В последнее время отношение христиан к вопросу существования злых духов значительно изменилось к худшему. Чистая, правая и святая вера стала осложняться примесью ложных понятий и представлений, мало-помалу искажаться, видоизменяться, терять свой первоначальный облик и настоящую ценность.
Так, в добрые старые времена искренне верили в существование злых духов. Верили в то, что бесы влияют на судьбу человека, совращают его с истинного пути, направляют ко злу, ко греху, ко всякой неправде и беззаконию. Верили во все это, ощущали в себе действие злой, разумной силы, противодействовали ей, и просили Бога об «отгнании всякаго супротивнаго».
Теперь же совсем не то. Теперь ни во что это не верят. Более того, теперь даже иронизируют над теми, кто верит в силы ада, кто убежден в их могучем, непосредственном влиянии на человеческие сердца.
— Вы до сих пор в чертей верите? — смеются над верующими. — Ведь это суеверие, предрассудок, пережиток глубокой седой старины, наследие темных, непросвещенных, грубых и некультурных языческих предков. Вера в бесов — то же, что вера в колдунов, домовых и русалок. Поддерживать эту веру — значит «подмораживать» религиозное сознание простых людей!
«Отрицание бытия злых духов и вообще всего христианского учения о злых духах, — пишет отечественный богослов, проф. П. Я. Светлов, — считается в неверующей среде вывескою передовой образованности и одним из лучших украшений ума, а вера в злых духов — уделом отсталых необразованных невежд, верящих в чертей, в колдовство, русалок и тому подобное»1.
Вот, например, что пишет один из корифеев современной отрицательной критики: «Вспомним только о Лютере, который очень сильно сжился с этой верой в диавола. На каждом шагу представлял он себе, что имеет дело с врагом человеческого рода. Не только дурные мысли и искушения, но и внешние бедствия, посещающие людей, болезни, внезапную смерть, пожары и градобития считал он непосредственным делом диавола и его мелких приспешников. Это указывает на низкий уровень миропонимания, но вместе с тем и на то, что у великих людей и суеверие иногда выражается в естественных (?) образах»2.
В другом месте этот же самый ученый (мы говорим о Штраусе) выражается несколько сильнее. Он пишет: «Если процессы ведьм составляют одну из ужаснейших и постыднейших страниц христианства, то вера в диавола является одной из отвратительнейших сторон старой христианской веры, и то место, которое эта ужасная фигура еще занимает в воображении людей, может служить мерилом их культуры»3.
Ввиду такого набирающего силу критического отношения к одному из главных христианских догматов, не мешало бы нам, пастырям Церкви, своевременно откликнуться на ходячие возражения «совопросников века грядущего», лишний раз осмотреть свои боевые позиции и возможно крепче, тщательнее утвердить наши возражения по главным пунктам затронутого вопроса.
В самом деле, есть ли бесы? Может быть, их вовсе нет? Может, это суеверие, предрассудок?
Нет, бесы существуют. Это действительная, реальная сила. За ее существование — и религия, и наука, и история, и святоотеческое предание. Чтобы не быть голословными, мы постараемся аргументировать свой взгляд возможно полнее и обстоятельнее.
Рассмотрим означенный вопрос сперва с чисто религиозной стороны.
Христиане ни на одну минуту не должны сомневаться в бытии злых духов, в существовании царства диавола. Иначе вера их будет суетной, а проповедь о Христе будет напрасной. Почему так, — мы сейчас поясним.
По свидетельству святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин. 3, 8). Значит, если мы отвергнем учение о злых духах, то спрашивается, зачем же тогда приходил на землю Сын Божий? Неужели затем, как справедливо замечает Успенский, «чтобы разрушить дела пустой мечты»? Раз нет злых духов, то, значит, не было и нужды в пришествии Христа. В этом не может быть никакого сомнения после авторитетных глаголов святого Иоанна.
Итак, удаление такого важного камня угрожает целости всего здания христианской веры. Еще Гёте в молодости заметил, возражая Бардту, что «если существует хоть одно библейское понятие, так это именно понятие о диаволе. Потому что если Христос, как пишет Иоанн, пришел разрушить дела диавола, то не будь последнего, и во Христе не было никакой нужды».
Затем, христиане еще потому должны веровать в существование злых духов, что Сам Иисус Христос признавал их бытие и силу. Это видно, например, из следующих Его слов: Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф. 25, 41). Или: Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины; когда он говорит ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи (Ин. 8, 44).
Еще пример: Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего будет изгнан вон (Ин. 12, 31). Немного Мне говорить с вами, ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Ин. 14, 30). И последний пример: Сеющий доброе семя есть Сын Человеческий; поле есть мир; доброе семя — это сыны Царствия, а плевелы — сыны лукавого; враг, посеявший их, есть диавол; жатва есть кончина века, а жнецы — суть Ангелы (Мф. 13, 37-39).
