Мы с Хешо появились в столовой. Но я ошиблась со временем. Ужин уже закончился, и новобранцы наземных войск протирали столы. Кое-кто из них посмотрел на меня и вздрогнул. Прежде я порадовалась бы тому, какую устрашающую репутацию создала себе. Но в этот день куда сильнее была паника из-за того, что я разминулась с остальными.

Хешо завис рядом с моей головой, потом – снова с маской ни лице – повернулся ко мне. Кажется, он был сбит с толку.

– Мы не слишком опоздали, – сказал он. – Смотри, тут есть еда для задержавшихся.

Он указал на сэндвичи, приготовленные для тех, у кого был особый график. Я схватила два, потому что проголодалась и еще надо было поделиться с Хешо. Но вообще-то я пришла сюда не ради еды. Мне нужно было найти остальных.

В глубине души я понимала, что спешить глупо. Еще будет время поговорить с друзьями. Но я ощущала растущую потребность, тревогу, требовавшую утоления. Я хотела видеть их. Чет хотел видеть их. Сейчас же. И я упустила шанс поучаствовать в том, что обычно было одним из самых…

Стоп! Сегодня же четверг.

Я помахала Хешо, повернулась и пошла по коридору. Не совершила гиперпрыжок, а почти побежала в сторону ангара. Там я распахнула дверь и с облегчением выдохнула. Они здесь.

По четвергам наше звено приходило в ангар для техобслуживания. Это было не совсем правильно, потому что большую часть трудной работы выполняли техники. Они заменяли детали и производили всеобъемлющую диагностику. В результате пилотам оставалось лишь выполнять предполетную проверку – и делать то, что мы делали по четвергам.

Мыть корабли.

Это было скорее ритуалом, чем необходимостью. Мы теперь редко летали в атмосфере, и корабли не пачкались так сильно, как раньше. Но между пилотом и его кораблем существовала связь, которую активная забота о корабле помогала поддерживать. А потому раз в неделю мы приходили сюда, чтобы вымыть и отполировать наши машины.

По традиции все собирались вокруг одного корабля, чтобы вместе поработать над ним. Сейчас мои товарищи в мокрых темно-зеленых комбинезонах техников трудились над «Поко» Артуро: стирали нагар в зоне ускорителей, доводя белые панели до блеска и полируя купол кабины.

Когда я влетела в ангар, Киммалин обернулась, потом широко улыбнулась и помахала мне. Я сознавала, что должна испытывать неловкость, присоединяясь к ним. Я помогала создавать это звено. Но с тех пор как я вернулась, все пошло не так. Моя душа пыталась вырваться из тела, а мои способности сделались непонятными, и…

Бам!

Мокрое полотенце хлестнуло меня по лицу, когда мимо рысцой пробежал Нед. Потом оно упало мне в руки. Стоп! Нед здесь? Не в лазарете? Он выглядел довольно хорошо, с учетом того, что случилось. Один рукав был зашит чуть выше локтя. Нед посмотрел на него, проследив за моим взглядом, и подмигнул мне.

– У меня никогда не бывало лучшего повода вздремнуть, пока Артуро работает, – сказал он. – К сожалению, медики пообещали выдать мне протез с подвижными пальцами. Так что я должен выжать из всех сочувствие, до последней капли, пока не превратился в Неда-киборга.

Протез? Мы полагали, что его карьера пилота завершена – наши кибернетические технологии в области медицины были не сказать что совершенными. Но возможно, дело обстояло лучше, чем я думала.

Возможно, моя неудача обошлась не так дорого, как я опасалась.

И все-таки я по-прежнему была виновата в том, что он пострадал.

– Нед… – стала я выдавливать из себя.

– Идем! – сказал Нед, прерывая меня. – Мы приберегли для тебя самую грязную часть.

Он ухмыльнулся и показал на посадочный полоз.

– Нед, – позвал Артуро, – она не приходила ни на одну помывку с тех пор, как вернулась. Мы ничего не приберегли для нее.

– Еще как приберегли! – возразил Нед. – Вы приберегли это для меня, а я, по традиции, ждал случая, чтобы перевалить работу на другого!

Он протянул здоровую руку и ухмыльнулся, приобняв меня.

И… Ну, все было не так. Все было по-прежнему странно. Но мне больше не хотелось уходить.

