В Арабонне сообщение о случившейся в лесу короткой схватке мало кого встревожило. Никого, если честно. Подобные стычки среди магов — и среди обычных дворян тоже — происходили постоянно, были рутиной, частью жизни. Относились к ним соответствующе. Определенное недовольство, особенно среди вассалов августа, вызвал тот факт, что нападение произошло на землях их сюзерена и во время всеобщего негласного перемирия. Произошло умаление чести верховного правителя, власть не могла не отреагировать, причем максимально жестко.

Несколько раз Анну допрашивали чины австразийских разведок. Точнее, не допрашивали, а беседовали, потому что допрос персоны её статуса может проводиться лишь с высочайшего дозволения, которого, естественно, ни август, ни Серый курфюрст не дадут. Один раз девушка удостоилась аудиенции у эрцгерцога. Наследник трона при близком общении оказался мужчиной умным, галантным, внимательным, однако излишне религиозным. И смотрел он на неё пустым взглядом, несмотря на расточаемые комплименты и красивые фразы, словно на ценный инструмент. После разговора с ним Стормсонг окончательно уверилась в правильности решения никуда из Фризии не уезжать, как бы ни манили.

Отправленные на место схватки следопыты, конечно же, ничего не нашли. Даже не смогли определить, сколько людей пришло и ушло. Зато притащили две туши чудинцев, тут же разобранные алхимиками на составляющие.

Что касательно леди Стормсонг, то она каждое утро напоминала себе о необходимости давить раздражение и выглядеть спокойной. Не обязательно дружелюбной, хотя бы вежливой. После глотка свободы ощущение добровольно наложенных на чувства оков бесило неимоверно, хотелось сорваться и закатить истерику, высказать знатным самодовольным пням всё, что она на самом деле о них думает. Увы, нельзя. Приходилось терпеть.

— Сегодня мэтр Фёрстген высказался в том духе, что ожидал от моей кареты большего, — жаловалась она Фердинанду фон Стурмлиду, зашедшему к ней в гости.

Ладно, не жаловалась. Делилась наболевшим.

— Ну я и предложила ему сделать лучше. Всё-таки он уважаемый мастер, а я девчонка молоденькая. Запыхтел, обиделся.

— Мне говорили, позднее его высмеял мастер Лакен, — сообщил родич. — Они едва не подрались. Их развели, но Фёрстген прежде поклялся создать артефакт не хуже вашего. Речь шла о том, с помощью которого вы наблюдаете за нечестивыми.

— Вполне возможно, у него получится, — согласилась Анна. — Разведка с огромных высот с помощью не-магических или слабо-магических средств перспективна, её трудно засечь. Теперь, когда волшебники знают принцип, знают, что это возможно, они сядут за разработку аналогов моего способа, доступного простым одаренным. И противодействия оному, разумеется. Вариантов много: ритуал, система артефактов, заклинание. На мой взгляд, последнее получить легче всего, но и опаснее.

— В Австразии не одобряют искусство шептунов.

— Союз Австразией не ограничивается. Кроме того, мораль и законность становятся чрезвычайно гибкими, когда разговор заходит о стратегических интересах государства.

Полу-артефактная система наблюдения Анны после доклада маршала Бюкуа и демонстрации генералитету произвела хорошее впечатление, под неё в штабе сформировали специальный отдел, занятый непрерывным осмотром территории вокруг крепости. Леди приходилось каждый день не менее восьми часов проводить в закрытом помещении, пока офицеры-наблюдатели составляли подробный чертеж окрестностей с учетом видимых с высоты ориентиров и учились быстро определять численность найденных отрядов. Одно хорошо — за прошедшее время она настолько научилась поддерживать систему в рабочем состоянии, что теперь могла отвлекаться на другие занятия. Например, зачаровывать опоры-кубики для переносного скрывающего барьера.

Она не теряла надежды разобраться с проблемой отсутствия приватности.

— Но полностью скопировать ваш способ маги не смогут? — уточнил Стурмлид.

