Глава 9.

Сыто выдохнув, мы вдвоём отвалились от скатерти. Василий Леопольдыч, чьё пузо теперь напоминало туго набитый пухом барабан, развалился на полу, блаженно щуря жёлтые глазища и громко мурча. Я же, попивая горячий сбитень прямо из чугунного ковшика, внезапно поймала себя на странной мысли. Я задумчиво прищурилась, скользя взглядом по коту.

Ещё вчера это был хоть и болтливый, но всё же весьма компактный котёнок-подросток. А сейчас передо мной лежал здоровенный котяра размером с собаку! Чёрная шёрстка лоснилась, лапы вытянулись, а на морде появилась такая солидность, что впору было обращаться к нему не иначе как “Ваше Котейшеств”. И когда это он успел так вымахать? Не на дрожжах же, в самом деле, да и пирожки он только сейчас уплетать начал.

– Вась, – позвала я, ставя ковшик на пол. – А ты в курсе, что у тебя габариты за последние сутки раза в три увеличились? Ты ж мне скоро по колено будешь!

Кот приоткрыл один глаз, лениво осмотрел свои мощные лапы и самодовольно фыркнул:

– А как же! Хорошего кота должно быть много. Это во мне, Ядвига, богатырская порода просыпается, как-никак моя прабабка у самого Святогора в светлице крыс гоняла. Она здоровая была кошка – под стать богатырю. А стресс, знаешь ли, способствует ускоренному взрослению организма!

Я только покачала головой, сомневаясь, что стресс способен превратить котёнка в здоровенного кота за считанные часы. Поднявшись, подошла к сундуку, где покоилось главное сокровище прошлой хозяйки избушки – тяжеленный, закованный в медь фолиант. Книга заклинаний.

Смахнув с обложки остатки пыли, уселась обратно на пол, положила тяжелую книгу на скрещенные ноги и принялась перелистывать пожелтевшие, хрустящие страницы.

Чего тут только не было! Прошлая ведьма, а то и не одна, явно знала толк в колдовстве.

Для некоторых зелий и наговоров требовались такие простые вещи, что хоть сейчас в лес иди: корень лопуха, да сушеная жаба, да роса утренняя. А вот для иных... Я только присвистнула, читая состав: “Слеза трёхглавого Змея, пролитая от неразделённой любви к царевне”, “Перо Жар-птицы, вырванное в ночь на Ивана Купалу без перчаток”, “Пыльца со спящего лешего”. Это ж где такое сыскать-то?!

Зато некоторые заклинания изрядно подняли мне настроение.

– Глянь-ка, Вась! Заклятие от плешивости! – хмыкнула я, зачитывая вслух. – “Чтоб на лысине как в лесу густом, мох колосился, да волос вился. Взять репейник жгучий, растереть с помётом летучей мыши и втирать до покраснения”. А вот от выпадения зубов – “Щелкунчик дубовый”: нужно грызть кору столетнего дуба и приговаривать: “Крепки пеньки, остры клыки, как у волка-серого, ни единого порченого!”. Забавная была колдунья, с юморком.

Я перевернула ещё одну страницу и вдруг замерла. Взгляд зацепился за витиеватый заголовок: «Очищение шёрстки животины домашней от скверны, сажи да пыли дорожной».

– О, Вась... – протянула я, не сдержав смешка. – А тут, оказывается, есть заклинание, которым можно было тебя почистить. Просто ладонью провести да пару слов шепнуть. И не нужно было бы тащить тебя к ручью и сажать в ледяную воду!

Васька, до этого момента увлечённо вылизывающий левую заднюю лапу, застыл. Лапа медленно опустилась на пол. Глаза кота округлились до размеров медных пятаков, а усы возмущённо встопорщились.

– Что?! – взвизгнул он, подскакивая на месте. – То есть как это – “заклинание”?! То есть я, кот с тончайшей душевной организацией, принимал ледяные ванны, трясся от холода до потери пульса, чуть не отдал концы от воспаления легких, а ты... ты просто могла почистить меня, помахав своими ручонками?!

