Моя душа завибрировала еще сильнее. Это друзья!

Мои друзья здесь!

И они обречены.

Я не знала, откуда пришло это чувство, но оно вдруг показалось неодолимым. Я дрожала, думая о предстоящей битве и о потерях, которые она принесет.

Потом ахнула: кто-то схватил меня за руку, а я не заметила движения.

– Где поблизости можно устроить командный пункт? – прокричала Брейд, пробившись через мою завесу боли.

– В конференц-залах дальше по коридору есть доступ, – ответил солдат, толкая дверь ангара. – Выбирайте.

– Ближайший, – сказала Брейд. – Гаврич, передай туда командные протоколы. Кио, оповести флот. – Она развернулась, тряхнув мою руку, и указала на врача. – Ты! Введи ей дозу.

«Мои друзья здесь, – подумал Чет. – Нужно помочь им. Мне нужны мои способности!»

Стоп!

Это мои друзья. Не его.

«Наши друзья. Мои друзья. – Он подумал это с силой, и воздух исказился еще больше. – Мы должны помочь им!»

– Вернуть ее в камеру? – спросил один из солдат, грубо повалив меня на пол, когда врач подошла.

– Нет, – сказала Брейд, отступая и со странной настороженностью наблюдая за врачом. – Нам могут понадобиться делверы, и я хочу, чтобы она была под рукой. Проследите за тем, чтобы ей заткнули рот, чтобы ее связали и накачали наркотиком.

«Нельзя, чтобы нас снова накачали наркотиком, – подумала я в жуткой панике. – Никогда больше. Никогда больше!»

«Сделай что-нибудь».

«Сделай что-нибудь».

«Сделай что-нибудь!»

Игла пронзила мою кожу. Укол.

Я вырвалась из своего тела.

Это произошло в ослепляющий миг боли и замешательства. Делвер, которым я стала, делвер, ставший частью моей души, был извергнут наружу. Не только Чет, но и я тоже – ведь мы сплелись друг с другом. Нас выбросило, как пилота из падающего корабля.

Я видела, как врач водила дозу моему обмякшему телу.

Скад, я теперь вне себя!

Я призрак.

– Что мы натворили? – спросила я и заметила, дрожа в ознобе, что мое тело на полу произнесло эти слова одними губами.

Глаза были открыты и смотрели куда-то в пространство.

«Не знаю», – сказал Чет, вибрируя внутри моей души, там, где мы переплелись.

Я посмотрела вниз. У меня… у нас… была своего рода форма. Светящаяся золотисто-белая фигура – я, а рядом, наложившаяся на меня, – еще одна. Чет, делвер, мой двойник.

Искривление воздуха, беспорядочное использование моих способностей… Так вот к чему он вел? Пыталась ли моя душа сбежать все это время? Мне удалось – ценой огромных усилий – отчасти взять панику под контроль.

Даже без Чета у меня была душа, подобная делверской, – как и у всех цитоников. Разумных существ, которые постепенно мутировали под воздействием радиации, исходящей из «нигде». Мы были разумными, которые имели… Что это за свойство, позволявшее ИИ-агентам существовать без всяких схем? Я не была мертва. Просто, как М-Бот и делверы, могла существовать за пределами своего физического обиталища.

Вроде того. Я все еще ощущала свое лежащее тело. Слышала… его ушами! Я была отделена от тела лишь частично.

Брейд смотрела на мое скорчившееся тело, положив руку на поясную сумку. Наблюдала за тем, как врач вытаскивает иглу из моей шеи. Она казалась испуганной, и это было объяснимо. Содержимое шприца может отнять у цитоника его способности – как тут не встревожиться?

– Готово, – с облегчением проговорила врач. – Она обезврежена еще на два периода.

– Наконец-то, – сказала Брейд. – Идем.