— Нет, им точности не хватит. Повторить по отдельности каждый элемент они в состоянии, но не всю систему. Кстати, привычка действовать в одиночку сильно мешает уважаемым мастерам. Если бы трое-четверо их объединились, вполне возможно, у меня появилось бы намного больше свободного времени.

— Может, намекнете им?

— Я себе не враг, — отказалась леди. — Пусть сами додумаются. Пример в виде моей кареты у них перед глазами.

— В каком смысле?

— Они знают, каким способом гильдия каретников Фризии изготавливает экипажи. Один слабый маг делает один элемент, потом узлы собираются воедино, получая предмет, который никто из ремесленников в одиночку не создал бы. Но мастера ж гордые, им статус не позволяет! Всё сами, сами!

Вздохнув, Анна мысленно напомнила себе успокоиться. Кажется, герр Фердинанд обеспокоился её состоянием (или его обеспокоили внезапные порывы ветра за окном), потому что поспешил перевести разговор на более приятную тему.

— Кстати, по поводу вашего изобретения. Мой поверенный сообщил, гильдия наконец-то подписала договор. Со всеми правками, внесенными вашим наставником.

— Прекрасная новость! — немедленно пришла в хорошее настроение Анна. — Сегодня же обсужу её с мэтром.

Как и следовало ожидать, личное появление осененной милостью духов леди Стормсонг подстегнуло интерес высшего общества Австразии к упомянутой леди. О ней говорили, её биографию разбирали по косточкам. Чародейная карета, произведшая сильное впечатление на профессоров в Букеле, тоже попала под пристальное внимание сплетников. Когда же аристократы узнали, что, оказывается, во Фризии существуют аналоги, экипажи раскупаются за любые деньги, владельцы в восторге… Богатые, властные, привыкшие получать самое лучшее люди задались вопросом — почему у них нет диковинки?

Гильдия каретников Паннонии, имевшая филиалы во всех владениях Алого курфюрста, в том числе являвшаяся монополистом в Австразии и ряде прилегающих земель, немедленно выразила готовность к сотрудничеству. Потому что возникла реальная угроза лишиться части привилегий, а этого главы ремесленников допустить не могли, если не хотели оказаться сожранными собственными подчиненными.

Однако мэтр Бьём, полтора года безуспешно пытавшийся достучаться до верхушки гильдии, закусил удила. Он прекрасно ориентировался в невидимых течениях дворца его императорского величества, поэтому быстро понял, что настала его пора диктовать условия. Его можно понять — каретники здорово потрепали мэтру нервы, теперь он планировал отыграться. Отплатить той же монетой. Тем более что к процессу оформления передачи патента подключились Стурмлиды, не особо состоятельные, зато вхожие в практически любые кабинеты, вплоть до самых высоких.

И вот теперь, скрипя зубами, ремесленники согласились. Дожал-таки их Бьём. Применительно к Анне его успех означал, что она будет получать не три процента от стоимости от проданной кареты, как во Фризии, а пять.

— Будем надеяться, они не останутся без заказов.

— На этот счет не беспокойтесь, — улыбнулся в пышные усы Стурмлид. — Меня многие спрашивали о возможности приобрести чудо-карету. Тем более что она превосходит даже работы мастеров в части удобств и продуманности. Здесь, в Арабонне, желающие могут вблизи оценить ваше творение, и, по мнению говоривших со мной, оно превосходит большинство аналогов.

— Только мастерам не говорите, — наполовину шутливо попросила Анна. — Сожрут.

Хороший понт волшебники ценили не меньше, чем простые смертные, поэтому жизнь в Арабонне со стороны напоминала ярмарку тщеславия. Толпа богатых знатных мужчин и сопровождающих их женщин, разряженных в меха, шелка, увешанных драгоценностями, соревновались в том, кто произведет наилучшее впечатление. Ну или хотя бы будет «не хуже, чем у людей». Исключение составляли некоторые сторонники реформистских церквей, одетые в строгие черно-белые одеяния из сукна, но их считали ушибленными на голову и по большей части игнорировали.

