Глава 29 Сколько веревочке ни виться

Дарий

Правда скрывается в самых

неожиданных местах.

© к/ф «Тайна в их глазах».

Стоило мне поведать Рее о произошедшем несчастье, как атмосфера в покоях резко переменилась. В один момент стало темнее, несмотря на множество горящих свечей, тоскливее и как-то безнадежно, что ли. В глазах истинной поселилась неизбывная тревога, граничащая с паникой, и я принялся мысленно корить себя за то, что не придержал информацию.

Хотя… рано или поздно Ри все равно бы обо всем узнала. Пусть лучше от меня, чем от кого-то постороннего.

— Не изводи себя, родная. Блум получает самый лучший уход и необходимую помощь. Я уверен в том, что скоро все наладится.

Я перетащил Рею к себе на колени, прислонился щекой к ее макушке и начал баюкать, словно маленького ребенка, которому привиделся кошмар. Я гладил ее озябшие запястья, целовал плечи и делился магией, каплю за каплей прогоняя стылый холод, сковавший внутренности моей любимой женщины.

Только вот Ри никогда не была наивной глупышкой и с легкостью могла связать причины со следствием.

— Это происшествие с Мелиссой случайность или закономерность? Она может быть причастна к убийствам?

Странно или нет, но те же вопросы я задал брату, пока его мозгоправы недоуменно переглядывались, растерянно шептались и обсуждали, что стало отправной точкой для внезапного обморока адептки.

— Не думаю. Константин и его ищейки ничего не обнаружили в памяти твоей подруги. По крайней мере, в тех пластах, куда они дотянулись. Проникать глубже они не рискнули, слишком опасным мог быть эффект от их вмешательства.

— Это все похоже на жуткий сон, — Рея всхлипнула и прильнула ко мне теснее, утыкаясь носом в шею.

— Который непременно закончится. Просто нам всем нужно немного потерпеть. Останешься сегодня со мной?

— Конечно.

Даже если бы ответ был иным, я бы все равно не отпустил свою истинную. Не тогда, когда злоумышленник свободно разгуливал по Академии и виртуозно избегал разоблачения. Я погасил свечи привычным жестом, уложил Рею в постель и сам лег рядом. Обнял ее крепко, прижался грудью к ее спине и устроил ладонь на плоском животе. Так мы и уснули, сплетшись в единое целое, с верой в лучшее будущее и робкой надеждой на то, что вскоре все разрешится.

А утро принесло новые допросы и очередные треволнения. Еще один маг, воздушница с короткими пшеничными волосами и выбритыми висками с третьего курса потеряла сознание, стоило менталистам пробиться сквозь ее защиту. Правда, быстро пришла в себя. Выпускник с факультета некромантии едва не поднял учебное кладбище, так сильно перевозбудился. Худой нескладный целитель с перепуга перепутал потоки и погрузил сам себя в продолжительный сон.

В общем, каждый из студентов реагировал на не слишком приятное воздействие по-разному. Но ни один из них не походил на кровожадного маньяка. Артефакт исправно записывал чужие воспоминания, но картинка по-прежнему не складывалась.

Когда с опросом адептов было покончено, брат и его подчиненные переключились на преподавательский состав. Первым в кабинет ректора, который был отдан для нужд следствия, пригласили профессора истории. Сухонький маг обвел нас всех неодобрительным взглядом, пробормотал что-то вроде «О времена, о нравы!» и принялся распекать Константина.

— Вы понимаете, что срываете учебный процесс? Студенты вместо того, чтобы готовиться к предстоящему зачету и впитывать знания, шарахаются по Академии бледными тенями. Мы отстали от учебного плана на целых четыре дня. Это немыслимо! Я буду жаловаться.

— Ректору?

— Самому императору!

Грозно выплюнул преподаватель, пытаясь прожечь на месте наследного принца дыру, а мой обычно невозмутимый брат впервые за долгое время растерялся и не нашелся с ответом. Если бы ситуация не была настолько критичной и серьезной, я бы, наверное, рассмеялся. Никто в государстве не мог поставить главного дознавателя в тупик, а низенький сухощавый старик справился с этой задачей мастерски. За какие-то пять минут.

Вторым в нашем списке значился куратор Реи и мой бывший наставник. Арт, как и всегда, излучал спокойствие и непоколебимость. Он был готов сотрудничать, ничего не утаивал, напротив, пытался сосредоточиться на деталях и ничего не упустить. Он рассказывал обо всем подробно и обстоятельно, строил догадки и вместе с нами разрабатывал версии. Уж в ком, в ком, а в де Бри я не сомневался. Он отличался прямотой и бескомпромиссностью и никогда бы не нанес удар в спину.