– Ох, зря ты дал мне опасное оружие, Нед, – сказала я, скручивая полотенце.

– Скад, нет! – сказал он, уворачиваясь от моей попытки нанести ему удар. – Ты лучше всех владеешь этим опасным оружием! Теперь все начнут метить не в меня, а в тебя, и будут счастливы.

Он неторопливо пошел к кораблю, я последовала за ним, но по пути взглянула на Хешо, сидевшего на своем парящем диске. Я не видела его лица, скрытого под бело-красной маской, однако, судя по напряженной позе и сжатым кулакам, он был встревожен. Он уже видел, как люди общаются между собой, но, пожалуй, манеры пилотов показались ему еще более экстравагантными.

– Все нормально, – сказала я и жадно вгрызлась в сэндвич.

– Это… нормально?

– Угу. Поверь мне. Это хорошо.

Он так и парил рядом со мной, пока я не съела сэндвич и не опустилась на колени, чтобы начать чистить шасси. Нед, вопреки тому, что сказал, присоединился ко мне, работая здоровой рукой. Сэди, ухмыляясь, перевернулась под передней частью корабля, повисла прямо над нашими головами, на ремне, который обмотала вокруг носа корабля, и принялась за полировку.

– Сэди, – сказала я, – ты что, специально так пристегнулась, чтобы работать вверх ногами?

– Так гораздо легче. Не надо вытягивать шею!

– Я бы заснул, – сообщил Нед. – Слишком похоже на гамак.

– О? – Киммалин наклонилась, чтобы посмотреть на нас. – Значит, тебе нужно удобно устроиться, чтобы вздремнуть, Нед? Я заставала тебя спящим в самых нелепых позах.

– Понимаешь, в том-то и дело, – сказал он. – Стоит заснуть, как ты ничего не замечаешь. Ты в бессознательном состоянии! Так что спать, когда тебе некомфортно, – самый разумный подход к жизни.

– А спать, когда комфортно? – спросила я.

– Тоже самый разумный подход к жизни, – ответил он.

– Благослови тебя звезды, – сказала Киммалин.

– Не-е. Но ты можешь благословить мой храп. – Нед ухмыльнулся и стал еще усерднее счищать засохшую грязь с шасси.

Хешо подлетел поближе и выбрал себе фронт работ – некоторые детали были слишком малы, чтобы мы могли с ними справиться. Он принялся тереть их тряпочкой.

– Вы все знаете моего друга Маску, – сказала я.

– Угу, – подтвердил Нед.

– Должен признаться, – сказал Хешо, – я не привык к такого рода взаимодействиям. Пожалуйста, не принимайте мою скованность за неприязнь.

– Да ничего, – сказал Нед, помахивая тряпкой перед Хешо. – Маска, я слышал, ты прежде был важной персоной.

– Да, был, – сказал Хешо. – Но я не уверен, стоит ли нам обсуждать…

Я выразительно посмотрела на Неда, а он мне подмигнул.

– Я слышал, – сказал он, – что ты был нянькой.

– Ага, – подхватила Сэди, – тебе приходилось возиться с дошкольниками. С целой страной дошкольников.

– Похоже, когда больше не имеешь дела ни с чем таким, жить намного легче, – сказал Нед, продолжая работать. – Я сочувствую тебе, мой друг. Тебе вообще удавалось вздремнуть?

Хешо помедлил. Похоже, разговор его забавлял.

– Ну, должен сказать, вздремнуть удавалось нечасто. Та еще работа – препираться со всеми этими… дошколятами. Зачастую не было времени даже на медитацию и сочинение стихов!

– Что, никаких стихов?! – ахнул Нед.

– Ты сочиняешь стихи, Аспид? – спросил Хешо.

– Я люблю это дело, – сказал Нед.

– Ты не сочиняешь стихи, – сказал проходивший мимо Артуро.

– Прости его, – сказал Нед. – «Ум у него тяжелый, как густая тьюксберийская горчица».[1]

– Как что? – переспросила я.

– Это Шекспир, – пояснил Нед.

Артуро остановился. Он достал свой планшет, что-то полистал в нем, потом поднял взгляд на Неда, и у него отвисла челюсть.

– Действительно, Шекспир. «Генрих Четвертый».