Само собой, разнообразные средства передвижения тоже служили способом выделиться, показать силу, наличие денег, обладание эксклюзивом. Потому что в современном мире уникальными вещами владел только тот, кто мог свою собственность защитить. Так что подавляющее большинство высших магов прибыло сначала в Виндобону, а затем в Арабонн на колдовских каретах или, если могли себе позволить, зачарованных для полетов кораблях. Серьёзно, магистр Торриано прилетел на фрегате, превращенном в способный летать по воздуху артефакт. Все эти поделки были щедро изукрашены позолотой, гербами, драгоценной инкрустацией слоновой костью, отдельные самолюбивые личности не жалели для украшений драгоценных камней, даже цепляли на носовые части головы и чучела убитых чудинцев.

На фоне их творений созданный Анной экипаж смотрелся чуждо. Никаких украшений, за исключением герба. Радикально-черный цвет. Строго утилитарные формы. Использование магии только там, где она необходима, и вытекающая отсюда простота починки поломок — в отличие от этапа создания, когда магия применялась повсеместно. Короче говоря, карета привлекала внимание, её многие желали осмотреть, посидеть внутри, оценить лично. И, оказавшись внутри, понимали, что им удобно. В век, когда о понятии эргономики не задумывались, просчитанное пространство с мягкими, правильно расположенными креслами, полочками, приступками производило убойное впечатление. Уровень комфорта поражал, вылезать не хотелось.

Для людей, путешествующих часто и, зачастую, далеко, последнее имело решающее значение. Куда большее, чем роскошь отделки.

В общем, Анна не зря приказала Родерику показывать экипаж всем желающим. Пусть после осмотров часто находились сюрпризы, которые приходилось исправлять, в качестве рекламы близкое знакомство сработало великолепно.

Сколько бы жизнь в арабоннской цитадели не напоминала роман о буднях придворной знати со всеми её интригами и дуэлями, тень войны незримо пронизывала будни. Враг приближался, первое поражение нисколько его не смутило. Да и было ли оно? В том сражении участвовали в основном вассалы султана, войска метрополии составляли дай бог, если четвертую часть. Приближавшиеся конийцы собирались показать «сыновьям наложниц», как надо воевать, и всерьёз рассчитывали на победу.

По мнению леди Стормсонг, тщательно скрываемому от окружающих, уверенность рахмонитов имела под собой веские основания.

— По предварительным подсчетам, их вчетверо больше, — поясняла она Родерику за утренней чашкой чая. Банку с безумно дорогим иноземным напитком ей прислал знакомый вельможа, и отказываться от подарка Анна, конечно же, не стала. Только сначала проверила на предмет неназванных добавок. — Если же учитывать одни размещенные в Арабонне войска, то вдесятеро. Численное превосходство едва ли определяет победу там, где присутствуют сильные маги, но в том-то и дело, что по одаренным старших ступеней у нас почти паритет. Султан призвал на службу волшебников из восточных провинций своей империи, с их приездом мы сравняемся по количеству магистров и мастеров. Во всяком случае, так утверждает разведка.

— Мы ж недавно побили верхушку магов, вместе с пашой, — вспомнил Род. — Обердорф хвастался.

Госпожа вздохнула. Её младший вассал был из тех, про кого говорили: горбатого могила исправит. Тем не менее, она напомнила:

— Магистр Обердорф, Род, магистр! Услышит он тебя, и накажет за непочтительность какой-нибудь хитрой гадостью! И да, побили. Немного поправили баланс в нашу пользу. Ещё на нашей стороне играет то, что восточные конийцы задерживаются и, пока что, не прибыли в армию, а Святой Престол убедил короля Тарраконии послать в Арабонн подкрепление.

— Так «красные», вроде, с Бромме задрались? — припомнил парень.

— Они подписали мирное соглашение, поэтому у тарраконцев освободилась часть магов, которых перебросят сюда. Десять или двенадцать мастеров. Это сказал господин де Калленель, он получил письмо от родственников.

— Ах, ну раз сам господин де Калленель! — с утрированным восторгом закатил глаза Родерик.