– Ну, Вась, я же не...

– Изверг! – трагично выдохнул кот, прижимая лапу к груди. – Садистка с дипломом! Ты всё это нарочно задумала! Захотела поиздеваться над бедной, беззащитной сиротинушкой! Хотела посмотреть, как я околею в студёной воде, да?! Ох, за что мне это всё, за какие прегрешения в прошлой жизни?!

– Да тише ты, горе луковое! – я примирительно выставила руки вперёд, стараясь сдержать улыбку. – Да кто ж знал, что в этой книге-то написано? У меня ж времени не было фолианты изучать, когда нас избушка по буеракам носила! Ты посмотри на себя – какой красавец стал! Шёрстка блестит, сам чёрный, аки смоль!

Я протянула руку и ласково почесала его за ушком.

Васька попытался было отстраниться для вида, но природа взяла своё – он прикрыл глаза и невольно затарахтел.

– Ладно, – буркнул он минут через пять, окончательно разомлев. – Прощаю. Но с тебя двойная порция сметаны на ужин. Давай лучше искать, с чего меня так разбарабанило. Не верю я в этот “стресс”.

Кот подобрался поближе, сунул свой мокрый нос прямо в книгу, и мы принялись изучать страницу за страницей. Избушка, казалось, тоже заинтересовалась: она перестала переминаться с ноги на ногу, тихонечко закудахтала и, скрипя половицами, словно прислушалась к нашему бормотанию.

– Вот! Тормози! – вдруг мявкнул Василий, хлопнув увесистой лапой по пергаменту.

Я всмотрелась в текст.

“Зелье Роста Богатырского. Ежели кто испьет или снаружи обольётся, тотчас в рост пойдет неудержимо. Вид имеет серый, мутный, тягучий, а смердит болотом гнилым да плесенью”.

Мы с Васькой медленно переглянулись.

– Серая... жидкость... – севшим голосом проговорила я.

– Воняла болотом... – подхватил кот, нервно сглотнув.

В памяти живо всплыла картина: когда избушка устроила тот безумный танцевальный фортель с подскоком, с одной из полок сорвался маленький пузатый глиняный кувшин. Он разбился вдребезги аккурат над головой Василия, щедро окатив его мерзкой серой жижей!

– Так вот почему ты так вымахал! – ахнула я. – Ты ж в этом зелье чуть ли не искупался!

Я торопливо опустила глаза в книгу, чтобы дочитать рецепт до конца. И чем дальше я читала, тем шире открывался мой рот.

– “...А кто зельем сим окроплён будет, – прочитала я вслух, чувствуя, как холодеют руки, – тот в прежний вид свой малый вовек не воротится. Ибо зелье сие оборотной силы не имеет, противоядию не подвластно, и быть тому животине или человеку крупным до скончания дней своих”.

В избе повисла звенящая, тяжелая тишина.

Избушка на курьих ножках, до этого тихонечко кудахтавшая себе под нос, поперхнулась и затихла, словно боясь лишний раз скрипнуть бревном.

Я медленно подняла глаза на Леопольдыча.

Огромный чёрный котяра сидел, уставившись в одну точку пустым, немигающим взглядом. Его усы мелко-мелко дрожали.

– Навсегда... – пискнул он совершенно не богатырским голосом. – Это что же... это я теперь...

Он посмотрел на свои здоровенные лапы, потом на хвост, толщиной с моё запястье, и начал бессвязно бормотать:

– Я же был изящен... я был лёгок, как пушинка... я мог в крынку со сметаной целиком поместиться! А теперь?! Ядвига... скажи, что это шутка! Скажи, что старуха опечаталась!

Он пошатнулся, глаза съехались к переносице.

– Ох, матушки... Несите валерьянку вёдрами… – просипел Василий, закатил глаза, прикладывая лапу ко лбу, и с тяжелым стуком, от которого избушка ощутимо вздрогнула, завалился на бок, имитируя обморок.

– Симулянт, – хмыкнула я, снова углубляясь в чтение книги.