Два охранника подхватили меня под мышки, и я снова почувствовала это. Когда я повернула свою цитоническую форму, чтобы взглянуть на Чета рядом с собой, мое физическое тело дернулось, устремившись в ту же сторону. Но я сомневалась, что смогу двигать им энергичнее. Я последовала – паря, а не шагая – за ними в комнату по другую сторону коридора. В центре комнаты висела голографическая карта, отображающая большую платформу Вечеропесни, наблюдательную платформу гораздо меньших размеров, на которой находились мы, и рой мин, виденный мной раньше.

Я подалась вперед и поняла, что могу разглядеть не только мины, но и кое-что еще. Над каждой из них был номер, а также символы… Жизненно важные показатели?

Это не мины, поняла я. Это огромная сеть ингибиторных станций. И в каждой сидит слизень, защищающий эту область от несанкционированных гиперпрыжков.

Действительно, далеко за краем ингибиторного поля возникла Россыпь – обозначенная на голограмме синим цветом, она была даже больше Вечеропесни. И находилась на таком расстоянии, что ударить по станциям напрямую было нельзя. Мы уже знали, что у слизней, работающих вместе, силы умножаются, а не складываются – поэтому такое множество слизней могло создать пузырь, огромный даже в планетарном масштабе. У Россыпи не было шанса взорвать ингибиторы, стреляя с периметра, – по крайней мере, без ракет; да и те могут быть легко перехвачены по пути.

Это почти все, что я смогла увидеть, за исключением блесток, которые, по моему предположению, были космическими червями. Охранники подтащили мое тело к стене неподалеку от карты и пристегнули наручниками к поручню.

– Хорошо, – сказала Брейд. – Следите за ней. Даже пристегнутая, она попытается сбежать.

– Как-то она совсем обмякла, – сказал один из охранников. – И взгляд рассеянный. Может, от наркотика ей стало хуже?

– Притворяется, – сказала Брейд. – Хочет, чтобы мы поверили, будто она без сознания. Держите ее на прицеле.

– Может, вырубить ее? – спросил охранник.

Брейд посмотрела на меня. Я не возразила ни словом. Вряд ли моей душе стало бы хуже.

– Следите внимательно, но не вырубайте, – велела Брейд. – Возможно, понадобится, чтобы Спенса заговорила. Она предмет для торга во многих отношениях.

Я-душа посмотрела на Чета. Он дрожал от тревоги за моих друзей и за нас. Скад! Что мы сейчас сделали? Есть ли способ вернуться в тело? Я попробовала применить мои способности, но, хотя разум расширился, гиперпрыжок не удался. Поэтому трудно было судить, улучшилось мое положение или наоборот.

«Это плохо, – подумал Чет. – Верно?»

Он смотрел на экран.

«Слишком рано говорить», – подумала я, хотя внутри таился страх.

Меня угнетала мысль о том, что это конец, последнее противостояние. Либо мы сейчас разобьем войска Брейд, захватим ее слизней и навсегда лишим ее возможности править, либо…

Либо мы погибнем.

По периметру центральной голограммы возникли изображения голов – в основном это были дионейцы, но также несколько тенаси, пара птицеподобных хекло и один варвакс.

– Капитаны, – обратилась Брейд к представшим перед ней военным, – следуя плану действий в чрезвычайных ситуациях, я официально взяла под контроль вооруженные силы после ликвидации нашей марионетки. Винзик собирался препятствовать нашим военным операциям, и я не могла этого допустить.

– Туда ему и дорога, – сказал один из дионейцев. – Какие будут приказания, сэр? Похоже, на нашу территорию вторглись?

«А, – подумала я. – Это капитаны флота, который она собрала здесь, возле Вечеропесни».

– Сейчас не лучшее время, – сказала Брейд. – Винзик так медленно собирал войска на прошлой неделе, что подкрепление придет не сразу. Я отправила приказы и надеюсь вскоре получить достаточное число кораблей. Так или иначе, наш флот намного больше, чем у противника. Мы способны победить. Просто не приближайтесь к этой планете, которая является одновременно боевой станцией. У нее есть дальнобойные противокорабельные орудия, не говоря уже о сети щитов, которые выдержат бомбардировку.

