будет всерьёз угрожать.

— Вы недооцениваете людей, привыкших получать желаемое.

— Ничуть, миледи, — усмехнулся юрист. — поверьте, я немало их видел. Просто я уверен, что и на магистров найдётся управа. Позвольте вопрос?

— Спрашивайте.

— Почему вы не желаете принять предложение домина Пау? Вернее, предложение, озвученное устами его светлости. Оно ведь довольно лестно и выгодно. Фактически, при желании вы можете получить место в свите его королевского высочества, а это деньги, титул, высокое положение. Взамен — не слишком сложные обязанности, поначалу так точно. Многие люди всю жизнь пытаются добиться подобного.

— Три причины, — помолчав, ответила Анна. — Во-первых, мне необходима свобода действий, как минимум в ближайшие лет десять. У меня остались серьёзные долги в Придии, и я намерена их выплатить. Пока я действую частным образом, останавливать меня причин нет. А вот лицо, тесно связанное с правящей династией, имеет куда больше ограничений. В политическом смысле, из нежелания спровоцировать конфликт между странами. Во-вторых, мне банально тяжело жить в городе. Благословление духов имеет свои последствия, возросшая чувствительность — одна из них. Находиться рядом с людьми сложно, они постоянно испытывают эмоции, издают звуки, запахи, что-то придумывают, изобретают, принимают решения и меняют их… Вы не поймёте, просто поверьте. Длительное пребывание в большом городе или рядом с ним для меня исключено. В-третьих, восхождение по ступеням силы. Общеизвестно, что маги, погруженные в политику, останавливаются в развитии. У них нет времени на тренировки, изучение нового, сложные ритуалы преображения тонкого тела и остальное, необходимое для перехода между рангами. Им приходится исполнять возложенные на них поручения разной степени важности. Некоторые действительно нужные, некоторые не стоят упоминания. А я хочу достичь ступени магистра. Я хочу стать вторым магистром, носящим фамилию Стормсонг.

Вандерберг задумчиво потер подбородок.

— Мне кажется, все проблемы решаемы.

— Конечно, они решаемы! — перебила его Анна. На улице взвыл ветер, реагируя на нервный срыв вестницы, задребезжали стекла, послышались испуганные крики. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, насильно себя успокаивая. — Да, вы правы. Решаемы. Но только при наличии доброй воли обеих сторон. А я понятия не имею, чего на самом деле хотят во дворце, какие обременения они намерены на меня навесить.

С некоторой опаской косившийся в сторону окон менер вернул взгляд на собеседницу. Помолчал. Князь Альбрехт, в отличие от ряда царственных собратьев, слово старался держать. Тем не менее, гарантий, что он не попытается сковать волшебницу тяжелыми обязательствами, в том числе магической природы, никто дать не мог. Ибо такова природа власти — она стремится надежно контролировать всё, до чего дотянется.

— До какого срока вы должны дать ответ, домина?

— До праздника Рождества, в крайнем случае — до конца года.

— Значит, неделя и даже чуть больше у нас есть, — прикинул юрист. — В таком случае, я позволю себе высказать две рекомендации. Во-первых, откровенно сообщить его светлости ваши условия. Он ведь тоже не понимает, где проходят границы. Вполне возможно, он рассчитывал сразу получить согласие, и теперь пребывает в недоумении. Ведь предложенные им условия в самом деле хороши. Особенно, если читать между строк. Например, членство в Гильдии магов предполагает постоянную жизнь в столице, следовательно, нужен дом. Вы вправе потребовать, чтобы казна оплачивала аренду, или вовсе сторговаться на передачу особняка вам в собственность.

— Предпочту вернуться в Кольцо. Там тихо.

— Но граф-то этих резонов не понимает, надо попробовать ему объяснить. Во-вторых, не хотите войти в Союз мореплавателей?

— Почему тогда не в Коллегию звездочетов? — ехидно вопросила леди.

— Звездочеты действуют исключительно внутри Фризии, и проверяют их чаще, — пожал плечами Вандерберг. — Впрочем, если пожелаете…

— А в Союз меня примут?

— Я могу устроить вам встречу с главой их представительства, — предложил менер. — Господин Свейн Келен грубоват, но на вопросы ответит охотно.

— Давайте, — согласилась Анна. — С удовольствием с ним побеседую.

Юрист кивнул, вздохнул и предупредил:

— Насчет удовольствия не зарекайтесь. По-всякому может сложиться.

