Через три дня история с Ортизе не то, чтобы забылась — появились новые поводы для пересудов. В крепости, где собралось множество испытывающих друг к другу неоднозначные чувства волшебников, постоянно что-то происходило. Одних травили, других проклинали, третьи дрались на дуэлях, несмотря на запреты, и всё это на фоне довольно активных боевых действий. Случай с наглой итальянкой несколько выделялся, во-первых, участием в нём вестницы духов, во-вторых, замешательством целителей. Они так и не смогли определить причину то ли травмы, то ли болезни или проклятья, из-за чего некоторые из них теперь кружили вокруг Анны, прикидывая, что предложить леди за информацию. Старые семьи неохотно расставались с секретами, а здесь, по сложившемуся мнению, было применено именно такое, вышедшее из глубины веков.

Сама Стормсонг провела отпущенное ей относительно спокойное время за напряженной работой. Она прекрасно понимала, что Ортизе не успокоится. Не тот у синьоры характер, чтобы спускать удары. Поэтому Анна занималась тем, что дополнительно укрепляла своё жилище, используя подсмотренные у других волшебников наработки. Не сказать, что ими хотели делиться, но леди не нуждалась в разрешениях. Хотя, справедливости ради, кое-что было не подсмотрено, а получено честным обменом. Так вот, по негласным правилам вражды, следующий ход должна была сделать итальянка, раз уж выжила и не сильно пострадала. Если она желала сохранить честь, то должна была предпринять попытку ответить, и только потом, после успеха или провала, можно было переходить к следующему этапу. Мириться или бросать открытый вызов на дуэль, тут уж как сами участники решат.

У магов свои традиции и свой этикет, в чём-то отличающийся от общепринятого. Пока Стормсонг и ди Ортизе действовали в его рамках, поэтому претензий им общественность не высказывала. Не за что.

Тем временем осада становилась плотнее. Траншеи постепенно приближались к внешним стенам крепости, рахмониты строили укрепления, позволявшие безнаказанно перебрасывать войска, и предпринимали первые, ещё робкие попытки бомбардировать Арабонн. Получалось у них плохо из-за отсутствия мощных орудий, а также благодаря привычке Обердорфа разносить ритуальные площадки на стадии подготовки. Магистр сорвал несколько жертвоприношений, тем самым обнулив усилия проводивших их колдунов, отчего ходил счастливый. Впрочем, все понимали, что рано или поздно слуги султана своего добьются, и давление на крепостные щиты возрастет многократно.

Из цепочки окружавших Арабонн фортов уцелел один, остальные пали. Последний держался, потому что за него не принимались всерьёз — он, по большому счету, осаде не мешал. Конийские полководцы решили, что потери при его штурме не окупят полученного эффекта, поэтому удовлетворились установкой блокады.

Человек — тварь чудовищно адаптабельная, ко всему привыкает. В крепости появилось новое развлечение, прогулки на стенах. Компании с бастионов пытались рассмотреть, что там рахмониты построили за прошедшие сутки, с видом знатоков офицеры объясняли своим менее опытным коллегам или прекрасным дамам особенности полевой фортификации. У магов считалось хорошим тоном запулить чем-нибудь дальнобойным, похвастаться силой и мастерством. Особой пользы действия развлекающихся волшебников не приносили, но их никто не запрещал. Вероятно, начальство сочло, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, а беспокоить оппонентов всё равно надо.

В один из дней Анна поддалась модному поветрию и, в сопровождении пары офицеров, тоже выбралась на стену. Как такового, обеденного перерыва у них не было, но перерывы отдел наблюдения устраивал регулярно. Нельзя же всё время заниматься умственной работой, врачи утверждают, от этого приступ может хватить! Там к леди присоединился Родерик вместе со своим лепшим корешем Андреасом фон Стурмлид, таким же молодым прямолинейным парнем из глубинки, только с более приличными манерами. В силу схожести характеров, сошлись парни легко. Андреас числился адъютантом при своём дяде Фердинанде, не слишком загружавшим его обязанностями, ну а так как Род считал должным пребывать рядом с миледи, то видела Анна обоих часто.

