Пиарщика прогнали из его собственного кресла, но он не ушел и остался стоять за спиной шефа. Дуров по-прежнему плевал на личные границы подчиненных. Как когда-то он без разрешения выхватывал у них смартфоны, чтобы быстро протестировать новую опцию в приложении, так и сейчас продолжал себя вести подобно актеру на троне.
«Актер на троне» – так называлась книжка его отца, Валерия Дурова, которую он издал за свой счет. Будучи профессором-античником, отец подготовил нечто вроде биографии римского императора Нерона.
Невозможно не заметить, что на Нероне как влитая сидела модель лидерства, которая ужасно навредила человечеству, – харизматический трибун. Сын Валерия Дурова, сказавший как-то, что одна из целей его жизни никогда не расстраивать отца, перепридумывал ее для новой эпохи.
Устроившись в кресле пиарщика, Дуров начал печатать релиз для медиа. В тот день, 22 января, кто-то из усмановцев или банкиров, обслуживавших сделку, рассказал журналистам, что тотема попросили побыстрее избавиться от акций «ВКонтакте». И сделать это ему пришлось потому, что другие акционеры прижали его из-за успеха Telegram. Мол, невозможно сидеть на двух стульях – как бы оземь не грянуться.
Но Дуров не хотел сдаваться и признавать, что его дожали и он теряет свои полученные с нуля 180 млн пользователей. И тогда он мгновенно придумал маневр для отвлечения глаз. Попросив об анонимности, он написал нескольким журналистам, что из компании ушел вице-президент и его старый друг – Илья Перекопский. Тот самый, который обожал коллекционировать деньги.
Это было правдой: Перекопский уходил. Когда журналисты спросили у него, в чем причина, он ограничился репликой, что нет сил смотреть на происходящее в компании. Реплика выглядела так, будто вице-президент сокрушается и намекает на хаос, спровоцированный тем, что на вечеринку университетских друзей вломился Сечин в маске Щербовича.
Журналисты отправились за разъяснениями к Дурову, и тот продолжил лицедействовать. Развалившись в кресле изгнанного пиарщика, он перекидывался шутками с Равдоникасом (позже тот тоже ушел из «ВКонтакте» в Telegram). Одновременно тотем копировал один и тот же комментарий сразу нескольким изданиям.
Разрешив цитировать себя как «источник внутри "ВКонтакте"», Дуров написал, что Перекопский уходит по причине своей неэффективности на посту главного финансиста соцсети. Но это лишь мнение одного из акционеров, а конкретно в штабе «ВКонтакте» считают, что такой вердикт несправедлив.
Медиа опубликовали свои статьи, посвятив слухам о поражении Дурова лишь пару скромных фраз. Тотем, безусловно, был рад такому раскладу. Никто из журналистов не догадывался об истинной причине ссоры университетских друзей.
Дуров давно приметил, что один из поставщиков услуг для «ВКонтакте» серьезно завышает цены, а вице-президент по финансам Перекопский на них на удивление легко соглашается. Дуров решил разыграть нехитрую, но по-своему изящную комбинацию. Разъяснив поставщику, что знает о его махинациях, он дал понять, что закроет на них глаза, если тот в дальнейшем будет отвечать на его вопросы о настроениях других ключевых менеджеров компании.
В подобные игры Дуров ввязался из-за чрезвычайного сгущения облаков над ним той самой осенью 2013 года. В штабе на Невском началось брожение умов – а что будет, когда Павел продаст акции? Кто будет руководить, если он уйдет?
Вскоре поставщик сообщил, что группа менеджеров во главе с Перекопским обсуждает с Щербовичем и другими акционерами кандидатуры самих себя как новых управляющих «ВКонтакте». При этом, к сожалению, но не к удивлению Дурова (что он неоднократно подчеркивал), его студенческий товарищ нелицеприятно отзывался о нем и другие поддакивали. А что хуже всего – эта ячейка заговорщиков практиковала то, что Дуров ненавидел: употребление психоактивных веществ.
«Илья стремительный и энергичный, наговорил неосторожных вещей, – сказал мне Дуров. – Он часто верит, что люди, с которыми он общается, на его стороне. А зря… Это много раз подводило».
В кратчайшее время Усманову, Стрешинскому и Таврину была живописана картина сомнительных деяний вице-президента. Те потребовали доказательства, тут же получили их и вызвали Перекопского. Аргументы того не произвели должного впечатления, и последовала стремительная отставка.
Но если с поставщиком-информатором Дуров разорвал отношения, поскольку тот предал заговорщиков, то с самим Перекопским – нет. Когда замаячили перспективы выхода на публику со своей криптовалютой, тотем опять взял его на борт Telegram. «Дружба закончилась, но взаимодействовать можно, если осторожно, – пожал плечами Дуров, когда я его спросил, не опасается ли он повторения истории. – Такие люди при определенных ограничениях могут быть очень эффективны». Дуров рассуждал чисто прагматически: недостатки Перекопского ему были известны еще по университету, зато тот был незаменим на переговорах с инвесторами и чиновниками.
