Глава 10.

На следующее утро мы с Василием Леопольдычем синхронно торчали в окне, подперев подбородки. Точнее, я подпирала подбородок кулаком, а Васька, заняв собой добрую половину подоконника, философски возлежал на скрещенных пудовых лапах.

Пейзаж за окном энтузиазма не вызывал. Сухие, скрюченные заросли торчали во все стороны, словно кости огромного скелета. Небо висело низко, цвета лежалой портянки, а вокруг царили такие густые, вязкие сумерки, что глаз начинал дёргаться.

– М-да, – глубокомысленно изрек кот, брезгливо дёрнув левым усом. – Аналитика неутешительная, Ядвига. Судя по всему, наша недвижимость на курьих лапах – лучшее жильё во всей этой вашей Тьмутаракани. В лесу-то, похоже, даже поганки от тоски повесились. Вот почему вся местная фауна в виде пауков-переростков и тараканов с палец толщиной ломанулась к нам на ПМЖ!

При упоминании насекомых Васька содрогнулся так, что подоконник жалобно скрипнул. Его тонкая душевная организация и врождённая аристократическая брезгливость категорически не принимали наличия соседей с количеством лап больше четырех.

Я, глядя на его сморщенную, как печеное яблоко, мохнатую морду, мстительно хохотнула.

– Ну что, Ваше Котейшество, дюже смелый потомок крысоловов? Время прогуляться! Пойдем на разведку – посмотрим, что к чему.

Одно я знала совершенно точно: Академию я с отличием заканчивала, и в эту дыру по распределению прилетела явно не для того, чтобы шмон в избушке наводить да сутками у окошка куковать, ожидая с моря погоды. Рано или поздно с местом отбывания... тьфу, то есть прохождения службы, знакомиться придется. К тому же у меня была вполне конкретная, хозяйственная цель.

– Травки надо собрать, мыло сварить, – решительно заявила я, спрыгивая с лавки и поправляя юбку. – А то тот кусок, которым я тебя вчера от сажи отдраивала, воняет так, словно в нем стадо скунсов померло! У меня до сих пор в носу свербит.

Кот от идеи покидать безопасную избушку предсказуемо в восторге не был. Он вцепился когтями в подоконник и начал вещать о том, что у него, вообще-то, лапки, и в пыли он пачкаться не намерен. Но тут из-за печки раздался тихий, дребезжащий смешок – видимо, местный домовой проснулся и оценил Васькину отмазку.

Глаза кота расширились. Он пулей слетел с окна и, обгоняя меня на повороте, стрелой вылетел за дверь. Я едва успела сапоги натянуть да куртку накинуть.

Когда догнала его уже на приличном расстоянии от избы, Василий сделал вид, что так и было задумано.

– Я просто... э-э... проверял периметр! – торжественно и слегка запыхавшись, заявил этот мохнатый симулянт. – Не могу же я отпустить тебя одну в эти жуткие заросли! Мало ли что... Прабабка-то моя, как-никак, у Святогора...

– Служила, помню-помню, – хмыкнула я. – Вперед, богатырь. Смотри, мышей не затопчи.

А топтать было некого. Как и поляна вокруг избушки, лес оказался абсолютно сухим и безжизненным, словно кто-то гигантским насосом выкачал отсюда все соки. Под ногами противно, как старые сухари, хрустела опавшая листва. Сухие ветки коварно цеплялись за подол, ломаясь с таким оглушительным треском, что шерсть на Васькиной спине то и дело вставала дыбом, превращая его в гигантский черный ершик для унитаза.

Этому «смельчаку» на каждом шагу мерещились призраки ужасных мышей-мутантов, готовых жестоко отомстить ему за всех съеденных в прошлых жизнях сородичей. Он то и дело припадал к земле, смешно отклячивая свой мохнатый зад.

Я же шла и тихо кипела от возмущения.

Что вообще стряслось с местной экологией?! Начало лета на дворе! Всё Тридесятое царство сейчас цветет, пахнет, пчелки жужжат, русалки на ветвях загорают. А тут? Вечные сумерки и сухостой.

Продвигаясь сквозь этот гербарий, я по форме засохших, скрюченных листьев узнавала деревья: вот дуб-инвалид, вот орешник лысый, вон ольха и дикая яблонька, похожая на корявую клюку. Мне стало до слез обидно. Я ведь так мечтала о другом! На выпускном в Академии ректор так сладко пел про цветущие луга, звонкие ручьи и благодарных лесных жителей! А мне досталась Тьмутаракань в состоянии глубокой клинической смерти.

– Ядвигушка, – жалобно подал голос Василий, путаясь у меня под ногами. – А может, ну его, этот гербарий? Чего по темноте шариться? Вдруг тут волки? Или медведи-шатуны? Давай вернемся, я тебе сам спинку потру... старым мылом! Я потерплю вонь, честно!

– Вася, при твоих нынешних габаритах волки должны тебе дань платить и дорогу уступать, – подшучивала я, не сбавляя шага. – Не ной. Ищи мне ромашку или мыльный корень!