Позиции конийцев находились довольно далеко. С башни без дополнительных ухищрений наподобие подзорных труб или заклятий работающие люди казались крошечными фигурками, не более муравьёв. Они избегали появляться на открытой местности, и в целом значительная часть работ выполнялась магией, однако совсем без ручного труда было не обойтись. Те же траншеи начерно копали маги, окончательное обустройство ходов оставляя на долю солдат. Кстати, войско султана более чем наполовину состояло из пехотинцев. Недостатка в копателях повелитель истинноверных не испытывал.

Небольшая группа, сложившаяся вокруг леди Стормсонг, смотрела не столько на врага — ничего интересного у того не происходило — сколько на соседей. Справа мастер Аспах, используя похожий на колесо артефакт, выполненный из слоновой кости и обсидиана, уже трижды создал и направил на рахмонитов смерчи высотой метров десять. Не слишком широкие, его темно-зеленые творения оставляли за собой полосу выжженной земли с полностью уничтоженной растительностью. На той стороне сидели не дураки, опасность от довольно шустрого «подарочка» понимали, и не хотели выяснять, как далеко он может двигаться. Поэтому на пути смерча вставали барьеры. Аспах, видя разрушение заклятья, молча кивал, менял какие-то настройки на колесе, и запускал следующий.

По левую руку от леди переговаривались спутники мастера Фачеля во главе с ним самим. Высокий брюнет со щегольской бородкой, искоса поглядывая на соседей, демонстрировал исполнение очередной вариации «Огненного шторма», вроде бы пятого ранга. Хорошие чары, сильные, но не слишком подходящие для ситуации — они банально не доставали на нужное расстояние, проливаясь пылающими каплями на передний край траншей. Если у тех, кто там находился, надеты добротные личные амулеты, то эффекта от заклинания ноль. Непонятно, зачем Фачель его использует… Впрочем, если он хотел отработать заклятье, то место выбрал самое подходящее.

С ревностью следивший за его успехами Родерик наконец не выдержал:

— Леди, а вы не хотите тоже что-нибудь показать?

Невольно Анна умилилась. Род был готов отстаивать её честь даже там, где этого совсем не требовалось, и демонстрация чужого превосходства для него была серпом по сердцу острым.

— Пожалуй, нет. У меня нет подходящих заклинаний, а личные разработки рановато демонстрировать.

— Вы создали новый навык? — сразу спросил один из спутников, слабый маг по фамилии Зайс.

Его оживление понятно. Навыки, в отличие от заклинаний, можно использовать на любом ранге, вопрос в контроле и правильности исполнения. Если леди придумала нечто новенькое, то, возможно, удастся уговорить её поделиться? Или хотя бы попробовать повторить. Да просто знать, с чем можешь столкнуться, уже полезно!

— В определенном смысле. Недавно закончила расчеты и создала модель, — кивнула Анна.

— Значит, пора переходить к практике?

— Не хотелось бы опозориться, — засмеялась леди. — Хотя обстановка располагает, отсюда бить удобно.

— Покажите, просим! Просим! — начали упрашивать её спутники.

Немного поломавшись, Анна позволила себя уговорить. Действительно, раз теория разработана, то пора опробовать её на практике, чего тянуть? И место удобное, с бастиона далеко видно. Держать в тайне разработку она не собиралась, всё равно разобраться в принципе и повторить её смогут единицы, а репутацию надо нарабатывать.

Раньше Анна надеялась на защиту Серого, на иные факторы. Сейчас, повращавшись среди высшего общества магов, она поняла: только сила имеет значение. Ни закон, ни связи, ни полезность не защитят от чужого интереса, от жадных рук. Потому что закон можно купить, выгодные знакомства и пользу перебить своими. Единственный способ сохранить независимость — стать слишком опасной в чужих глазах. Сделать так, чтобы связываться не захотели. Случай с Ортизе задал нужное направление мыслям коллег, сейчас пришла пора сделать второй ход.

Встав на отдалении от спутников, она глубоко вздохнула, выдохнула, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Подняла руки. Первая попытка требовала особого настроя, и Анна отбросила посторонние мысли, полностью сконцентрировавшись на задуманном. Её проект, как и прошлые, находился на стыке магии и физики. С той только разницей, что для него она использовала знания, совершенно новые для этого мира. Здесь никто не знал ни о числе Маха, ни о сверхзвуковом барьере, ни об эффектах, сопровождающих его пробой.