– Самый знатный трус. – Нед указал на Артуро большим пальцем. – «Беззастенчивый и не знающий удержу лгун, ежечасный клятвопреступник и не обладает ни одним хорошим качеством»[2]. Приятель, этот парень – кладезь лучших оскорблений. Люблю его.

– И снова – кто автор? – спросила я.

– Один древний английский тип, – сказал Нед. – Писал стихи. Многие из них пережили гибель «Непокорного» и наших архивов. Тебе он понравился бы, Юла. Удивительно, что бабушка не рассказывала тебе историй о нем. Ну, знаешь, «Гамлет» и всякое такое?

– Гамлет? – переспросила я.

– Это самое известное произведение человеческой литературы, – ответил Хешо. – И я нахожу, что ты имеешь редкостный вкус по части оскорблений, Аспид. Несомненно, ты утонченный интеллектуал.

– Вот видишь, Артуро, – сказал Нед, – Воспитатель дошколят со мной согласен.

И он широко улыбнулся Хешо.

Артуро так и смотрел на него с отвисшей челюстью. Словно только что обнаружил, что его мать в течение всей его жизни была тайным ниндзя.

– Ты по памяти цитируешь Шекспира? – спросил он.

– Прости, Амфи, – сказал Нед, придвинувшись к Хешо. – Иногда он бывает слегка медлительным. Мы стараемся быть любезными.

– О скад! – сказал Артуро и пошел к Аланик, готовившей ведра с водой и мыло для следующего корабля.

Хешо, похоже, понимал, что его поддразнивают. Он кивал и выглядел расслабленным.

Из-под корабля выбралась ФМ, полируя его по пути. Я заметила, что лишь она одна не промокла. Ей всегда удавалось избегать брызг. А из меня, если я присутствовала при мойке, под конец можно было выжимать воду. И разумеется, рядом со мной непременно страдал кто-нибудь еще.

– Привет, Маска, – сказала ФМ. – Ваши люди раньше часто навещали наших, верно? В давние времена. Мы говорили с Джуно об этом.

– С хранителем знаний? – переспросил Хешо. – Ты с ним знакома?

– Они с Йоргеном часто тусят, – объяснила ФМ.

– Я не знал, что Джуно часто тусит, – сказал Хешо.

– Ну, он называет это обучением, но, я думаю, им просто нравится болтать, – сказала ФМ. – Он очень помог, когда Йорген учился резать предметы силой мысли.

– Как обычно, – вставил Нед.

– Хотела бы я резать предметы силой мысли, – сказала Сэди. – Было бы гораздо легче вскрывать пайки. Зачем их так плотно упаковывают?

– Сомневаюсь, что Йорген использует свои способности для таких обыденных вещей, Страж, – сказала Киммалин.

Я не вступила в спор.

– Ну все равно, Маска, – сказала ФМ. – Я тут подумала… Ты же летал со Спенсой, да?

– Это моя привилегия – сидеть в ее кабине, – ответил Хешо. – И я верю, что был полезен, помогая ей ориентироваться и следить за управлением в бою.

– А Йорген летал с Джуно, – сказала ФМ. – Джуно помогал ему учиться медитировать.

– Йорген учился медитировать? – спросила я. – Во время боя?

Об этом я не слышала.

– Да, в основном. – ФМ присела на корточки рядом с тем местом, где работали Хешо, Нед и я. – Я заглянула в чертежи. Мы не случайно строим корабли именно такого размера. Все выверено: они достаточно велики, чтобы сохранять маневренность и при этом нести довольно большие орудия, способные наносить серьезный урон.

– Воистину, – сказал Хешо. – Поначалу мы строили космические корабли с учетом нашего размера. Но, как обнаружилось потом, им не хватало огневой мощи, чтобы давать результат во внутригалактической борьбе. В конце концов мы остановились на моделях почти такого же размера, как ваши.

– Многие расы остановились на этом размере, – взволнованно добавила ФМ.

Скад!

– Ты думаешь о том же, что и я? – спросила я.

– Пушистые вторые пилоты? – спросила она.

– Пушистые вторые пилоты.

– Что? – спросил Нед.

– Большинство наших кораблей одноместные, – объяснила ФМ. – Двухместные крупнее и уступают им в скорости, так что обычно мы не используем их в качестве перехватчиков. Но когда есть второй пилот, это, наверное, очень полезно.