– Ясно, – произнес один из капитанов. – Значит, мы заставим противника прийти к нам?

– Победа на поле боя, – ответила Брейд, – зачастую зависит от того, кто лучше использует особенности местности. Они пошлют истребители, чтобы вывести из строя наши ингибиторные станции, и это даст нам преимущество. Следуйте моим указаниям. Я покажу вам, на что способен тактик-человек, как давно обещала.

Капитаны ответили согласием, и в комнату поспешно вошли взволнованные адъютанты, чтобы помогать Брейд вести бой. Я обогнула ее. Похоже, она не видела меня, и я осмотрела голографическое изображение пространства будущей битвы.

Брейд была права. Наши враги находились на значительно более выгодной позиции и располагали гораздо более крупными силами. Возможно, мы могли бы сравниться с ними в количестве истребителей, но у них были еще артиллерийские корабли, корабли-носители и линкоры. Настоящий флот.

Чет задрожал еще сильнее. «Но, – убежденно сказала ему я, – у нас есть свое преимущество. Прежде всего, у нас есть Россыпь, огромная, хорошо защищенная и с потрясающей огневой мощью. Брейд была права: моим друзьям придется лететь, сбивая по одной ингибиторной станции зараз. Если уничтожить достаточное количество этих станций, Россыпь сможет подойти вплотную.

Это путь к победе. Если Россыпь сумеет подобраться к Вечеропесне и обстрелять ее, мы сможем… ну, мы сможем уничтожить всех вражеских слизней».

Я не была уверена, что Йорген пойдет на уничтожение стольких разумных существ, но Брейд этого не знала. Если Россыпи удастся подойти на дистанцию уверенного огня, можно будет считать, что Верховенство проиграло битву.

«Слишком трудно, – подумал Чет. – Не получится».

Он был прав: это неверный выбор. Я стояла за то, чтобы наши силы прибыли сюда, но теперь понимала, сколько опасностей таит в себе штурм. Моим друзьям придется лететь внутри ингибиторного поля противника. У Брейд будут цитонические возможности, а у нас – нет. Не удастся отпрыгнуть, если по нашим кораблям попадут. Я сомневалась, что у многих вражеских истребителей есть гиперслизни, – обычно они предназначались для крупных кораблей. Но все равно мы оказывались в очень невыгодном положении.

«Есть выход», – подумал Чет.

«Какой?» – спросила я, страстно желая узнать обо всем, что может привести нас к победе.

Но вместо ответа он показал мне нечто.

«Нигде». Чет нашел его, казалось, по мановению руки – туннель, ведущий в забвение. Место, где время не идет. Там мы с ним могли бы бесконечно откладывать начало битвы. Нам никогда не придется видеть, как погибают наши друзья, потому что смерть – и время, и место, и я – перестанут существовать.

Это было соблазнительно. Отчасти я ужаснулась тому, что буду смотреть на это вот так – особенно после того, как далеко зашла, и после всего, что сделала. Отчасти я была загипнотизирована. Я провела много времени, изучая делверов, и, как мне казалось, понимала, что им пришлось вытерпеть.

Но в тот момент я почувствовала это. Желание вырваться и убежать прочь с Четом. Примерно то же самое чувство, что я испытывала, когда жила у Залповиков, только усиленное в сотню раз. Потому что я знала: как только я сделаю этот шаг, все перестанет иметь значение. Не будет никакой вины – вина перестанет существовать, и все тут.

Если я шагну туда, то никогда больше не почувствую боли. Лишь радость от того, что я – часть чего-то совершенного и неизменного.