Над её развернутыми внутренней стороной вверх ладонями медленно создавался ледяной снаряд. Он чем-то походил на овал или конус, суженный с обеих концов, с небольшими крылышками позади. Основную часть тела украшали бороздки разной глубины и ширины — по замыслу создательницы, при полете они издавали свист или иные звуки. Неважно, какие, подошел бы любой диапазон. Основная сложность заключалась в льде, ему требовалось придать невероятную по местным меркам прочность, для этого Анна использовала все изученные в Букеле заклятья, да ещё и рунами — тоже, если вдуматься, подарок Царства — сверху залакировала.

К тому моменту, когда она закончила, за её действиями наблюдали не только спутники, но и соседи. Всем было интересно, что придумала известная своим талантом изобретателя избранница духов. «Сейчас как опозорюсь на их глазах! — с мрачным юмором подумала Стормсонг, и тут же задавила мысли о неудаче. — Всё получится. Может, без особых разрушений, но эффект будет».

Открыв глаза, она пару мгновений любовалась созданным её усилиями снарядом, после чего сделала ладонями мягкое отталкивающее движение.

Дальнейшее заняло секунды, наблюдатели даже не успели отреагировать. Фигурный кусок льда сорвался с места и, мгновенно набрав скорость, полетел в сторону лагеря рахмонитов. Полетел? Он размазался в воздухе, превратившись в сверкающую белую полосу! На расстоянии десяти километров от крепости его скорость превысила скорость звука, и снаряд пробил звуковой барьер, создав следом за собой разрушительный конус из ударных волн.

Из-за дальности на стенах не могли оценить результат, однако люди видели действия леди, полет снаряда, и слышали последовавший сильнейший хлопок, заставивший их прикрыть уши. Барьер, защищавший крепость, ослабил воздействие до приемлемых величин. В лагере, вероятно, слышали гром, правда, недолго — пока барабанные перепонки не лопнули.

— Что это было?

Резкий, заданный требовательным тоном вопрос раздался совсем неожиданно. Анна едва не подскочила на месте, оборачиваясь. Позади стоял ди Альпага. Как магистр умудрился подобраться незамеченным, никто не понимал — он появился внезапно для всех, судя по суете. Впрочем, сам он смотрел только на леди. Пристально, в зародыше давя помыслы уклониться от ответа.

— Это звук, — честно призналась Анна.

— Звук?

— Удар звуком.

Над главным лагерем рахмонитов внезапно полыхнул серебряным светом гигантский щит, следом один за другим принялись подниматься барьеры над траншеями. Редкое зрелище. Сколько силы на него потратили? Сколько магов будут после лежать пластом? Магистр метнул короткий взгляд, оценивая происходящее, и тут же вернулся к допросу.

— Как звук может ударить? Он же, — мужчина замешкался, неспособный подобрать определение. — Нематериальный!

— Зависит от точки зрения. Звук — всего лишь колебание частиц материи с определенной частотой, воспринимаемой человеческим ухом, — попыталась объяснить волшебница. — В данном случае колеблется воздух. Он разрежен, да, но очень даже материален. И воздух может ударить. Вы наверняка знаете не одно заклинание, использующее это его свойство.

Ди Альпага вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.

— Не могли бы вы повторить своё… Свою разработку?

— Смысла нет, — указала Анна на усыпанное барьерами поле. — Снаряд, даже если пробьёт преграду, не достигнет нужной скорости. А тратить силы на бесплодные попытки, и тем самым помогать врагу искать способы противодействия моей задумке, я не намерена.

Продолжить вытягивать сведения из леди Стормсонг ди Альпаге помешало появление Обердорфа. Магистр-боевик вышел из открывшегося на десяток секунд портала и громогласно потребовал сообщить ему, что, )Y(), происходит. Что это за гром был, и почему позиции рахмонитских собак сияют, словно огни святого Элама на мачтах? Ему, разумеется, тут же заложили Анну — дескать, её работа. Девушка вежливо улыбнулась, про себя облегченно вздохнув. Жестокий, вспыльчивый, прямолинейный баварец пугал её намного меньше, чем вежливый, безжалостный Альпага.

Выслушавший объяснения Обердорф немедленно захотел узнать, можно ли повторить. Вернее, насколько успешно прошло испытание, и если результат хорош, то почему бы не заслать по прежнему адресу ещё десяток таких же подарков.