Союз мореплавателей северных морей возник давно, в седьмом веке. Назывался он тогда иначе, о чем сейчас предпочитают не вспоминать. С десяток ярлов-магов объединили силы для совместного похода на разожравшегося морского чудинца, и с тех пор периодически действовали вместе. Сначала они, потом продолжили их дети, внуки, правнуки. Воевать предпочитали в колдовских местах, которые нормальные воины обходили стороной.

Проходы в Царство никогда не открываются в морской воде. В пресной, в реках и озерах — случалось, а на дне морском — никогда. Хотя история помнит случаи затопления, когда наступавшее море поглощало земли с проходами, и те продолжали стоять открытыми, вызывая приступы паники у окрестного населения. Дело в том, что обитатели дна морского быстро мутировали и ползли на берег, топили лодки, мешали судоходству. Словом, серьёзная проблема, возникавшая крайне редко. Куда чаще проходы открывались на островах и в прибрежных зонах, и вот тогда, для закрытия или убийства наиболее досаждающих людям тварей, приглашали «чаек морских колесниц», как тогда называли воинов будущего Союза. Ещё они проводили корабли по опасным местам, охотились на морских чудинцев, совершали набеги на соседние страны, торговали и пиратствовали. Нормальные уважаемые занятия, все приличные люди так делали.

Положение изменилось в веках одиннадцатом-двенадцатом. После принятия большинством правителей веры в Спасителя общество морских разбойников начало стремительно усложняться, одаренные тоже не избежали перемен. Союз перестал быть семейным делом, в него начали принимать людей, не связанных кровным родством, лишь бы заклятьями боевыми владели да меч в руке держать умели. Основной базой стали Норнские острова, формально входившие в состав сначала Свеланда, затем Скотии, фактически же обладавшие полноценной автономией. Регион проблемный, связываться с ним никто из монархов не хотел. Маги, наоборот, были довольны, тамошние условия с большим количеством чудинцев и прочей полезной живности им более чем подходили.

Постепенно Союз расширялся, его структура устоялась, заключались договоры с ближними и дальними странами. Официально начали молиться Спасителю, впрочем, идолы Грохочущего Старика никто не сносил, они так и стояли в укромных уголках. По-прежнему дрались с морскими тварями, проводили торговые караваны мимо их гнездовищ, воевали, путешествовали. Не брезговали наёмничеством, корабли с рисунками чайки на бортах плавали по всей известной ойкумене, иногда возвращаясь домой с богатой добычей, иногда не возвращаясь вовсе. Умудрялись сохранять независимость, несмотря на постоянные попытки их подмять.

На данный момент Союз являлся сильнейшей организацией магов, предоставлявшей свои услуги по берегам Северного моря и не только. Репутация его оставляла желать лучшего, потому что ходили упорные слухи о грабежах купцов (чем, в принципе, занимались все), а также о проводимых втайне обрядах старой веры. Всерьёз, однако, мореплавателей не трогали. Руководил Союзом магистр Олаф Кровавая Рука, в состав входило около тридцати мастеров магии, так что связываться окрестные властители избегали. Тем более что вели себя морские колдуны прилично, договоренности выполняли, и серьёзных поводов напасть на себя не давали.

Стормсонги с мореплавателями, разумеется, сталкивались. В разных ситуациях, одно время даже поговаривали о принятии в состав Союза боковой ветви рода. Не сложилось, но кровную месть никто никому не объявлял, вроде бы. На всякий случай Анна тем же вечером уточнила:

— Тетушка, вы не помните — у Стормсонгов кровников среди входящих в Союз мореплавателей нет?

— Нет, мы всегда были честными врагами. А что? Зачем тебе?

— Хочу встретиться с хёвдингом Свейном, главой их двора в Аутрагеле.

— С этим язычником? — поморщилась баронесса. — Зачем? Находиться в его обществе неуместно для девушки благородного рода, да и просто — чем он поможет? Лучше навести госпожу Беккер, она о тебе справлялась.

— Я навещу и госпожу Беккер, и госпожу Кюхель, и остальных, но потом. Сейчас у меня нет ни возможности, ни желания ходить с визитами. Тех, что нанесла по твоему настоянию, пока достаточно.

Она не стала уточнять, что посетила дома, к посещению обязательные, чьим хозяевам не стоит отказывать. Пожаловалась на иное.

— Ты видела, каким глазами они на меня смотрели, особенно женщины? Я не просто так увешана определителями проклятий. Идиотки видят внешность, и их распирает от зависти.

— Рано или поздно они привыкнут.

— Или решатся подлить отраву.