Не нравился ему бромиец, младший Хингем считал его скользким типом. Анна, наоборот, Антуану де Калленелю симпатизировала. Молодой, красивый, следящий за гигиеной (очень важное уточнение на фоне некоторых ухажеров), не дурак. С комплиментами не перебарщивает, в отличие от того же Эренса. Сильный для своего возраста маг, происхождение хорошее — хотя голубизной крови и белизной кости тут многие могут похвастать, всё-таки элита собралась. В общем, мужчина ей нравился, она бы с удовольствием с ним пофлиртовала или даже завела роман, если бы не прикованное к её личности огромное количество глаз. Серьёзно, наблюдатели бесили неимоверно. А ещё мешала постоянная необходимость контролировать эмоции, на корню убивавшая желание рухнуть в пучину страстей. Какая страсть, если от плохого настроения стенки трясутся?

Возможно, позднее, когда война закончится, она примет его ухаживания. Не сейчас.

Тем временем осаду Арабонна можно было считать начавшейся, потому что султанская армия подступила к внешним фортам. Самые передовые укрепления она прошла, не заметив, их и не обороняли толком. На фортах неумолимый каток споткнулся. Мощные бастионы с толстыми высокими стенами в иных странах сочли бы за полноценные крепости, взять их с налета не получилось. Артиллерии крупных калибров у конийцев было маловато, маги тоже разводили руками — в фортах много лет проводились защитные ритуалы, воздвигнутые союзниками обереги уверенно сдерживали заклятья нападающих. Так что приходилось действовать по старинке, с земляными работами и штурмами пехотой.

Никто не сомневался, что рано или поздно форты падут. Их сдадут сами обороняющиеся, когда увидят, что держать стены дальше невозможно. Гарнизоны выведут по заранее проложенным маршрутам, пушки тоже увезут или подорвут, помещения нашпигуют химерами, големами, магическими ловушками. Всё, что угодно, лишь бы выиграть побольше времени и нанести урон противнику.

Схваткой за форты боевые действия не ограничивались, столкновения происходили повсеместно. Наконец-то показали себя драконы. Мобильные, бронированные, смертоносные чудовища выступали в роли ультимативного козыря, стоило наблюдателям заметить отряд конийцев в отдалении от основных сил. Далеко не каждый мастер-маг мог одолеть дракона и его всадника, поэтому появление летучей химеры служило смертельным приговором для вражеской разведки или фуражиров. В прежних войнах драконов использовали реже — всегда существовала вероятность внезапно напороться на группу сильных магов. Сейчас, благодаря придуманной Анной системе наблюдения, опасность снизилась. Командование использовало химер намного охотнее, и их действия скоро дали результат. Крупные банды султанских войск старались не отдаляться от главных лагерей, а с небольшими, до сотни пик, легко справлялись эскадроны улан, регулярно покидавших крепость с целью побеспокоить противника.

Анна не была незаменима. Но её помощь значительно повышала эффективность управления, что командование заметило, и потому гоняло девушку без жалости.

Для неё война выглядела совершенно иначе, чем для подавляющего большинства солдат, офицеров, генералов. Леди сидела в тихой светлой комнате, перенося фокус наблюдения с одного участка на другой, и не видела крови, умирающих, не слышала стоны и крики раненых, не вдыхала запах гари, выглядывающих из распоротого брюха кишок. Могла бы она что-то изменить? Возможно. Но не собиралась. Дело даже не в том, что её волновала собственная безопасность — то, что она делала, приносило ощутимую пользу, и это признавали все. Даже те, кто желал бы принизить вклад леди Стормсонг в общее дело. А таковых было немало, ведь если у тебя есть друзья, то неизбежно заведутся и враги.

Битва за Арабонн, то ли идущая, то ли намечающаяся, проходила не в событийном вакууме. Бромме алчно поглядывала на Придию, где сторонники и противники короля по-прежнему не могли определить, кто сильнее. Тарракония, высвободившая ресурсы на северных границах, спешно закладывала новые корабли для противостояния пиратам Черного берега. Святой престол рассылал повсюду легатов, взывая к древним договорам в надежде получить подкрепления. Его посланцы добрались даже до Золотого города, столицы далекой Ашины, где были благосклонно приняты правящим каганом. Войска он не дал, но пообещал устроить набег на восточные области Конии. Иными словами, ежедневно в крепость приходили разные новости, способные повлиять на течение осады, поэтому местные обитатели отслеживали их тщательно.