— Взгляните на иллюминацию, граф, — бросил стоявший с задумчивым видом Альпага. — Конийцы напуганы. Иначе с какой стати им возводить над центральным лагерем полную защиту? Нет, какую бы странную уловку не применила леди Стормсонг, эффект от неё наших врагов шокировал.

— Продашь⁈ — прищурился Обердорф.

— Даже не надейтесь, — отрезала Анна. — Оставлю в роду.

Отказ прозвучал жестко и безапелляционно, именно так, как и должен был прозвучать. Личные, уникальные разработки ценились выше всего, выше знаний о духах, выше перворанговых заклятий. Считалось почти неприличным просить открыть эти тайны.

Магистр на приличия плевал. На то он и магистр.

— Я хорошую цену дам, — настаивал он. — Шестерку по твоему выбору.

Против воли, леди задумалась. Заклинание шестого ранга стало бы неплохим подспорьем в скором будущем… Сейчас Анна находилась на седьмом ранге, перейдя на него незадолго до отъезда в Австразию. Шестого она достигнет в лучшем случае года через два, затем развитие замедлится, возвышаться внутри мастерской ступени намного сложнее, чем в предыдущих. Но иметь к тому моменту парочку заклятий было бы полезно.

К тому же, отказывать Обердорфу неразумно.

— Вы не воздушник, — отметила она. — Приём придется переработать под вас.

— Не страшно, — мотнул головой мужчина. — Разберусь.

— И должна предупредить: если знать, в чём суть приёма, защититься от него довольно просто. Я потому и не хочу лишний раз его демонстрировать. — Обердорф просто кивнул, показывая, что понял. — В таком случае, предлагаю пройти в штаб, обсудить возможную покупку. Заодно попробуем оценить урон, понесенный нечестивыми.

— Составлю вам компанию, — заявил вежливым, как острый клинок, тоном ди Альпага. — Я тоже заинтересован.

Возражать ему, разумеется, никто и не подумал.

Выделенная для наблюдателей комната за прошедший месяц постепенно наполнилась артефактами, призванными помочь выполнению главной задачи. Какие-то сконструировала Анна, какие-то притащили из неведомых загашников армейские маги. Теперь, помимо огромного стола со стеклянной столешницей, внутри которой выводилась передаваемая из облачных высь картинка, также тут имелись увеличители, связанные со своими подобиями в других отделах штаба карты, приборы для записи и много иного.

Сейчас в помещение зашли всего трое. Остальным — офицерам, Роду с Андреасом, тащившимся следом непонятно зачем зевакам — ди Альпага улыбнулся настолько сладко и дружелюбно, что они предпочли остаться за порогом. Офицеры-наблюдатели, и те решили вернуться на рабочее место позднее.

Первым делом они принялись рассматривать изображение центрального лагеря конийцев. Враг разместился вокруг крепости в нескольких лагерях, леди била по главному, где находился султан со свитой. Кое-какой опыт у магистров имелся, поэтому они понимали, куда смотреть, и что означает суетливое мельтешение людей и животных.

Последних погибло много, намного больше, чем людей. Лошадиные трупы уже начинали стаскивать к окраинам лагеря, вероятно, для последующей разделки, или чтобы избежать эпидемии. Людей пострадало меньше. Умерли или получили травмы многие простолюдины, не имевшие хороших артефактов, или находившиеся непосредственно рядом с точкой взрыва. Вернее, там, где снаряд пробил звуковой барьер. Эффект не слишком поражал воображение, диаметр круга разрушений составлял метров двести, дальше стояли относительно целые шатры и палатки. Иными словами, последствия придуманного Анной приёма сопоставимы с результатом действия площадного заклинания шестого уровня, с той только разницей, что редкие заклятья бьют на такую дальность. Нападения в лагере не ждали, его считали защищённым от всех известных угроз, из-за чего и пострадали. Встревожились по той же причине — боялись, что атака повторится.

Верхушка конийского войска отделалась легким испугом. Скорее всего, потери проходили по графе «случайность» и ограничивались единицами неудачников. Жилища мало-мальски важных сановников защищались магией вне зависимости от надежности внешних барьеров, с амулетами богатые люди не расставались даже во сне. Так что, можно сказать, структура управления не пошатнулась.