Если же Спаситель мира признавал существование диавола и его лукавых слуг, то мы, христиане, не должны сомневаться в их реальном бытии.
Против такой постановки означенного вопроса враги христианской веры обыкновенно возражают следующим образом: «Да, Иисус Христос говорил о бесах, о диаволе, о князе мира сего. Эти высказывания никто не отрицает. Но вот дело в чем: Иисус Христос в Своих проповедях приспосабливался к языку Своего народа. Он хотел быть понятным и доступным для каждого. Посему и допускал в Своих речах такие чисто народные понятия и обозначения, как “диавол”, “бес”, “дух нечистый и лукавый” и другие бытовавшие обозначения».
С таким взглядом, безусловно, согласиться нельзя.
Этот аргумент, прежде всего, противоречит нравственному характеру абсолютно правдивой личности Христа и не оправдывается евангельскими данными.
Невозможно допустить, чтобы Иисус Христос, воплощенная правда и воплощенная святость, приспособливался к суевериям Своего народа. Ведь таким путем Он потворствовал бы развитию народных суеверий и предрассудков. Между тем мы знаем, что Он и апостолы были заинтересованы совсем в обратном. Именно в том, чтобы рассеять и искоренить существовавшие в среде иудейского народа ложные понятия и представления. Кроме того, система приноровлений, приспособлений и иносказаний, к которой, по утверждению врагов Христовой веры, неоднократно прибегал Спаситель, умаляет достоинство евангельских повествований. И вот почему. Всякий, принявший эту теорию, будет думать, что в учении Христа есть примесь лжи, так как в нем умалчивается истина (то есть действительные мысли Учителя). И еще: такая система приспособлений приносит не столько пользу, сколько вред, потому что ум слушателей вводится в обман неточными изречениями.
Нет, таким Христос не известен нам даже в рационалистическом изображении, посему и мы, как наиболее верующие, не станем приписывать Ему сомнительных свойств и качеств.
Помимо всего этого должно еще сказать то, что теория приспособления совершенно не оправдывается многими евангельскими изречениями.
Так, Спаситель мира не только говорил о бесах, но даже указывал средство избавления от них. Сей же род, — говорил Он, — изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17, 21). Если бы злые духи представляли собою не что иное, как суеверие, предрассудок, то Господь ни в каком случае не стал бы рекомендовать Своим ученикам и последователям тех средств, путем которых можно было бы избавиться от влияния этой злой силы. А если Он указывает разумные и целесообразные средства избавления от злых духов, то, значит, можно быть уверенным, что Христос и Сам признавал существование бесов. Против такого вывода и теория приноровления (аккомодации) ничего не может возразить.
Замечательно еще то, что Спаситель означенные слова говорил не народу, а апостолам. В данном случае Ему не было никакой нужды приспосабливаться. Апостолы прекрасно понимали Его. Они были чужды иудейских суеверий и предрассудков (см.: Лк. 6, 1-11; Мк. 2, 13-22; Лк. 5, 33). Однако и с ними Христос говорил о бесах. Значит, Спаситель смотрел на бесов не как на проявление народного суеверия, а как на реальную силу.
Наконец, сама манера говорить о бесах ясно показывает, что и Господь, и апостолы употребляют слово «бесы» не иносказательно. Взять хотя бы слова евангелиста Марка: Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов (Мк. 16, 9).
Вот приблизительно все, что можно сказать по вопросу о существовании бесов с чисто религиозной стороны. Но и из этого, сравнительно малого материала неоспоримо следует, что бесы существуют, что это реальная, а не призрачная сила.
Теперь осветим настоящий вопрос с чисто научной стороны.
Факт существования злых духов или бесов подтверждается живым человеческим опытом.
Кто читал творения святых отцов, тот знает, как живо и реально ощущали они присутствие вблизи себя злой силы. Эти свидетельства для нас очень важны. Они говорят нам о том, что бесы действительно есть. Иначе святые подвижники и не ощущали бы их присутствия.
Справедливость этого вывода подтверждает такой крупный и авторитетный мыслитель, как американский психолог Вильям Джемс. В своем капитальном произведении «Многообразие религиозного опыта», переведенном и на русский язык, он путем многочисленных иллюстраций и строго проверенных научных данных устанавливает следующее положение: «Человеку присуще чувство реальности, то есть чувство присутствия вблизи себя какой-то невидимой силы. Это чувство принадлежит не только религиозной природе человека, но, вообще, всему его существу. Так что если кто-нибудь неожиданно приблизится к человеку, то тот всегда почувствует это. И если какая-то сила будет находиться вблизи него, то он сразу ощутит ее. Таков закон этого чувства».