Война совершенно не походила на то, как её описывали в старых сагах. Полководцы в основном обсуждали снабжение, состояние дорог, количество выделяемого для обустройства укреплений шанцевого инструмента… Стычки случались постоянно, но они происходили где-то далеко, зачастую с незнакомыми людьми. Большая часть новых знакомых леди Стормсонг принадлежала к штабным офицерам, а они покидали крепость редко. Впрочем, под пулями стоять приходилось всем — для дворянина репутация труса означала социальную смерть, мужчины сознательно стремились туда, где опасно. Подобная жизненная философия пронизывала общество, её принимали и поддерживали во всех сословиях, во всех возрастах.

Судя по разговорам и поведению командования, пока что противостояние для союзников развивалось успешно. Анна видела, что ей не лгут, не пытаются успокоить или утешить, создавая красивую лживую картинку. В отличие от любовниц, секретарш, маркитанток, она была, что называется, «свой парень» — по крайней мере, большую часть времени. За работой её воспринимали не как женщину, а как коллегу, заслуживающего точных сведений. Поэтому не сюсюкали, комплиментами ограничивались дежурными, высказываемые мысли и идеи выслушивали без снисходительных улыбок. Оценкам положения дел на фронте, даваемым новыми знакомыми, стоило верить. А оценки в массе своей звучали позитивно, некоторые офицеры даже выказывали мнение, что война не продлится дольше года.

Точнее, они утверждали, что до зимы султан будет вынужден отвести армию в родные земли. Если союзникам повезет, и Спаситель малость поможет верным слугам своим.

Вполне возможно, что в своём прогнозе они не ошибались, потому как войско рахмонитов заполучило ряд неожиданных проблем. Сложности со снабжением усугубились диверсантами в тылу, успешно грабившими обозы с продовольствием и нужными товарами. Насколько Анна поняла, грабители принадлежали к местным жителям, зачастую знатным, подкупленным на деньги августа. Кроме того, в лагере осаждающих внезапно вспыхнула чума, или какая-то иная болезнь. Раз султанские целители не сумели её сходу подавить, как минимум частично она имела магическую природу — вполне возможно, что вызванную искусственно. Об этом не говорилось вслух, но многие державы дозволяли существовать организациям, практикующим черное колдовство, в том числе вызов эпидемий. Коллегия звездочетов во Фризии, департамент малефицистики при гильдии магов Бромме, замок мученика Киприана при Святом престоле… О них старались не вспоминать, но от их услуг не собирались отказываться.

Хотелось верить, что выведенная проклятологами зараза не перекинется на союзников. Ну, или что целители крепости хотя бы знают, как с ней бороться.

Мальчиками для битья конийцы не были. Они постоянно искали слабые точки у осажденных, устраивали провокации, выдумывали различные хитрости. Тем же драконам приходилось вылетать не менее, чем втроём, из-за применения врагом крылатых химер — куда более слабых, зато многочисленных. Один великий ящер погиб, попавшись в засаду, его подкараулила команда сразу из четырёх сильных волшебников. Чашники в тот день ходили злые. Драконы росли долго, обладали разумом на уровне пяти-шестилетнего ребенка, имели собственную личность. Работавшие с ними люди относились к высшим химерам не как к простым питомцам.

— Конечно, кастос, вы можете рассчитывать на мою помощь, — заверила Анна представителя Ордена, когда тот пришел к ней с просьбой помочь найти убийц. — Правда, сделать это будет довольно затруднительно. У вас хотя бы описание их аур есть?

— Всё, что успели рассмотреть выжившие, — кивнул чашник.

— Тогда приносите, будем искать.

Её система совершенно не подходила для поиска конкретных людей. Но, во-первых, у Анны имелись кое-какие идеи, которые она хотела бы опробовать, во-вторых, отказать орденцу она не могла. Не тогда, когда появился реальный шанс оказать им услугу. Даже неудачная попытка сыграет в её пользу, после совместной работы обсуждать с Орденом просьбу мэтра Эссенхук будет проще.