— Признаться, я ожидал чего-то большего, — пощипывая короткую бородку, сказал Альпага. — Меня смутила реакция собачьих детей.

— Да пересрались они от страха! — коротко хохотнул Обердорф. — Не ожидали, что по ним прилетит! Всё равно штука хорошая. Бьёт далеко, быстро, без долгой предварительной подготовки. Чего хочешь за неё?

— Индивидуальную защиту, универсального типа, — обозначила Анна свою цену и, переведя взгляд на Альпагу, добавила. — Ещё мне нужно что-нибудь против ментальных воздействий, желательно артефакт.

— Могу предложить гребешок с вплетенным «Озером покоя»-восьмеркой, — мгновенно предложил тот.

— Согласна, — подумав, кивнула леди.

В сочетании с измененной природой и навыками консиенции, этого должно хватить, чтобы успешно игнорировать попытки подавляющего большинства менталистов покопаться в её мыслях. Их ведь немного, тех, кто на хорошем уровне владеет навыками персепции, позволяющей читать воспоминания, внушать нужные намерения или перестраивать мышление жертвы. В основном люди стремятся обезопасить себя. Обмен, выгодный ещё и тем, что помогает усилиться прямо сейчас, когда вокруг полно не всегда благожелательно настроенных сильных магов.

Обердорф предложил «Кольцо черного эльфа», тоже полностью устроившее леди. Договорившись о цене, стороны не стали оформлять сделку письменно — не тот случай. Обмануть даже одного магистра Анна решилась бы разве что в кошмарном сне, а для тех, в свою очередь, предложенные заклятье и артефакт серьёзной ценности не представляли. Куда больше их волновала возможность освоить новый, незнакомый навык. Так что, достигнув согласия, они потребовали немедленно показать им, как исполняется разработанный леди приём.

Естественно, их желание было удовлетворено.

Первые полчаса ушли на разговор о воздухе. О материи, газах, плотности, разности сред, колебаниях, скорости звука… Чистая физика без примеси магии. Обердорф хмурился и постоянно переспрашивал; итальянец явно понимал больше, но и для него импровизированная лекция содержала немало открытий. Только передав теорию, девушка перешла к практике, прямо над столом создавая ледяной снаряд, подробно объясняя каждый этап, и в чем его необходимость.

— По сути, получается одноразовый артефакт, — подметил Альпага. — Причем не особо сложный. Рыцарь справится.

Обердорф отрицательно покачал головой.

— Не скажи. Собрать болванку он, может, и сможет, но запустить её — точно нет. Для расчета скорости и правильной дистанции нужно или чутьё, или талант к расчетам, без них волшебник рискует сам подорваться. Приём хитреньким получается. Состоит из множества элементов, по отдельности — ерунда, а вот всю совокупность выполнят немногие.

— Леди любит подобные вещицы, — брюнет демонстративно похлопал ладонями, выражая восторг. Слабенький, но, вроде бы, искренний. — Назовем это творческой манерой, как письмо у художников.

Анна с достоинством склонила голову, принимая комплимент. Учитывая, из чьих уст он прозвучал, похвалой можно гордиться. Помолчав, она уточнила:

— У вас есть ко мне ещё вопросы, господа? Что-то осталось непонятным?

— Нет, ты подробно всё объяснила, — махнул рукой Обердорф, вставая. — Пожалуй, прямо сейчас новинку и опробую. Всё равно хотел на Лютике покататься.

Следом поднялся и ди Альпага. Он, вроде бы, не возражал ещё пообщаться, но был воспитан лучше — что странно для лангобарда — и понимал, что леди надо работать. От обязанностей наблюдателя её никто не освобождал.

После их ухода Стормсонг не сразу расслабилась. Всё-таки целых два магистра… Пусть они и не давили аурой, скрывая тонкое тело, находиться рядом с ними всё равно сложно. Очень неординарные личности, сильные, властные, привыкшие к повиновению, но вместе с тем умеющие договариваться. Точнее, знающие, когда лучше договориться, чем убивать оппонента. К мастерам она более-менее притерпелась, хотя и от их общества иногда оторопь берет. Рядом с магистрами Анна чувствовала себя щенком на разъезжающихся лапах.

Вероятно, она должна быть счастлива, что её сочли достойной разговора, а не просто отдавали приказания.