Йорген проигрывал эту войну.
Он бросил все в последний бой, потому что после долгих раздумий коалиция решила, что Спенса права. Лучше всего ударить туда, где враги держат слизней.
И он ударил, стремясь освободить как можно больше слизней. Ударил в надежде выручить Спенсу, их самое ненадежное, но и самое мощное оружие. Это был его единственный шанс переломить ход войны.
И этот шанс оказался иллюзорным.
Йорген не был специалистом по крупномасштабным операциям, но не был и профаном. Еще до поступления в летную школу он получил образование, которое предусматривало знакомство с наукой командования и ее применения на практике. В летной школе ему дали офицерскую подготовку, основанную на тех же принципах.
Поэтому он хорошо понимал, что происходит. Добраться до стольких ингибиторных станций, сколько требуется для перемещения Россыпи, невозможно; пришлось бы опасным образом рассредоточить флот. Даже если бы слизни согласились пропустить его, их оказалось бы недостаточно.
Боевое пространство перед ним представляло собой мешанину из красных и синих точек, но его силы – красных, – окружали и теснили назад. Враги – синие – постоянно наседали. Охватывали «Непокорный», но оставляли ему место для осторожного отхода.
Каждый его гаснущий корабль оставлял рану на сердце. Флот Йоргена окончательно перешел к обороне. Пора решиться. Пора дать приказ к отступлению.
Что равносильно отказу от войны. Другой такой возможности больше не будет. Лучший вариант, что останется людям, – спрятаться подальше от Верховенства. Придется бросить союзников. И Спенсу.
Ему придется бросить Спенсу.
«Ты должен думать о благе твоего народа, а не одного человека», – мысленно сказал он себе.
И все равно было больно. Он отвернулся от большого настенного экрана и пошел сквозь тишину. Большинство контр-адмиралов и даже адъютантов видели это. Все в комнате затаили дыхание, когда он приблизился к дальней части длинного стола, где ждали киценские генералы и адмиралы.
Они поставили на стол человеческих размеров свой собственный, рассчитанный на них. Но за него никто не сел. Вместо этого они разложили записи, карты и схемы на полу и стали негромко переговариваться. Значок Йоргена переводил.
– …Возможно…
– …Да, верно. Это верно…
– …Переместить корабли сюда и сюда для максимального эффекта…
Йорген собрался с духом, чтобы спросить, в каком порядке они предлагают отступать. При этом он смотрел на Итчику – главного тактика киценов. Ее отвлекло какое-то сообщение. Рядом с ней стоял Горо в силовой броне, хотя он находился не на передовой.
Горо поднял голову. Его глаза были широко распахнуты. Серо-белый мех пересекала устрашающая черная полоса.
– Адмирал Уэйт! – сказал он. – Вы должны это видеть.
– Видеть что?
– План боя, который предлагает капитан Найтшейд. – Горо указал на стол, где лежали бумаги удобного для киценов размера. – Она нашла выход. Простой выход, который мы не заметили, потому что только начали использовать цитонику.
– Это путь к победе, – произнес, вставая, другой кицен. – Это шанс. Настоящий шанс.
– Объясните мне, – попросил Йорген, у которого в груди робко затрепетала надежда.
– Йорген? – раздался голос Бабули из лежавшего на столе миниатюрного планшета. – Это ты?
– Да, капитан Найтшейд. – Йорген постучал по уху, включая прямую связь с ней.
– Тебе рассказали о моей идейке?
– Похоже, она произвела сильное впечатление, – сказал Йорген. – Но я еще не узнал подробности.
– Ну, просто нам нужно, чтобы половина истребителей отошла за «Непокорный» и связалась с тамошними ингибиторными станциями, а вторая половина в это время действовала по обстановке, максимально сближаясь с большими кораблями противника.
– Вы окажетесь беззащитны, – сказал Йорген. – Если истребители не будут прикрывать «Непокорный», враги пробьют ваши щиты.
– Да, – согласилась она. – Они атакуют очень настойчиво. Я бы даже сказала, безрассудно.
– Вы хотите договориться со слизнями за «Непокорным», чтобы они позволили Россыпи гиперпрыжок? – спросил Йорген, склоняясь над маленькими схемами киценов. Возможно, их следовало вывести на экран, но он был чересчур взволнован. – Мы думали об этом, но тогда надо связаться как минимум с полусотней станций одновременно. Это невозможно.
– Да, невозможно, – согласился Горо. – Но тут нечто иное, адмирал Уэйт. Нечто дерзкое.
– Россыпь – не просто планета, – сказала Бабуля. – Это планета, окруженная тысячей парящих платформ. Как сделать, чтобы гиперпрыжок совершили только те части оболочки, на которых находятся наши батареи? Они намного меньше. Размером с корабль…
– Скад! – проговорил Йорген, глядя в глаза Горо.
