Ладно.

Ладно, я могу все исправить.

Для начала я еще немного попускала слюни. На этот раз по собственному желанию. Я сосредоточилась на губах, на их движении, на том, чтобы делать пузыри одной стороной рта, затем другой. Пускать слюни случайно – это стыдно. Пускать слюни нарочно – это значит, что ты жаждешь битвы, только и всего.

Да, это казалось глупым мне самой, но нужно было на чем-то сосредоточиться. Вы можете пощадить достойного врага, вот только отчаяние никогда не принадлежало к числу таковых.

В конце концов, рыча, я добилась того, что прекратила пускать слюни. Вскоре я оправилась настолько, что заставила себя сесть. С этого момента я представляла себе, что сделаю с Винзиком. Удобно, что он пришел с таким хорошим трофеем. Я с гордостью выставлю этот экзокостюм в своей охотничьей комнате. Конечно, ее у меня еще нет, но я обзаведусь таким помещением, чтобы поместить туда полутруп своего злейшего врага.

Верно, сказала я себе, сосредоточься на гневе, на решимости. Не на том, что дома все подумают, будто ты их бросила. Не на том, что враг собирает силы и заключает сделку с делверами, поскольку ты вручила ему – в своем лице – средство, упрощающее все это…

Мне удалось встать. Я чувствовала себя как Норгей и Хиллари, когда они первыми покорили самую высокую гору и гордо оглядывали мир с ее вершины. Последствия электрошока уже проходили – чем больше я нагружала свое тело, тем быстрее отступало оцепенение.

К сожалению, наркотик, который мне вкололи, чтобы подавить цитонические способности, не был связан с электрошоком и все еще действовал. Хорошо, что в моем народе не знали об этой штуке – иначе ее, наверное, стали бы добавлять в воду из страха перед «дефектом», способным нанести нам вред. Я ходила по камере и старалась придумать план. Через заклинившую заслонку смотрового окошка в двери я видела двух охранников в коридоре.

Всего лишь двух? Кто-то меня недооценивает.

«Продолжай думать так, – сказала я себе. – Ты сможешь. Они не взяли тебя в плен – они привели тигра в свой лагерь. Заставь их пожалеть об этом».

Но как? Нельзя приложить силу к двери – охранники поймут, что я снова способна двигаться. А замок, должно быть, прочный. Я могу притвориться тигром, но не могу прогрызть себе путь сквозь сталь.

В глубине души мне всегда хотелось вырыть подземный ход из тюрьмы на волю, как в историях, но это не могло получиться в современной тюрьме, построенной из массивных металлических плит. Туалет тоже не предоставлял никаких возможностей. Даже если бы я выломала унитаз или оторвала раковину, отверстие не позволило бы выбраться наружу. Койка? Никаких незакрепленных частей, которые можно было бы использовать в качестве инструментов.

Что ж, придется выпутываться с помощью мозгов, а не мускулов. Галактике начхать, что ее судьба зависит от того, сумею ли я действовать дипломатично. Неужели не найду выход из отвратного положения, работая головой?

Да, иного варианта я не видела. Поэтому блеванула.

Напрасно я тревожилась, что проделать это будет сложно. Меня все еще мутило после того, что со мной проделали, да к тому же трюк не требовал иных способностей, кроме физических и психических. Засунув палец в горло и сделав небольшое усилие, я заставила съеденный сэндвич выбраться наружу и окрасить пол.

После этого я улеглась на койку, растрепав волосы и одежду, и принялась стонать. Это сработало. Мгновение спустя один из охранников заглянул в окошко. До меня донесся приглушенный разговор на дионейском. Мой значок начал переводить:

– Наркоз должен был уже пройти.

– Не люблю эти средства. На некоторые расы они действуют неправильно.

– И что нам делать?

«Позовите доктора! – мысленно взмолилась я. – Не зовите Брейд. Доктора, пожалуйста!»

– Вызови медика.

Я перевела дух. Получилось!

Я лежала и ждала, издавая жалобные звуки и стараясь не обращать внимания на вонь. Но позже от этого запаха мой желудок снова вывернулся, на этот раз по собственной воле. Я была почти уверена, что теперь охранник наблюдал за мной, и гордилась воинскими инстинктами своего тела.

Я опять легла, с трудом сдерживаясь. Я могу скрутить какого-нибудь тощего медика. Нужно просто использовать его как щит и, управляя ситуацией, забрать оружие у охранников. И пробраться к…

Дверь с лязгом отворилась.

За ней обнаружился двухметровый массивный монстр – бурл. Покрытый мехом, с ручищами наподобие артиллерийских стволов, в крохотной шапочке врача.

Да ну, скад!

Я глубоко вздохнула. Что ж, живой щит отменяется – сойтись с охранниками в рукопашной.

Когда бурл подошел к койке, я выбросила ноги вперед, ударив его по коленям. Бурл зашатался, поскользнулся на рвотных массах и рухнул на пол.

Секундой позже я выскочила за дверь и схватилась с охранником, подошедшим посмотреть, что происходит. Он упал с криком. Воины Верховенства, как правило, не обладали опытом. Они могли пройти обучение и нести гарнизонную службу на станции, что делало их достаточно опасными при отражении атаки из космоса, но им не доводилось участвовать в реальных боях.

Когда этот охранник упал и мне удалось взгромоздить его на себя, второй вытащил нелетальное оружие и выстрелил – прямо в спину первому. Все-таки я получила живой щит! Первый охранник затрясся и скорчился. Я выбралась из-под него. Потом на волосок уклонилась от следующего выстрела, и прыгнула ко второму охраннику, и подобралась достаточно близко, чтобы схватить и заломить руку. Он завопил и выронил оружие.

