Но я все же пошел. В очередной раз выяснилось, что ничто в мире не происходит просто так, просто цель не всегда очевидна. Когда мы с Яцеком получили от УЕФА два отдельных уведомления о получении счастливого билета, я был уверен, что это просто издевка судьбы. А теперь – пожалуйста, прошло несколько недель, и то, что казалось злой шуткой, стало благословением. Я мог спокойно идти на финал Лиги чемпионов без необходимости проводить два часа в обществе интернет-мошенника и предателя.

Из метро к стадиону меня вынесла на поверхность красная толпа. Фанаты «Баварии» и «Ливерпуля», хотя и носили похожие футболки, чуяли «своих» каким-то шестым фанатским чувством. Подобно воде и маслу, вместо того, чтобы раствориться и перемешаться, разделенные в метро на отдельные пузырьки, они объединялись у выхода в лужи побольше, чтобы потом потечь в сторону стадиона двумя отдельными потоками. Тут и там ревущая река несла в своем течении небольшие группки нейтральных зрителей, одетых случайным образом и потому таких заметных на общем красном фоне. Я был таким темно-зеленым пятнышком слева от транспаранта «Левый[12], жги!» Хотя до начала матча оставалось еще много времени, на самом деле игра уже началась. Из глоток баварцев и ливерпульцев лились боевые кричалки, и, если игроки собирались вложить в свою работу столько же энергии, сколько фанаты, это было бы отличное шоу.

Пройдя через рамки, у которых проверяли билеты и содержимое карманов, толпа втекала на стадион, и начинался поиск нужных входов. Я знал, где сектор D20. Я уточнил это еще в прошлой эпохе, до того как вымерли все порядочные люди. С тех пор изменилось практически все, но сектор D20 остался там, где был. Когда я вошел внутрь, стадион был похож на дырявую миску, в которую сквозь щели просачивалась красная жидкость. Однако вместо того чтобы скапливаться на дне, постепенно заполняя сосуд, жидкость размазывалась по стенкам, облепляя их тонким слоем цвета двух футбольных клубов. С мест 503 и 504 был одинаковый вид. Одно кресло, правда, было чуть ближе к центральной линии поля, но это не имело бы значения даже в самом низу, что уж говорить о такой высоте. Я сел на место 503, а на 504 положил ветровку. Спортсмены из обеих команд, видимо, уже закончили разминку и отправились в раздевалки, потому что поле опустело. Мне не оставалось ничего другого, кроме как оглядеться и проверить, кто занял соседние кресла. Слева от меня сидел пузатый мужик с парой мелких пацанов в майках с Левандовским, которые – ого, по-английски – поминутно напоминали отцу, что им обещали хот-доги. Ряд передо мной пока еще пустовал, но несколько следующих занял западно-поморский фан-клуб «Ливерпуля». За моей спиной два пожилых джентльмена обсуждали (по-польски), следует ли из того, что Юрген Клопп был когда-то тренером Левандовского, что «Левый толком не поиграет, так как Клопп знает, как его сдержать», или, скорее, что «Левый наконец разыграется, потому что знает приемы Клоппа». Проверив ближайших соседей, я потянулся к рюкзаку и вынул Focus Z Super Classic. Я приложил бинокль к глазам и некоторое время бесцельно блуждал взглядом по разным закуткам стадиона: команда усачей в кожаных штанах и шляпах с пером, одинокий голубь под крышей, симпатичная девушка в футболке Матса Хуммельса, полуоткрытый ноутбук под скамейкой «Ливерпуля», несколько знаменитостей на трибуне для ВИПов, скорая в туннеле, комментаторские кабины… «Интересно, у этого предателя место лучше, чем у меня?» – вдруг пришло мне в голову. Я поискал глазами сектор, но места не помнил, поэтому просто методично водил биноклем. Наконец я его увидел. Он сидел на тринадцатом или четырнадцатом ряду, в нескольких местах от прохода, и нервно вглядывался в туннель, из которого вот-вот должны были появиться команды. Он был одет в майку «Ливерпуля», на шее шарф «Ливерпуля», а на голове кепка «Ливерпуля». До этого мне было неважно, кто выиграет. Теперь я внезапно решил: «БА-ВА-РИ-ЯААА! БА-ВА-РИ-ЯААА! БА-ВА-РИ-ЯААА!» – я мысленно присоединился к болельщикам «Баварии». На пустом кресле рядом с Яцеком стояла какая-то табличка, я сначала принял ее за транспарант, которым он будет размахивать после гола. «Интересно, что он придумал», – кисло подумал я и слегка подкрутил фокус. Все-таки это был шикарный бинокль: легкий, симпатичный, приятный для глаз, а приближал он так, что расстояние вообще не ощущалось. Надпись на табличке я увидел так отчетливо, будто на экране монитора. «Место моего друга», – прочитал я, и мне стало не по себе. Конечно, я все еще злился на него за историю со Львовым – от таких вещей нелегко оправиться, но ярость должна постоянно подпитываться. Если ей не давать пищи, она вянет, блекнет и наконец начинает приносить больше страданий, чем облегчения. По сравнению со свинствами других людей, имен которых я больше не собираюсь произносить, свинство Яцека было, скажем так, умеренным. В конце концов, он сделал это из заботы обо мне, хотя я бы предпочел, чтобы он так не заботился. Я не собирался обижаться до самой смерти, однако немного наказать его мне хотелось. Надписью на свободном сиденье он мне это удовольствие испортил. После минутного колебания я полез в карман и вытащил телефон. Я уже собирался набрать номер из телефонной книжки, как вдруг мне в глаза бросился белый треугольник, торчащий из-под чехла. Я с удивлением потянул за край бумажки и осторожно вытянул сложенный лист. Когда я его развернул, то почувствовал, как кровь отливает от моего лица. «Эликсир стройности! – кричали красные буквы. – Есть лишние килограммы? “Слимомикс” с ними разберется!» Сколько времени прошло с тех пор, как я спас этот клочок бумаги от ног прохожих на сером асфальте «Сковородки»! Я аккуратно взял листовку пальцами – двумя руками по обеим сторонам – и мягким, плавным движением разорвал ее на две части. Сложив половинки вместе, я снова порвал их пополам, потом половины половинок и половинки половинок половинок. В моих руках росла пачка все более мелких обрывков, пока они не стали настолько маленькими, что разорвать их было уже невозможно – и тогда на пол под моим стулом просыпалось белое конфетти. Только теперь я мог позвонить.