Они там. Другие делверы. Они наблюдают. Таятся. Ждут. Если я присоединюсь к ним, оставят ли они в покое мой народ? Это и есть та жертва, которую я должна принести?

«Спенса! – раздался в моей голове голос М-Бота, мигом вернувший меня к действительности, и туннель Чета, что вел в „нигде“, исчез. – Спенса, ты там?»

«М-Бот! – послала я ему мысль. Мой голос одновременно был и голосом Чета. – Да, М-Бот. Я здесь, на Вечеропесне».

«Хвала Тьюрингу! Спенса, я сумел поговорить с Йоргеном! И он мне ответил! Я многому учусь, заметно расту! Он уже наметил атаку на Вечеропесню, согласно твоему плану. Когда я сказал, что чувствую тебя, он решил ее ускорить. Здесь все! Мы пришли спасти тебя!»

Это спасательная экспедиция. Они пригнали сюда целую чертову планету… чтобы забрать меня.

Скад! Чет задрожал еще сильнее.

«М-Бот, – подумала я, – меня беспокоят делверы. Брейд держит их в резерве, но верит, что уговорит их вступить в бой, если это потребуется. Мы должны что-то сделать».

«Я… я все еще не знаю, как обратить слабые места делверов против них. Я сосредоточенно учусь использовать свои силы, чтобы говорить с Йоргеном и с тобой».

«У нас мало времени. Мы должны быть готовы остановить их, если они пойдут на нас».

– Враг прислал запрос на связь, – сказал адъютант-варвакс, обращаясь к Брейд. – И… на планете-станции что-то меняется.

Я повернулась к голограмме. Россыпь принялась трансформироваться – платформы, защищавшие планету, разошлись, образовалось отверстие, которое вело к поверхности. Что-то вылетело из него – маленькое по сравнению с планетой, но большое, если сопоставлять его с кораблями. Длинный, зловещего вида корабль с гладкими плавниками. Корабль-носитель?

У нас теперь есть флагман?

Верфи, над которыми работал Тор, подумала я. Он сказал, что нашел там незавершенную конструкцию…

Картинка на экране изменилась. Появился внушительный корабль, он выходил из защитного кольца Россыпи. Прекрасное, феерическое зрелище – корабль-носитель с ангарами для истребителей, сверкающий огнями. На боку огромными белыми буквами было написано – на английском – всего одно слово: «Непокорный». Имя корабля, давным-давно доставившего нас на Россыпь.

Пока Брейд участвовала в сеансе связи, на экране возникло новое изображение. Старая женщина в белоснежной форме, сидящая в капитанском кресле. Молочно-белые глаза. Маленькая и в то же время сильная. Бабуля!

Она встала, опираясь на поручни кресла.

– Силы Верховенства, – твердо произнесла она. – Я капитан Ребекка Найтшейд. Восемьдесят лет назад вы втянули мой народ в вашу войну. Вы уничтожили корабль, который мы называли домом, присвоили наше наследие и попытались уничтожить нас. Как последний член команды того, первого «Непокорного», я была по праву назначена капитаном нового корабля. Я из клана Мотористов, людей машин. Вы принесли нам войну, которой мы не желали, а затем вы не смогли нас уничтожить. И вот мы вернулись. Я вернулась. Кровь моих предков требует отмщения. Первое и последнее предупреждение. Верните нам пленников. Сойдите с пути тирании. Или я увижу, как все корабли, что выйдут против нас, сгорят дотла, а их пепел будет плавать в вечной тьме. Навсегда застывшие, бездомные и беспамятные, оплакиваемые вашими сородичами, вы никогда больше не услышите голосов и не ощутите прикосновения тех, кого любили. Я клянусь звездами, Святыми и душами тысяч воинов, которые были до меня. Я уничтожу вас.

Комната застыла. Солдаты Верховенства и адъютанты смотрели на старую женщину, раскрыв рот.

– О Бабуля! – прошептала я. – Это было чудесно!