Не будем приводить тут доказательств В. Джемса, потому что, думаем, каждый на себе самом испытал то, о чем говорит психолог.
Каждый, вероятно, знает, что чужой пристальный взгляд, устремленный на нас, дает нам себя чувствовать. Мы сидим за книгой, заняты делом, ведем разговор, вдруг чувствуется нам не по себе. Мы невольно оборачиваемся, поднимаем глаза и видим, что на нас пристально смотрят, как бы заставляя взором нас обернуться.
Бывают случаи еще большей чувствительности и реакции на стороннее присутствие. Люди, случайно попавшие в громадное темное помещение, под влиянием «чувства реальности» безошибочно угадывают, есть кто-то еще здесь или нет, несмотря на полную тишину и темноту.
Так и святые подвижники. Они жили в пустынях, жили в полном уединении, но сердцем воспринимали, что они не одни, что с ними кто-то есть, что на них устремлен чей-то пристальный взгляд. Они озираются, ищут невидимое, но чувствуемое существо. И... находят. Бесы являются им не только духовно, но и зримо, вступая часто в открытую с ними борьбу.
Можно ли игнорировать эти свидетельства святых подвижников Божиих о реальности существования злых духов? Конечно нет. Это, по крайней мере, будет противонаучно.
Пойдем далее.
Мы уже говорили, что бесы являлись святым подвижникам. А если так, то сомневаться в их реальном существовании не приходится.
Против такой постановки вопроса яро протестует доктор Леманн. В своей обширной книге «Иллюстрированная история суеверия и волшебства от древности до наших дней» он вместе с многочисленными своими единомышленниками прямо заявляет, что такого рода явления и видения есть не что иное, как галлюцинации.
Допустим, это так. Но для галлюцинаций требуется всегда определенная психологическая почва. Теперь спросим, на какой, собственно, почве, по каким причинам и обстоятельствам подвергались святые пустынножители галлюцинациям?
Известный специалист по гипнозу Мейер так отвечает на поставленный нами вопрос: «Неправильное питание мозга при известных условиях естественно обусловливает неправильность его функций. Добровольное или вынужденное голодание, продолжительный пост, молитвенное воодушевление, возбуждение фантазии для приготовления себя к высшим вдохновениям, еще другие причины, у лиц, и без того впечатлительных, ведут к тому, что они начинают, как им кажется, слышать голоса из “того мира”. Галлюцинации от неправильного питания еще легче появляются в связи с другими вредными здоровью условиями, как то: недостаток сна, усиленная душевная деятельность и тому подобное».
Действительно, бывают галлюцинации у людей при подобных физиологических ситуациях. Может быть, даже часто. С этим мы вполне согласны. И в этом никто не сомневается. Демонические явления святым подвижникам никогда и ни в каком случае нельзя отождествлять с галлюцинациями, потому что те и другие совершенно противоположны.
Так, по свидетельству того же Мейера галлюцинации, возникающие на почве плохого питания мозга, отличаются тихим, ровным, спокойным характером.
Например, истощенному продолжительным голодом кажется, что он видит хлеб, желаемые блюда. Изнуренному в боях воину часто являются как наяву его враги. Потрясенному смертью дорогих и близких существ иногда кажется, что он видит их живыми, вблизи находящимися. И так далее.
Совсем другого рода происходят демонические явления нашим святым. Эти явления, в противоположность первым, отличаются агрессивным и страшным характером.
Для иллюстрации приведем два-три примера.
Весьма поучительно в этой связи житие подвижника XI в. Исаакия Печерского.
Исаакий Печерский жил одиноко в маленькой пещере, одевался во власяницу и козлиную шкуру, через день съедал просфору. Такой образ жизни он вел семь лет. Однажды, погасив свечу, он увидел двух «юнош прекрасных», лица их блистали «аки солнце». Они ему сказали: «Мы есмы ангелы, и се грядет к тебе Христос с прочими ангелы». Действительно, Исаакий увидел множество фигур. Одна из них «паче всех сияше». Исаакию приказали поклониться этому «паче всех сияше» как Христу, что подвижник и исполнил. Бесы «клич велий сотвориша: наш еси Исаакие!» Вся келия наполнилась бесами, которые играли «в сопели, тимпаны и гусли». Бедный Исаакий «начаша с ними скакати и плясати на мног час. Бесы, утрудивши его, оставили еле жива суща». На другой день подвижник был еле жив. Иноки «Исаакия мняше мертва быша». В продолжение двух лет Исаакий был расслаблен, постоянно лежал и за ним ухаживали иноки. Только на третий год наступило улучшение. «Он же, помалу взирая на других, вкушаше хлеба и так научишася ясти»4.