– Да, – подтвердила я. – Я добилась таких успехов, летая на прежнем корабле М-Бота, отчасти потому, что он взял на себя ряд моих обязанностей: следил за датчиками, предупреждал о приближающихся кораблях. Когда эти обязанности выполнял Хешо, он тоже приносил огромную пользу.

– Да, – негромко проговорил Хешо. – Иметь второго пилота, который не занимает много места и может разместиться в кабине без ее переоборудования, – огромное преимущество для Спенсы.

– Именно! – сказала ФМ. – Как думаете, кто-нибудь на вашем флоте согласился бы попробовать это?

– Я знаю много желающих, – ответил Хешо. – Наша структура командования предусматривает большое количество лишних офицерских должностей на разных уровнях. У нас есть младшие офицеры, который жаждут ринуться в бой и выдвинуться, но им редко выпадает шанс. Думаю, если вы обратитесь к руководителям армии и государства, за эту идею с радостью ухватятся.

– К руководителям государства? – переспросил Нед, шлепнув тряпкой по уже чистому шасси.

Скад, это было так здорово – снова видеть его, наблюдать за тем, как спокойно он относится к своей травме. Чего еще ждать от Неда?

– Эй, Юла, как думаешь, какое место я занимаю в очереди желающих возглавить наше правительство?

– Никакое, – сказала я. – Тебя в ней нет.

– Конечно, я там есть, – возразил Нед. – ССН не так уж велики. Сколько нас, шесть тысяч человек? И теперь всем командуют военные. Я лейтенант, так что…

Ох, скад! А ведь он прав. Я никогда не думала об этом, но формально Нед и вправду был включен в цепочку командования.

Киммалин с озорной улыбкой схватилась за свой планшет.

– Один адмирал флота… четыре вице-адмирала… контр-адмиралы, сейчас их девять, капитаны, коммандеры, лейтенант-коммандеры. Если предположить, что Нед стоит ниже остальных лейтенантов…

– Ну так что? – сказала ФМ, все еще сидящая на корточках рядом с нами. – Каким будет ужасный вердикт?

– Сто семнадцатый, – сообщила Киммалин. – В цепочке командования ССН. Ну, до тех пор, пока мы не созовем новую Национальную ассамблею, которая де-факто станет верховным правящим органом планеты.

– В моем правительстве ты был бы кем-то вроде главы сената, Аспид, – сказал Хешо. – Очень высокая, важная должность, подходящая для такого мастера-поэта, как ты.

– Да, черт возьми! – воскликнул Нед.

– Помоги нам Святая, если до этого дойдет, – вздохнул Артуро.

– Когда до этого дойдет, ты уже будешь мертв, – сообщила Киммалин. – Потому что ты стоишь выше его в цепочке командования.

– Ну, по крайней мере, это у тебя будет. – Аланик улыбнулась Неду и поставила перед ним новое ведро с мыльной водой.

– «Как порываюсь бить тебя, да руки мне страшно заразить»[3], – процитировал Нед, прижав ладонь к груди.

Я посмотрела на Хешо. Он все парил возле нашей компании, под фюзеляжем корабля. Как он это воспринял?

Хешо посмотрел на Неда, обвел взглядом остальных, потом – что примечательно – снял маску и положил рядом с собой. Затем подался вперед, и на его морде появилась ухмылка.

– Он не друг и не враг – тот, кто очернил тебя, – а лишь гнусный ветер, не заслуживающий возражений.

– О! – сказал Нед. – Этого я не знаю!

– Один из наших поэтов, – сказал Хешо. – Мой прапрапрадед был драматургом. И любил оскорбления.

– Скад! – воскликнул Нед. – Киценский Шекспир? Можно почитать его?

– Для меня будет честью предоставить тебе такую возможность. Твой репертуар стихотворных осуждений заметно пополнится.

– Зашибись! – сказал Нед и поднес кулак к Хешо. – Сражайся, человек!

– Человек? – переспросил Хешо.

– Это он, – указал Нед на Артуро. – Кроме тех случаев, когда платит за угощение. Тогда он не человек, а человечище.

– Тонкости вашего языка воистину интригуют, – сказал Хешо. – А знаете ли вы еще каких-нибудь человеческих поэтов, с которыми мне стоит познакомиться?