Нервишки пошаливали. Расписание оставляло свободным немного времени утром и вечером, прошедшие с момента прибытия в столицу шесть дней были плотно забиты визитами и встречами. Поговорить с Анной желали многие, причем не обязательно из досужего любопытства. Торговцы спрашивали, не умеет ли леди предсказывать шторма или, страшно представить, укрощать оные. Маги из Гильдий разных городов и стран пытались вызнать её планы, прикидывая, как изменится равновесие сил внутри сообщества. Дипломаты интересовались, не планирует ли она вернуться на родину, и если да, то к какой стороне присоединится. Внезапно для себя девушка превратилась в фактор, который приходилось учитывать — ещё не особо влиятельный, но и забывать о нём нельзя.

Родственники видели её популярность, не говоря об изменившемся облике. Она осознанно не употребляла слово «красота», потому что чужие черты во внешности переводили её в особую категорию. Да, гармонично, и вместе с тем не совсем человеческое, подспудно вызывает легкий страх. Тем не менее, выглядела она притягательно, привнося напряженность в отношения с двоюродными сестрами. У тех были совсем иные приоритеты, мечты, устремления, и внимание красивых юношей стояло на первом месте. Появление Анны отодвинуло старших сестер на второй план, на них теперь не смотрели, что раздражало Элизабет и Маргарет. Младшие, наоборот, от появления волшебной родственницы пребывали в восторге.

— Может, и фея, — вопрос мелкого Уильяма заставил её призадуматься. — Одаренные милостью духов как-то так и должны выглядеть в представлении обычных людей. Было бы нас больше, и не будь мы разбросаны по дальним краям, основали бы собственный Двор.

— На радость голодранцам с Эйры, — скептически сощурилась тётя.

— Не только. Централизованно изучением даров сущностей Царства не занимаются нигде, даже в Букеле сведения разрозненны. А жаль.

Тогда разговор заглох, перейдя на иные темы, однако зарубку в памяти Анна поставила. На далекое будущее. Вдруг однажды она разгребет кучу поглотивших её проблем, появятся свободные деньги, время и влияние для осуществления проекта.

Знакомство с господином Келеном состоялось на седьмой день после прибытия Анны в столицу. По словам Вандерберга, хёвдинг слегка удивился, услышав, кто ищет с ним встречи, но согласился на неё сразу. Ему тоже было интересно посмотреть на вестницу, и не только потому, что птицы они редкие.

— Все вы разные, — без стеснения рассматривая гостью, говорил одетый в меха мужчина с заплетенной розовой ленточкой бородой. — Смотря кто благословил и насколько щедро. Иногда подарок настолько меняет тело, что человек, кажется, должен выглядеть урод уродом, но ты смотришь на него, и не можешь взгляда отвести. Его уродство прекрасно.

— Мэтресса Эрум считает, облик во многом формируется в зависимости от того, каким человек видит себя. Или хочет видеть.

— Может, и так, — согласился Келен. — А может, правы те, кто говорит, что новая внешность отражает душевные качества. В смысле, если избранник — говно, то и выглядит так же. Я знавал одного парня, у которого аура стала коричневой, редкой гнидой был. Недолго прожил. С другой стороны, помню одного труса, который краснотой просто полыхал.

— Духи видят намного больше цветов, чем люди. Вернее, один цвет, разделенный на оттенки, — попыталась объяснить Анна, и тут же скривилась. — Нет, неверно. Забудьте. Словами это не выразить.

— Слышал уже, — кивнул хёвдинг. — Многое, приходящее из Чертогов, объяснить нельзя, только самому увидеть.

Они долго, почти два часа разговаривали, перескакивая с темы на тему. Причем Анна ничуть не жалела, что старые традиции велели сначала обсудить погоду, родственников, общих знакомых, стоимость ячменя на рынке — словом, всё, что угодно, лишь бы сразу не переходить к делу. Стороны должны показать себя людьми солидными, без склонности к спешке. Так вот, разговор шёл о вещах и явлениях, для девушки чрезвычайно полезных. Сидевший перед ней маг возрастом перевалил за три сотни лет, и, хотя не давил мощью, подобно Людвигу фон Лесту, по части опыта как минимум не уступал тому. Жизнь его проходила в местах, где на любую власть, даже божескую, снисходительно поплевывали, поэтому дрался он часто. Вдобавок северяне сохранили древнюю сакральную традицию, во многом утраченную после прихода слуг Спасителя. Духи для него — посланцы богов, наделявшие смертных дарами, исходя из странных, иногда нелепых, всегда непонятных критериев. Перед Анной он не благоговел, и в целом девушку благожелательно встретил в значительной степени из-за фамилии.