– Привет, – сказал я, когда Яцек взял трубку. – Ты меня не видишь, но я тебя вижу.

– Я в телеке? – он глянул на экран.

– Нет, но я на стадионе.

– А почему не здесь? – спросил он.

– У меня место лучше. Для тебя тоже есть. Приходи, если хочешь.

– Нет, ты приходи, – уперся он.

– А почему я?

– А почему я?

– А почему я?

В этот момент выбежали футболисты, и поднялся такой гам, что разговаривать дальше стало невозможно. Баварцев на поле вывел Мануэль Нойер, а ливерпульцев Джордан Хендерсон. Обе команды, выстроившись в шеренги, прослушали гимн Лиги чемпионов, а я навел бинокль на лица футболистов. Миньоле, Гомес, Клаван, Ловрен, Робертсон, Хендерсон, Джан, Лаллана, Мане, Салах, Фирмино – состав «Ливерпуля». В «Баварии»: Нойер, Киммих, Хуммельс, Боатенг, Алаба, Хави Мартинес, Рибери, Хамес, Мюллер, Левандовский, Видаль. Под красным гетром на лодыжке последнего даже с помощью Focus Z Super Classic татуировку было не рассмотреть. После гимна, приветствий и жеребьевки футболисты заняли позиции, судья проверил, все ли готовы, и матч начался. Как и в полуфинале с «Реал-Мадридом», с первого же свистка «Ливерпуль» бросился в атаку. Мохаммед Салах и Садио Мане двигались с такой скоростью, что рослые защитники «Баварии» выглядели рядом с ними как фуры рядом с «Феррари». Но они и не собирались гоняться. Со стоическим спокойствием они умело перемещались по полю, чтобы, где нужно, преградить путь, перехватить пас или поймать противника в ловушку офсайда.

Когда через четверть часа египтянин и сенегалец слегка утомились биться о стену баварской обороны, мяч стал все более плавно перемещаться между спортсменами из «Баварии»: сначала медленно, сонно, точно от ноги к ноге, центр, левый фланг, центр, правый – вдруг великолепный пас Хамеса Родригеса, и мяч по дуге летит в штрафное поле. В этот момент из-за спин уснувших защитников выскочил Роберт Левандовский. Он принял мяч на грудь и ударил со всей силы! Вместе с тысячами болельщиков я подскочил с места, а когда опустился, все было кончено. Мимо! Я схватился за голову и тут услышал в кармане пиликанье. Уверенный, что это Яцек хочет поделиться впечатлениями по горячим следам, я потянулся за телефоном. Хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что я ошибся. Я раздраженно выключил телефон, пообещав себе, что, как только вернусь домой, отпишусь от рассылки «Якандада Тудэй». Тем временем Эмре Джан как раз готовился пробить угловой. Секретным знаком он показал, как будет бить, и ударил по центру штрафной площадки. Выше всех подпрыгнул хорватский защитник «Ливерпуля», Деян Ловрен, и головой направил мяч в сторону верхнего угла ворот «Баварии». Английские фанаты уже видели его в воротах, но на пути мяча встали вратарские перчатки. Мануэль Нойер как всегда вовремя прилетел на помощь команде. Что это был за матч! Атаки и опасные моменты один за одним. Ни одна из команд не могла надолго удержать преимущество. «Совсем как Полсон с Коксом», – подумал я, потому что эта эсэмэска от газеты застряла где-то на периферии моего сознания. В Австралии уже наступило утро воскресенья, и, вероятно, результаты выборов были известны. Хотя я пообещал себе, что все это больше не будет меня волновать, но не смог сдержать любопытства. Кто же выиграл: Полсон или Кокс? Дело было даже не в премии. Я и так не собирался больше брать ни гроша от этой рыжей обманщицы. Может, это просто инстинкт заядлого болельщика? А может, отцовское отношение к собственному творчеству? Врачи и массажисты как раз оказывали помощь Томасу Мюллеру, который лежал на газоне прямо перед штрафной «Ливерпуля», поэтому я вынул телефон и нашел новость из «Якандада Тудэй».

«Выборы мэра города Якандада отменены», – прочитал я.

Удивившись, я кликнул ссылку и перешел на интернет-версию статьи. Сайт открылся не сразу. Он все грузился и грузился, будто не был уверен, можно ли мне видеть его содержимое. Внезапно мне в глаза бросился жирный красный заголовок. «ТРАГЕДИЯ В ЯКАНДАДА!»

Я с трудом прочитал несколько трясущихся предложений:

«Джим Полсон, кандидат в мэры города Якандада, был тяжело ранен во время нападения перед избирательным участком. Злоумышленник произвел три выстрела в его сторону, крича: “Смерть дилерам и педофилам!” Было принято решение о приостановке выборов».

Пятьдесят тысяч человек сорвалось с мест. Часть вскинула руки в ликующем жесте, часть схватилась за головы. Ввысь, прямо под купол стадиона и дальше, в звездное небо, полетел оглушительный рев:

– Трооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооль!

Ну или что-то типа того.