Я внимательно вглядывалась в землю, расковыривая носком сапога шуршащую листву, но – ничего. Ни единого зеленого росточка. Мое разочарование росло в геометрической прогрессии. Ни корня, ни цветов, ни даже захудалого мухомора! А как, простите, зелья варить и заклинания творить, если у меня из ингредиентов только пыль да кошачья шерсть?!

Блуждая в полумраке, приправленном каким-то сизым туманом, я так увлеклась поисками, что потеряла бдительность. Нога вдруг наступила на что-то предательски скользкое (и где только нашла лужу в этой суши?!). Сапог поехал вперед. Я, чтобы не пугать и без того нервного кота своими воплями, попыталась сгруппироваться, но гравитация оказалась бессердечной стервой.

Взмахнув руками, как мельница, я кубарем полетела в заросший овраг.

Собрав спиной все коряги и приземлившись на самое дно с грацией мешка с картошкой, я застонала и приподняла голову. И тут же замерла.

Прямо передо мной сидело ОНО.

Существо было жутко худым, с серо-коричневой кожей, которая висела сухими струпьями, будто с полусгнившей осины неаккуратно содрали кору. Руки и ноги напоминали сучковатые палки. Из одежды – только жалкая набедренная повязка из трех сухих кленовых листьев (и те держались на честном слове). Тусклые серо-желтые глаза смотрели на меня болезненно и обреченно, а на голове торчали редкие, изломанные прутики, заменявшие волосы.

Мы смотрели друг на друга секунды три. А потом началось.

Я, не выдержав, завизжала так, что где-то в соседнем княжестве наверняка осыпалась хвоя.

Существо от страха затрещало и зашуршало, как загоревшаяся поленница.

А сверху раздался истошный боевой вопль:

– ЯГУСЯ, Я МЧУСЯ!!!

Небо потемнело. Огромная черная туча весом в добрый центнер рухнула с края оврага аккурат на меня.

– КХЕ! – только и смогла выдавить я, когда тяжеленный котяра выбил из моих легких весь воздух. Звезды из глаз посыпались такие, что осветили овраг лучше любого факела. Васька вцепился мне в плечи когтями и зашипел на существо, раздувшись до размеров небольшого медведя.

Существо вжалось в корни, прошелестело пересохшими, потрескавшимися губами и выдало:

– Ты... кто... чудо... вище?

Я аж поперхнулась. Скинув с себя кота, который всё ещё пытался делать страшное лицо, я села, выплевывая изо рта сухой мох и отряхивая волосы от набившихся палок и чьих-то прошлогодних гнезд.

– Кто чудовище?! Я чудовище?! – заикаясь от возмущения, промямлила я. – Да я дипломированная ведьма! Яга, между прочим! А ты сам-то кто такой будешь, пень трухлявый?!

Существо моргнуло сухими веками, подалось вперед и вдруг всхлипнуло.

– Леший я... Местный...

Матушки-светы! Да я ж его едва не кинулась обнимать! Леший! Хозяин леса! Правда, видок у него был такой, что краше в гроб кладут, но всё же!

Услышав, что я – новая ведьма-хранительница, Леший задрожал всеми своими сучками. Из его тусклых глаз выкатилась единственная пыльная слезинка. Он рухнул передо мной на свои палочки-колени и запричитал так, что листья на его повязке жалобно затряслись:

– Хранительница... Дождались... Слава Перуну, Макоши и всем богам по списку! Ты ж теперь всё исправишь! Тьмутаракань вылечишь, скверну изгонишь! – Он закашлялся, сыпля на землю древесную труху. – А я всё, отживаю своё... Сохну. Ты слушай, Ягишна, запоминай... Как помру, компас из мха на мне не ищи, он сгнил еще в прошлом веке. Медведям скажи, чтоб не бузили, а кикиморам...

– Отставить панику! – рявкнула я, поднимаясь на ноги и решительно отряхивая юбку. – Никто тут помирать не будет в мою смену! Я тебе не для того сюда прислана, чтобы инвентаризацию сухостоя проводить!

Я было схватила обалдевшего Лешего за сучковатую руку (чуть не отломав ему палец, упс) и потянула наверх.

– Васька! Завязывай шипеть, бери деда под мышку, если он сам не дойдет! Домой идем! Будем в гримуаре ответы искать, как вашу богадельню реанимировать!

– Что ты, ведьмушка, – запричитал Леший, – нельзя меня от корней то отрывать. Помру, не додюжу до опушки. Здесь низинка, хоть чуточку, но жить можно. Здесь ждать буду.

Кот перестал изображать саблезубого тигра, брезгливо понюхал Лешего и философски вздохнул:

– Да уж.. без валерьянки здесь не разобраться!

– Дома получишь, герой! – скомандовала я, чувствуя, как внутри разгорается настоящий азарт. Тьмутаракань, значит? Скверна? Ну держитесь, темные силы. Молодая Яга выходит на тропу войны, и у нее есть огромный кот и здоровенный медный фолиант. Мало не покажется!