Третьей нас посетила Виктория. Она грациозно опустилась на свободный стул, мягко склонила голову набок и грустно улыбнулась. Если бы супруга Арта захотела, никто бы из присутствующих здесь магов не смог сломать ее охранки. Но она без колебаний опустила щиты и предстала перед нами, как раскрытая книга.

— Я поделюсь всем, что видела. Надеюсь, это поможет.

Образы, которые транслировало ее воображение, мало чем отличались от тех, что принадлежали Рее. Разве что углом обзора и какими-то незначительными мелочами, что, к сожалению, не приближало к разгадке.

К обеду четвертых суток ищейки изрядно вымотались, но не собирались останавливаться. Следующим они пригласили Этьена Фабри. Он появился в комнате, окутанный едва различимой дымкой тумана, и устало опустился в кресло. Крейг, тот менталист, который настаивал на проверке Реи, потянулся к нему, но Мрак предостерегающе покачал головой.

— Не советую лезть в мой разум. Не вывезешь, — Этьен прищурился, скользнув взглядом по подобравшимся магам, и с тенью обреченности проронил. — Никто из вас не вывезет.

Я знал Мастера Теней не первый год и прекрасно понимал, что он не бравирует поселившейся в его душе тьмой, не шутит и не преувеличивает. Но молодой мозгоправ был слишком самонадеянным и горячим, чтобы смирить гонор и трезво оценить опасность, которая могла поджидать его в чужом рассудке.

В ответ на предупреждение парень лишь самонадеянно ухмыльнулся, коснулся Фабри магией, а в следующую секунду едва различимый вихрь смел его со стула и прижал к полу. Крейга скрутило и скрючило, прожилки его вен почернели и набухли, мы же все впали в ступор. Смотрели, как амбициозный менталист катается по полу, воя от боли, и попросту не знали, что предпринять.

Единственным, кто смог разрешить ситуацию, оказался Этьен. Он молниеносно вскочил со своего места, схватил подопечного брата за шкирку и отвесил тому хлесткий подзатыльник.

— Рви связь, идиот!

Как ни странно, грубое воздействие возымело эффект ледяного душа. Парень обрубил установленный им же канал, болезненно выдохнул и сполз к ногам Мрака, обливаясь холодным потом.

Когда все вернулось к исходным вводным — Крейга напоили восстанавливающим зельем и уложили на свободный диванчик в дальнем углу комнаты, я стер ироничную ухмылку с физиономии, а Фабри растекся по предназначенному ему креслу, Константин достал хорошо знакомый всем присутствующим артефакт.

— Не возражаешь?

— Нет, — Этьен легкомысленно пожал плечами и без промедления дотронулся до реликвии, предварительно макнув молодых менталистов в их поспешность и не сдержанность. — Я бы и так показал и рассказал все, что мне известно. Но вам же было важнее доказать, что я ошибаюсь.

Сокурсница пострадавшего мозгоправа гневно сощурилась и открыла рот, чтобы что-то возразить. Но не успела вымолвить и слова, как кабинет заволокло дымно-сизым туманом, и нас всех словно затянуло за грань. Смотреть на изнанку чужими глазами было странно, но познавательно. Мы вместе с Фабри бродили извилистыми тропами, рисовали неизвестные никому из нас руны кровью и в каждом месте преступления натыкались на непреодолимую стену, отрезавшую нас от слабо читаемого следа, тянущегося вдаль.

Это были самые странные воспоминания, которые нам довелось увидеть за последние четыре дня. Но и они лишь подкидывали новые неразрешимые вопросы.

— Что скажешь, Мрак? Тебе единственному удалось хотя бы уловить обрывки ауры. Кто это? Старый опытный маг, проведший запретный ритуал? — брат хищно втянул воздух, просчитывая в уме десятки вероятностей и не отметая даже самых сюрреалистичных, все же остальные напряженно застыли, пока Этьен барабанил длинными аристократичными пальцами по подлокотнику и хранил молчание.

— Не знаю. Не уверен. Это может быть кто угодно. Отчаявшийся некромант, решившийся на смертельно опасный обряд. Или кто-то из выгоревших, кому обещали вернуть силы, но обманули. Или какой-то молодой дурак, по ошибке влезший в запретную секцию библиотеки и обнаруживший черный гримуар. А может, кто-то, увешанный амулетами с ног до головы.

— А, может, сам ректор? — запальчиво воскликнула девушка-ищейка, и в помещении повисла запредельная тишина, хоть оно и было укрыто надежным пологом.

Предположение было безумным, но приходило в голову каждому из нас. Я крутил его последних пару дней, видимо, и Константин тоже рассматривал подобное развитие событий. Брат растрепал волосы пятерней, выдержал небольшую паузу и сосредоточенно произнес.

— Есть один способ проверить. Если Юлиус воспользуется собственной неприкосновенностью и откажется дать показания, скорее всего, он виновен.