Накормить гостя — святое. Сидели не за пустым столом. Причем во время разговора к хевдингу несколько раз подходили помощники, спрашивали разрешения или указания по тем или иным вопросам. Если бы не необходимость заниматься иными делами, собеседники с удовольствием поболтали бы ещё — леди узнала много нового для себя, Келен тоже слушал внимательно, сравнивая слова Анны с уже известным ему. Тем не менее, время у обоих было ограничено, поэтому неизбежно прозвучал вопрос:

— С чем пришла, дева битвы? Пойми правильно — я рад встретить одну из Штормовой Песни, мне бы не хотелось, чтобы ваш род исчез. Но ты же не просто так искала встречи? Чего-то тебе надо, и я не могу понять, чего. Судя по сплетням, у тебя всё хорошо. Ты в милости у князя, твой наставник мудр, золотом и силой не обделена. Несмотря на малый возраст, уже снискала славы. Для чего ты здесь?

— Мне нужен совет.

Анна давно поняла, что Келен жил и действовал по своеобразному кодексу чести, слабо похожему на современный. В его представлении бежать от опасности позорно. Язык, на котором говорил хёвдинг — язык силы, и других он понимать не хотел.

— Ты наверняка слышал о скорой войне между Регенсбургским Союзом и рахмонитами, сбор войск назначен на весну. Мне предстоит в ней участвовать. Честно скажу — желания нет. Мне нужно восстанавливать поместье, осваивать милость, набирать воинов. Я хочу вернуться в Придию, хотя бы ненадолго. Люди, по вине которых убиты мой отец и брат, живы, и я надеюсь это исправить. Но я присягнула князю, а князь приказывает ехать в Виндобону. Туда, где соберется куча сильных волшебников.

На речь девушки маг внешне не реагировал, только на словах о мести еле заметно кивнул.

— Само по себе пребывание среди мастеров и магистров не плохо, даже хорошо. Мне ведь род возрождать. Сам понимаешь, в мужья и раньше не каждый подходил, а теперь — тем более. Из сотни сильных магов хотя бы пару подходящих кандидатов выберу. Однако возникают сомнения: что, если меня захотят к себе в род забрать? Тогда мои дети Стормсонгами не останутся, они в род отца войдут. Я, конечно, буду драться, но против мастера вряд ли выстою. Придётся бежать. Вот и хотела спросить — кто-то из ваших на войну собирается? И, если что, спрятаться у вас можно будет?

Матерый головорез задумчиво огладил бороду. В его понимании, девица высказывала здравые опасения. Она хочет возродить род, дело это достойное, заслуживающее всякого уважения, но помогать ей согласится далеко не каждый. Потому что своя рубашка ближе к телу, свой род всегда важнее, усиливать надо его. Могут её украсть? Запросто. Так ведь надо не только украсть, надо ещё и удержать.

С другой стороны, она может всерьёз усилить мореплавателей. Если старые легенды о Штормовой Песне верны, и Анна сохранила наследие.

— Эмиль Беспалый со своими нанялся, он добрый ярл. А насчет спрятаться… Говорят, Стормсонги могли бурю призвать или, наоборот, море успокоить.

— Да, — улыбнулась леди.

— И ты?

Девушка молча кивнула. В короткий жест было вложено столько уверенности, что Келен продолжать расспросы не стал, поверил. Тем не менее, предложил:

— Давай в зал спустимся, посмотрю, сколь сильна. На мастера потянешь — точно примем. Ради мастера можно и с князем рассориться.

— Я воздушница.

— А ты постарайся!

Пока спускались вниз, в подземелье, оборудованное специальной защитой, позволявшей использовать заклинания рыцарской ступени (создать зал, способный выдержать удар мастера, выходило слишком дорого) магичка размышляла, что мотивы хевдинга очевидны. Забрать её себе, женить на ком-то из потомков, Келен не сможет — остальные вожаки мореплавателей его не поймут. Оказаться одному против всех он совершенно точно не пожелает. Зато Келен имеет полное право обещать убежище наследнице древнего, уважаемого рода, известного способностями воздействовать на погоду в море. Причем сама упомянутая госпожа успела прославиться в качестве артефактора, которых везде рады видеть, да ещё и благословлена старшим духом, то есть обладает сакральной властью. Будет она ему благодарна? Конечно. Она обречена занять высокое положение в их обществе, пусть и не сразу, а союзник у неё уже есть.

Ну а если Анна по возможностям уже мастер, то помочь ей сами боги велели. Потому что мастеров мало, даже один-единственный стоит напряженности в отношениях с Фризией. Тем более — такая.

