Мы решили послушать Ию и не делать из наших отношений драму. Леван заезжал ко мне днем, когда мальчики были в школе, и никогда не оставался на ночь, но все же внимательный Датоша догадался, в чем дело.

– Он хороший человек, мама, –  улыбнулся он. –  Я рад за тебя. Теперь ты и без меня справишься.

– А ты куда собрался? –  с улыбкой спросила я и потрепала его по голове, как в детстве, и он не отстранился.

Моя любовь всегда сопровождалась одержимостью, как с Ником, ощущением катастрофы, как с Сандро, или мучительной ревностью. С Леваном этого ничего нет –  только нежность и благодарность. Я захотела особенной любви, той, что никогда не искала. Леван весь состоял из тепла и льна, несмотря на юный возраст, он был готов опекать женщину, которая с ним рядом. То ли из-за его слегка неуклюжей походки, то ли оттого, что я помнила его совсем мальчиком, мне хотелось все время запрыгнуть к нему на руки –  проверить его на устойчивость.

Мы решили просто наслаждаться тем временем, которое нам выпадало. Пили кофе, лежали молча, касались друг друга без планов. Иногда казалось, что мир за пределами моей квартиры не существует, но он существовал.

В тот день телефон Левана вибрировал уже третий раз. Он посмотрел уведомление, усмехнулся и наконец повернул экран ко мне.

– Началось. Смотри.

На экране шла онлайн-трансляция игровой конференции из Пекина. Черная минималистичная сцена, огромный LED-экран за спиной Дэна Рожкова, вырядившегося как стареющая поп-звезда, с микрофоном-гарнитурой, пульсирует красным «Orbita Interactive». Новое обновление «Сектора» бьет рекорды игровой популярности, в аудиопаке еще больше меня. Весь прошлый месяц мы с Леваном провели в «Хма. Цехе»: Дэн просил меня издавать все более откровенные звуки, а я все больше чувствовала себя порнозвездой.

– Теперь звук триггерится не просто на событие, а на интенсивность действия. Чем выше адреналин игрока, тем глубже модуляция, –  сказал Леван.

В правом углу стрима бежал счетчик: «Live players: 5 017 116».

– Это сейчас?

– Это прямо сейчас. Ты теперь аудио-триггер, поняла? Твоя тембральная формула привязана к ощущению победы. Это почти нейробиология!

То есть я могу заставить их кончить только одним своим голосом? В меня играют свыше пяти миллионов человек. Я почувствовала, как меня возбуждает масштабность. Массовое использование.

Слайды за спиной Дэна сменялись: «Immersive audio», «Deep response system», «Overdrive 2.0». Дэн на сцене улыбался.

– We do not sell violence, –  говорил он. –  We sell experience[39].

На дисплей выбежала цифровая инопланетянка цвета холодного перламутра, очень отдаленно напоминающая меня, и, замахав всем рукой, закричала моим голосом: «Привет, Пекин! Я уже внутри игры, а ты?» Я слушаю, как гортанно звучит китайский, утонувший в грузинском акценте, а зал захлебывается в экстатическом восторге.

– Не похожа, –  фыркнула я.

– Очень похожа. Ты лучшая! –  Глаза, направленные на меня, улыбались, светясь неподдельным восхищением.

– Будешь есть? –  спросила я и, не дожидаясь его ответа, вытащила ягоды. Леван с усмешкой смотрел на башню спелой клубники и мороженого, которую я щедро полила упругими синтетическими сливками.

– Да, я не твоя мама, я еще только учусь готовить, –  вырвалось у меня, о чем я тут же пожалела, подошла и поцеловала его в клубничный рот.

– Ты мне нравишься такая, какая есть, –  и голос его звучал искренне и безыскусно.

Однажды я поскользнулась на верхней ступеньке и полетела вниз. Разбила в кровь колени и ладони, которые успела выставить при падении. До «Хма. Цеха» доползла в слезах. Леван аккуратно целовал мои ссадины. Я подумала, что он лучший мужчина из всех, кого я знаю. Рядом с ним я всегда бы чувствовала себя в безопасности. «Это иллюзия, Нино», –  одернула себя я. В самом начале они все такие. Я вспомнила Алексея Александровича и горько усмехнулась. Дальше я смотрела на него только через делящие все на два очки.

Тогда я еще не знала, что Леван –  моя последняя любовь, самая хрупкая и нежная. Я прикасалась к его раскрывающимся губам, пила его мелкими глотками и думала, что скоро найду себе кого-нибудь другого.