Помощь пришла из неожиданного источника. Происходящим заинтересовался магистр Ратхис ди Альпага, впрочем, он внимательно отслеживал любые события вокруг леди Стормсонг. Он даже на войну явился частично из желания познакомиться с ней. Дело в том, что магистр являлся известнейшим специалистом в так называемой «незримой магии», под чем подразумевалось строение тонкого тела, его взаимодействие с духовными сущностями, влияние на него ангельских эманаций и тому подобное. Темы скользкие, находившиеся под плотным присмотром старой церкви. Ди Альпагу опекали особенно тщательно, потому что он происходил из местности с сильными еретическими традициями. Однако магистр оказался не менее скользким, чем обожаемый им предмет, и десятилетие за десятилетием умудрялся опровергать выдвигаемые против него обвинения. Его ценили правители, многим из которых он был полезен, и опасались святители, в чьём возведении на престол он часто участвовал.

Умный, хитрый, циничный даже на фоне собратьев. Харизматичный и беспринципный. Совести у магистра не было, от чего он не страдал — ему и так хорошо.

При знакомстве он показался Анне чрезвычайно обаятельным человеком. Ди Альпага произвел на неё настолько приятное впечатление, что она тем же вечером провела глубокую медитацию, выискивая следы влияния на сознание. Кое-что нашла, но явно не то, что планировала. Мерзавец просто умел нравиться, у него семь веков имелось, чтобы отточить умение. На девушку из рода Штормовой Песни он поначалу смотрел, как на любопытный экземпляр гибрида человека и духа, затем, по мере общения, появилось некое подобие уважения. Не просто кукла для экспериментов, а человек. Вероятно, он не ожидал, что юная волшебница поймёт, о чем он спрашивает, и сможет отвечать на задаваемые вопросы внятно, точно, с использованием правильной терминологии. Ещё бы ей не говорить с ним на одном языке, если теософы в Букеле занимались примерно тем же!

Короче говоря, с недавних пор магистр полюбил находиться поблизости от Анны, изрядно её нервируя и распугивая окружающих. Последнее имело свою положительную сторону, потому что попыток подлить ей приворотное или проклясть чем-то заковыристым стало намного меньше. Впрочем, леди предпочла бы пострадать — ей не нравилось находиться в фокусе внимания древнего интригана. Однако пока что она не видела способа избавиться от него, поэтому всё, что ей оставалось, это быть вежливой и пытаться извлечь максимум пользу из ситуации. Тем более что знал ди Альпага чрезвычайно много, и знаниями, в отличие от большинства волшебников, охотно делился. То ли считал их своеобразной платой за ответы Анны, то ли не видел в них ценности, то ли ещё почему.

Так вот, сей неоднозначный господин с удовольствием взялся улучшать поисковую систему. Он, кажется, поставил целью изучить дар леди во всей полноте и видел в происходящем возможность на практике оценить очередную его грань. У него получалось — следуя его советам, Анна взглянула на стихию воздуха под очень необычным углом. И, как следствие, получила ряд новых способностей.

Вспоминая тот период позднее, девушка воскрешала в голове постоянное чувство напряжения. Много работы, ответственной и поначалу непривычной; повсюду преследующие сложные расчетливые взгляды; необходимость постоянно сдерживаться, контролировать каждый шаг, каждое слово; вынужденное самоограничение как единственный способ не сойти с ума. И давящее на нервы ожидание приближающегося врага, вести о котором с каждым днём становятся всё мрачнее. Рахмониты уверенно взламывали оборону, разоряли окрестности, уводили в рабство или убивали не успевших сбежать жителей. Разведка утверждала, что султан запретил излишнюю жестокость по отношению к будущим подданным, но его солдаты игнорировали приказ. Оказавшаяся неожиданно тяжелой кампания ожесточила их, злобу свою они вымещали на мирняке. Тактика приводила к нужному командованию конийцев результату, ведь благодаря ей вокруг крепости постепенно возникала полоса пустой земли, поэтому ослушников не наказывали.

После того, как пали три форта, кольцо окружения замкнулось.