Неужели это осуществимо? У батарей свои источники энергии, а на днях их укомплектовали расчетами. Он должен был подумать о таком, еще когда обнаружилась одинокая платформа УрДейлов…
– Нужно сейчас же связаться с Тором. Может получиться!
– Капитан Найтшейд, но если мы попытаемся сделать это, враги все поймут. Без поддержки Россыпи платформы будут крайне уязвимы.
– План это учитывает, – произнесла стоящая рядом Итчика. – Видите, на чем сейчас сосредоточен враг? Нам надо только удерживать его внимание.
Адъютант протянул Йоргену планшет с подробно расписанным планом Бабули. Какой-то кицен наскоро прокомментировал его, добавив к ее короткому сообщению соображения насчет тактики. У киценов был опыт войны. Но у Бабули, не имевшей такого опыта, было кое-что не менее важное. Чутье.
– Это опасная игра, – сказал Горо. – Вполне вероятно, противник поймет, что происходит, несмотря на попытки его отвлечь, и план провалится. Но надо учесть, что главнокомандующая Брейд порывиста. Она молода и жаждет победы, это сквозит в каждом ее приказе. Кто знает, вдруг она недостаточно осторожна? Если так…
– Если так, это может быть очень важно, – сказал другой кицен. – Рискнем ли мы?
Йорген не ответил, пока не прочитал Бабулин план. До него наконец-то дошло, что она предлагает. И он с ужасом понял, чего это будет стоить.
– Но цена… – сказал он, глядя на киценов.
Они поочередно кивнули.
– Ее необходимо заплатить, Йорген, – сказала Бабуля. – Другого выхода нет.
– Мы рекомендуем принять план капитана Найтшейд, – сказал Горо. – Отступление обойдется гораздо дороже и поставит нас в еще более сложное положение. Однако мы доверили вам командование в этой операции. Мы поступим так, как решите вы.
Йорген глубоко вздохнул. Он еще не принял решения. Держа в руках план, он пересек комнату и опустился на стул. Адъютанты, как и прежде, стояли у стола с растерянным видом.
Сидевший в тени Кобб подался вперед. Из-за мешков под глазами он выглядел намного старше своего возраста.
– Вы прочли? – спросил Йорген, постучав пальцем по планшету.
– Только что закончил, – сказал Кобб.
– Думаю, решать вам, – тихо произнес Йорген. – Кобб, у вас есть опыт, возраст, мудрость.
Кобб негромко фыркнул:
– По-твоему, сынок, возраст приносит с собой мудрость? Будь это так, я не знал бы столько старых дурней.
– Кобб… я делаю все, что в моих силах, – сказал Йорген. – Но не могу избавиться от мысли, что я слишком молод для этого. Что решение должен принять кто-нибудь более опытный.
– Бекка Найтшейд старше меня минимум на тридцать лет, – заметил Кобб. – И это ее план. – Он еще больше подался вперед. – Но дело не в возрасте, Йорген. Мы сделали тебя главным, потому что доверяем тебе. Эта битва, эта война, эта победа… она приведет нас к совершенно новому миру. Ты думаешь, кто-нибудь из нас, старых дурней, знает, что делать с новым миром? Мы поколениями только тем и занимались, что разрушали. Вновь и вновь сносили препятствия. Так мы обрели крепкую волю, но вместе с ней – негибкое мышление. Вот почему я отошел в сторону. Состояние моего здоровья было хорошим оправданием. Но я давно понял: чтобы нами руководить, нужно обладать способностью жить лучшей жизнью. А не до последней капли выжимать из себя и своих солдат надежду и радость, чтобы повести их в огонь.
Кобб посмотрел на Йоргена, и тот увидел подтверждение сказанному на лице собеседника, в его глазах. Каково это – тратить десятилетия на подготовку пилотов, звена за звеном, лишь для того, чтобы смотреть, как они гибнут один за другим, схватываясь с креллами? Сотни детей, которых Кобб любил, погибали, и так год за годом. И все это время он понимал, что должен учить новичков еще лучше, должен обрекать их на ту же участь…
Кобб всегда казался Йоргену крепким как скала. Он и был таким. Но даже скалы теряют свою прочность. Йорген положил руку на плечо Кобба и все окончательно понял.
Решение, каким бы трудным оно ни было, должен принять именно он.
– Свяжитесь с капитаном Найтшейд, – произнес Йорген, собравшись с силами и выпрямившись. – Похвалите ее за гениальность и велите двигаться вперед, оставаясь гордой и непокорной.