– К сожалению, от наших архивов остались ошметки, – сказал Нед. – Но есть легендарный поэт по имени Дэвид Боуи, о котором неизвестно, существовал ли он в реальности…

Эти двое продолжали болтать, а я отступила от корабля и потянулась. Захотелось пить, и я отошла к кулеру с водой; парой секунд позже ко мне присоединилась Киммалин.

– Ты привела сюда Хешо, – спросила она, – только чтобы побудить его открыться нам?

Я кивнула, удивленная тем, что она так хорошо поняла мой замысел.

– Вы же достучались до меня, – сказала я. – Вот я и подумала, что с Хешо вряд ли будет намного труднее.

– Ты так участлива, Юла, – сказала Киммалин. – Хешо, должно быть, испытывает сильное чувство утраты, лишившись своего положения.

– Его не изгнали, – объяснила я, наблюдая, как Хешо оживленно беседует с Недом и остальными. – Он сделал выбор сам. Но ему все еще тяжело. Я подумала: может, ему нужны здесь друзья, кроме меня.

– Умно, – кивнула Киммалин и задумчиво посмотрела на меня.

– Ты собираешься еще раз напомнить: если понадобишься мне, то будешь здесь. Верно?

– Чертовски верно. – Она сжала мою руку. – Я слышала, ты пришла к Йоргену с каким-то планом. Хочешь атаковать прямо сейчас?

Я кивнула.

– Но мы не собираемся этого делать?

Я покачала головой.

– И как ты справляешься с этим?

– На удивление хорошо, – ответила я, взглянув в ее карие глаза. – Я сперва поговорила с Хешо, и… Ну, думаю, со мной ничего не случится, если уступлю инициативу Йоргену.

Киммалин улыбнулась, но не поспешила вернуться к остальным. Она прислонилась к кулеру, ведя себя ненавязчиво – не требуя новых ответов и при этом находясь рядом.

Хоть я и не делала осознанного выбора, но чувствовала, что вопрос решен. На этот раз я не убегу никуда в одиночку. Хешо прав. Более того, эта команда делает все, как надо. Потому что знает, как надо. Здесь мой дом.

Я слишком долго отсутствовала, но, находясь здесь – глядя, как мои друзья смеются, и зная, что они присматривают за мной, – я ощущала тепло, резко контрастировавшее со странным чувством потери. Подобно свету в пещере, изгоняющему тьму, их присутствие изменило меня. Изменило нас. Чет тоже это чувствовал.

Всю свою жизнь я верила, что мне просто надо летать. Именно этого я добивалась, именно это толкало меня вперед. Но в конце концов оказалось, что самым важным было другое.

Я улыбнулась Киммалин:

– У меня все складывается. Наконец-то. Спасибо за терпение. А пока что… давай пригласим сюда Дрожь и Дллллизззз. Ручаюсь, они тоже чувствуют себя не на своем месте и страдают от одиночества. Они пилоты, и присутствие кораблей и людей, работающих с ними, может подействовать на них благотворно.

Киммалин согласилась, и мы сказали о нашем намерении остальным, а потом отправились к двум резонансницам, которых разместили неподалеку. Постучав и получив разрешение войти, обнаружили, что резонансницы сидят в креслах. В комнате было маловато мебели, но я сомневалась, что это имело для них значение. А вот то обстоятельство, что их кристаллы почти не распространялись вокруг, было куда более красноречивым. Они едва обволакивали кресла, свидетельствуя о том, что резонансницам здесь неуютно.

– Юла! – обрадовалась Дрожь. – Я надеялась, что ты придешь. Дллллизззз стало еще лучше!

Дллллизззз послала мне малопонятные образы. Пустые пещеры. Одинокий кристалл. Но, кроме этого, – восходящее солнце и его лучи, сверкающие в туннеле, полном кристаллов разных видов. Я приняла это во внимание. И мне показалось, что она счастлива. Но все равно ей чего-то не хватает.

– Мы вот подумали, не захотите ли вы присмотреться к нашим истребителям, – сказала я. – Сейчас занимаемся техобслуживанием, и я предположила, что это подходящий момент.

– В самом деле? – переспросила Дрожь. – Вы позволите нам? Мы же инопланетяне, бывшие пираты, Юла. Конечно, мы здесь чужие.

– Ты удивишься, – сказала Киммалин, – но нам, сколько я себя помню, всегда не хватало пилотов. Если вы умеете и хотите летать – добро пожаловать. Я даже могу поговорить с командованием, чтобы вам присвоили звания.