Надо думать, в тренировочный зал Союза мореплавателей допускали немногих, потому как украшения на стенах висели очень уж характерные. Щиты с рунами-символами старых богов, способные вызвать приступ бешенства у священника Спасителя, к какой бы конфессии тот ни принадлежал. Анна отреагировала на них никак. Часть её, родившаяся и росшая в Марке, привыкла к древним рунам, воспринимая их обыденностью, просто не совсем легальной. Вторая половина вовсе не понимала, зачем что-то скрывать. Это же история, прошлое, знать его необходимо. Обе части девушки, давно не видевшей различий между ними, осматривались спокойно, оценивая функционал, не обращая внимания на обрамление. Хёдвиг промолчал, только ухмыльнулся довольно.

— Удиви меня, — развел он руки в стороны, показывая, что готов. И он действительно был готов, вокруг мага полыхнул густой зеленью щит. — Покажи, что можешь.

Устраивать поединок никто не собирался. Мастера дрались либо на редких аренах, способных выдержать используемые ими заклятья, либо, намного чаще, в пустынных местах, где появление стороннего наблюдателя почти невозможно. Ну а если какой крестьянин забредет, то ему же хуже. Ещё они сходились в боях армия-на-армию, но тут уж как Всевышний решит. Словом, от Анны требовалось продемонстрировать реальную силу и способности, желательно без массовых разрушений.

Она и продемонстрировала.

В трактатах о вестниках воли сущностей чужедальних — да, и такие имелись — говорилось, что милость духов прибавляет к эффективности два-три ранга. Не увеличивает мощь ядра, это подчеркивалось особо, а добавляет к заклятиям мощи за счет уменьшения потерь и более правильного создания. От себя Анна могла бы добавить, что понимание концепции, переданной ей, позволяет на голой интуиции менять заклятья и находить слабости в уже существующих, тем самым творя невозможное. Ведь нельзя же заклинанием двенадцатого ранга пробить щит девятого, верно? Вестники подобное могли, правда, с оговорками. Им требовались время и опыт, чем больше, тем лучше.

— «Грозовая стрела».

Наложенный хёвдингом щит, по идее, должен был отразить заклинание в создательницу. Только почему-то не отразил. Толстый потрескивающий столб врезался в окружавшую волшебника сферу, остановился, расплылся обволакивающим пятном, стремясь пробиться внутрь. Девушка выдохнула поток воздуха, закружившегося вокруг цели, слившегося с потрескивающими разрядами и заставившего Келена быстро наложить второе заклятье защиты. Впрочем, мужчина тут же создал третье, разошедшееся волной от центра к стенам, гася любые проявления стихии.

— Ладно, я увидел достаточно, — дернул волшебник бороду. Худой, жилистый, с залысинами на голове и выглядывающими из широких рукавов рубахи перевитыми жилами руками, он совершенно не выглядел проигравшим. Просто он. Увидел. Достаточно. — Если ещё и волны укрощать умеешь, мы на Придию сами в набег сходим. Убьём, кого скажешь, ну и вообще…

Складывалось впечатление, что разрешение ему не нужно. Был бы предлог, а в набег он с побратимами сходит — впрочем, можно обойтись и без предлога.

— Сложно с вами, избранники непредсказуемы, — вздохнул Келен. И, остро уколов взглядом, спросил. — Чьи атрибуты ты получила?

— Лучницы и Кузнеца.

— Ага. А раз Лучница, то и Теневой Бродяга где-то рядом, верно?

Анна холодно улыбнулась. Она не собиралась раскрывать карты и признаваться, чем владеет в действительности. Про дар воздуха стало известно сразу, о её склонности к артефакторике слышали повсеместно, поэтому озвучить их можно — кому интересно, и так знает, смысла нет скрывать. Вот о том, что она медленно нащупывает подходы к манипуляции пространством, зачастую идущие в плотной связке со стихией воздуха, девушка собиралась молчать до последнего. Козыри придерживают до конца игры.

— Ты просишь прикрыть тебя, но из Фризии бежать не хочешь.

— В Кольце меня всё устраивает. Есть кое-какие сложности, но с ними я разберусь.

— У нас тебя примут с почетом.

— Верю. Потому и пришла.

В конечном итоге, они договорились. Отправлявшийся на войну наёмный отряд получит от хевдинга указание присматривать за Анной, и вмешается при необходимости на её стороне. Взамен Стормсонг обещала исполнить одну просьбу Союза, когда потребуется — в разумных пределах. Заклясть погоду, помочь договориться с сильным духом, сразиться с сильным врагом, разгадать относящуюся к Царству загадку. Ну а если знакомство с элитой магического общества пойдёт по плохому варианту и девушке придётся бежать, ей предоставят убежище на островах. Тогда она будет поддерживать лично Келена, ходя с ним в походы и голосуя так, как он скажет. В то, что ей быстро выделят место на тинге, оба не сомневались.