Я поймала пистолет, выстрелила ему в грудь – и услышала щелчок за спиной. Я застыла, потом обернулась и увидела Брейд. Она стояла, прислонившись к стене и направив на меня деструктор, а не какую-нибудь нелетальную игрушку. В другой руке у нее был секундомер. Это им щелкнула Брейд.

– Двенадцать с половиной минут, – сказала она.

Я тихо зарычала. Она махнула пистолетом: «Брось оружие». Я не сделала этого, но и не стала целиться в нее. В отличие от двух растяп, которых я только что вырубила, Брейд была серьезным противником. Дверь моей камеры открылась, и оттуда неуклюже вышел медик, заляпанный тем, что было моим обедом. При виде Брейд он понурился.

– Я даже предупредила его, – сказала она, – и все-таки ты выбралась. Неплохо.

Я заколебалась, не выпуская из руки пистолета. Хотелось броситься на нее, но шансы выжить были невелики. Кому будет лучше, если я умру в этом коридоре? Печально вздохнув, я уронила шокер.

Брейд подошла к соседней камере, открыла ее, жестом велела мне войти и, когда я подчинилась, захлопнула дверь.

– Сохраню секундомер на память, – сказала она, заглянув в смотровое окошко. – Думала, тебе понадобится больше часа. Отличная работа.

– Хочешь получить настоящую мотивацию, Брейд? – сказала я. – Выпусти меня. Давай устроим дуэль, которую ты мне обещала.

Она не ответила, но и не ушла.

– Давай выясним, кто на самом деле лучший, – прошипела я. – Только ты и я. И корабли. Ты же хочешь решить этот вопрос. Я чувствую.

Она вышла из камеры и задвинула заслонку, а я рухнула на койку и тихо застонала, охваченная слабостью после выброса адреналина.

– Идиоты! – донесся из коридора голос Брейд. – В наказание вычистите камеру, а я посмотрю, найдутся ли в вашем отряде солдаты, которые хоть на что-то годятся. Больше никому не открывать, ни по какой причине. Черт, поверить не могу, что мне приходится наводить тут порядок. Что с вами всеми не так?

Она ушла, и вскоре прибыли новые охранники – на этот раз аж десять. Я прямо-таки загордилась.

К сожалению, эти охранники восприняли всерьез распоряжения Брейд. Я испробовала еще несколько уловок, чтобы заставить их открыть дверь. Поскольку притвориться больной не удалось, я попыталась их подкупить, потом сделала вид, будто в моей камере творится что-то таинственное, потом долго молчала, потом давала понять, что нашла лаз и собираюсь сбежать… Трюки из историй, которые я слышала, и два-три, придуманных мной.

Все бесполезно.

Я пробовала сдирать панели, тщилась взломать замок, даже силилась оторвать раковину. Безуспешно. Тогда я засорила слив, чтобы затопить камеру. И снова никто не открыл дверь. Я только намочила ноги.

Несколько часов спустя я лежала в дурном расположении духа. Руки болели от попыток выломать дверь. «М-Бот! – позвала я, наверное, уже в сотый раз. – М-Бот, слышишь меня?»

Если дотянусь до него, может, он сумеет связаться с Бабулей или Йоргеном и расскажет им, что случилось.

Ответа я не дождалась. Мои способности оставались заблокированы. Хотя… на этот раз что-то было. Не возвращение способностей, но что-то вроде отдаленного… внимания? Я не знала, как это назвать. Осознание, просачивающееся в мой разум?

Что, если наркотик перестает действовать? Как долго я пробыла здесь? Сколько времени проспала после изнурительных попыток к бегству? Появилась надежда – и я снова потянулась к этому осознанию. Скад, я надеялась, что тянусь не к Брейд!

Это не было похоже на нее. На самом деле это было похоже на…

…пребывание в ящике.

Страх, боль и одиночество. Что-то слегка знакомое… Это же слизень, с которым я уже общалась во время нашей вылазки на склад снабжения! Связная, просившая спасти ее друзей.

Она где-то рядом. Из-за действия препарата мои чувства не могут сейчас распространяться так далеко, как прежде. А значит…

А значит, я на Вечеропесне или рядом с ней – с платформой, на которой враги держат своих слизней-связных.

Похоже на правду. Винзик намерен именно здесь собрать свои силы, и ему нужно быть здесь, чтобы все контролировать. Недруги привели меня прямо в центр своих операций.

Связная мысленно издала взволнованную трель. Вечеропесня. Все так. Она близко, а на ней тысячи и тысячи других слизней. В ловушке, в заключении, в рабстве. Эта связная думает, что я пришла спасти их. Как и обещала.

Я скривилась, пытаясь излучать уверенность, потом спросила, может ли она связаться с Погибелью. К сожалению, ровно в этот момент щелкнул замок.

Ага!

Дверь открывается. Принесли еду?

Не важно. Я яростно ухмыльнулась и прыгнула к двери, готовая напасть на любого, кто войдет. На полпути меня встретил шквал выстрелов. Электрошокеры. Все десять охранников были готовы нажать на спуск, как только дверь откроется. Униженная, я шлепнулась на пол, словно рыба, вытащенная из воды. Они выстрелили еще раз.

Чертовы негодяи! Вот погодите, как только выберусь отсюда, я вам задам!..

Я лежала пластом, пока мне вводили новую порцию препарата. Один из охранников бросил на койку несколько солдатских пайков, и все ушли, надежно заперев дверь.

Мне оставалось лишь ждать, когда вернется способность двигаться. Но я отключилась прежде, чем это произошло. Мое измученное тело уступило потребности во сне.