– Не нужно брать на себя такие обязательства, – быстро сказала я. – Предложение отвезти вас домой, в пещеры, все еще в силе. Наверное, мы можем совершить гиперпрыжок туда.

Дллллизззз тут же послала мне цепочку образов. Небо. Ветер. Фрагменты «нигде». Парение. Все было ясно.

Когда ты познал все это, вернуться в пещеру – уже не вариант. Скад, как я могла подумать иначе? Быстро связавшись с командованием по поводу разрешения, мы понесли резонансниц к остальным. Что интересно, Хешо заговорил с ними первым, приветствуя их, как Нед приветствовал его.

Я была уверена, что они отлично впишутся в эскадрилью, и хотела всячески поддерживать их в этом. Чем больше разумных разных видов окажется в нашем звене, тем сильнее оно станет.

Я понаблюдала за ними, но надо было сделать еще кое-что. Попросить моих друзей, чтобы помогли создать новое тело для М-Бота. Им должна понравиться эта идея, и мы получим лишнюю возможность сблизиться с Хешо и резонансницами.

Я исчезла и появилась в пещере, напугав Погибель, – когда мы уходили, та решила остаться. Она пропела мне мелодию со стола и выглядела при этом счастливой. Хотя тейниксам нравилось общаться с людьми, эти затхлые пещеры были их домом.

И это было просто замечательно.

Я погладила Погибель по голове и по бокам, затем оглядела детали корабля, которые разбросали мы с Хешо. Их надо было собрать в кучу и перенести обратно в ангар. Но не проще ли привести сюда остальных?

Однако, увидев рассыпанные детали, я на мгновение запаниковала. Эта картина напомнила мне о том, как я нашла на Звездовиде разорванного на части М-Бота, и сейчас, как тогда, я ощутила растерянность и печаль. Я снова потеряла ориентиры, и воздух вокруг начал искажаться. Внутри пещеры повисла металлическая кружка – та, из которой я пила в ангаре, – и с грохотом упала на пол.

Справиться с этим приступом оказалось легче. Близость других благотворно действовала на меня, и я гордилась тем, как хорошо подавила внезапный приступ паники. Казалось, что все в полном порядке. Но лишь до того момента, как Погибель издала встревоженную трель. А мгновение спустя что-то ударило мне в спину. Мое тело прошил электрический разряд, и я рухнула на твердый каменный пол, ослабевшая и дрожащая. Трели Погибели сразу стихли.

Меня вновь охватила паника. Что происходит? Я пыталась двигаться, но была ошеломлена, мышцы непроизвольно сжимались и разжимались. Я даже пустила слюни – но глаза работали нормально, и, когда кто-то схватил меня за плечо и развернул, я отчетливо все увидела.

Брейд. В черной военной форме и бронежилете, и за ней пять солдат в такой же форме, с штурмовыми винтовками в руках.

– Хорошо, – сказала Брейд. – Это она.

Один из солдат держал обмякшее тельце Погибели. Я пыталась бороться, на губах пузырилась пена. Если они навредили Погибели…

Брейд подняла глаза. Воздух снова исказился. Что-то рухнуло на землю неподалеку от меня, и куски стола исчезли. А она, как ни странно, улыбнулась.

– Оставь записку, – сказала Брейд одному из солдат. – А ты сожми слизняка.

Он сжал Погибель, и я запаниковала еще сильнее. Воздух снова исказился, и лишь теперь я осознала, что делает Брейд. Когда я под воздействием паники разорвала воздух, он открыл путь сквозь наше ингибиторное поле, что позволило ей проскользнуть сюда. И на этот раз не только в мой разум. Она присутствовала здесь физически. Причиняя вред Погибели, заставила меня паниковать еще сильнее, что и открыло ее отряду путь наружу.

Я постаралась овладеть ситуацией, но действовала слишком медленно. Брейд взвалила меня на плечо, а остальные солдаты взяли ее за руки.

Мгновение спустя мы прыгнули прочь – и меня пронзил страх. Во-первых, я очутилась в руках врагов, а во-вторых, я знала, что подумают наши.

Они предположат, что я снова ушла одна.

Мне грозит серьезная опасность, а кроме того, я снова разбиваю сердце Йоргену и друзьям.