Впрочем, все это я узнал гораздо позже, а тогда, январским вечером 2014 года, тотем надел пальто и бейсболку, и мы отправились под снегопадом в «Террасу». На Невском Дуров будто растерял всю свою самоуверенность и начал оглядываться, опасаясь слежки.
Когда мы сели за стол, откуда просматривался весь зал, он рассказал мне о давлении на него из-за Майдана, о встрече с Путиным, а затем – по-настоящему увлекшись – о превращении Telegram в отдельную галактику.
Идея Дурова была такова. Настало время не просто платформ (соцсетей, мессенджеров, торговых площадок), которые дают людям «не рыбу, но удочку», то есть предоставляют возможность искать друзей, делиться воспоминаниями, продавать вязаные носки и т. д. Нет. Настало время превращения этих платформ в обособленные галактики.
Если представить возникновение всеобщего доступа к интернету как момент Большого взрыва, то через 30 лет после оного можно было констатировать, что в итоге образовались две крупнейшие вселенные: Apple и Google. В этих вселенных вращаются галактики (приложения), которые платят им, так сказать, ренту за проживание, пропитание и защиту от воров в их пределах. Telegram должен был стать одной из таких галактик, только очень крупной и автономной, со своими играми, кинотеатром, валютой и т. д.
При обсуждении природы и моделей заработка таких платформ медиаисследователи, политологи, экономисты и антропологи сломали три горы копий. Наиболее любопытной (несмотря на критику и слева, и справа) мне кажется идея экс-министра финансов Греции Яниса Варуфакиса, который уподобил интернет-гигантов феодалам, а не обычным рантье или старомодным капиталистическим корпорациям. Варуфакис считает Amazon, X, Alibaba, Facebook и других гигантов лендлордами, которые не изымают излишки у своих крестьян напрямую, а действуют много хитрее.
Крестьяне (то есть мы, пользователи) служат феодалам-платформам, причем двояко. С одной стороны, наши эмоциональные посты, фотогалереи и сторис в инстаграме используются как топливо для двигателей тех же Facebook и X, продающих наше внимание рекламодателям. А с другой – технофеодалы позволяют своим вассалам-купцам (например, интернет-магазинам) зарабатывать на нас, продавая нам всевозможные товары и услуги. При этом сами феодалы анализируют наше поведение и за отдельную плату снабжают купцов знанием, как и когда мы решаем приобрести какую-нибудь вещь и как вообще движутся потоки покупателей.
Так считает Варуфакис, но если присмотреться к реальности образца 2025 года, то хочется развернуть модель «технофеодализма» («когнитивного феодализма», «цифрового феодализма») в другую сторону.
Помимо Google и Apple, колоссальных платформ вроде Facebook и Telegram, а также пользователей-крестьян вроде нас и вассалов-буржуа в виде интернет-магазинов, есть еще один класс действующих лиц: государства. Они могут силой вмешиваться в дела бизнеса любого масштаба, и все без исключения гигантские компании вкладывают деньги в лоббизм и установление отношений с влиятельными бюрократами.
Поэтому систему, в которой Дуров начал строить Telegram, разумно назвать гибридом капитализма с сильными игроками-государствами и чертами феодальных отношений в условиях бешено растущей онлайн-экономики, которую драйвили не производители, а платформы-рантье, подобные той же Telegram.
Можно ли проще обрисовать пейзаж, в котором стартовал Telegram, и ситуацию с нынешней, оцифрованной почти целиком экономикой? Нет, чрезмерные упрощения более невозможны. Реальность стала слишком сложной, и загнать ее в рамки простых объяснительных моделей и придумать один термин вроде технокапитализма уже нельзя. Хотя разобраться в причудливой спайке интересов власти и бизнеса и понять, что же такое перед нами, можно.
Так или иначе, Павел Дуров хотел шагнуть в еще не построенный, только складывающийся мир будущего и поработать одним из его архитекторов. Его цель была довольно прозрачна: создать внутри вселенных Apple и Google самодостаточные галактики-приложения Telegram, которые привлекали бы и оставляли в своих тенетах все новых и новых пользователей.
Иллюзий, касающихся глобальной независимости Telegram, у него не было. На создание новой вселенной, которая могла бы стать третьей по размеру после iOS и Android, у Дурова не нашлось бы денег. Поэтому он довольствовался идеей давать пользователям внутри Telegram все, что им нужно для удовлетворения их потребностей в коммуникации, шопинге и развлечениях, и тем самым строить свой мессенджер как информационную инфраструктуру их жизни. Оплатить налоги, купить одежду, перевести долг другу одним кликом, заказать справку в госучреждении и доставку ужина на дом – все здесь, все делается за несколько секунд парой нажатий в боте.
Сейчас, в 2025 году, эта идея выглядит суперочевидной, но напомню, что наш с Дуровым разговор происходил 11 лет назад. Эксперты еще обсуждали статью Wired «Веб мертв» о гегемонии приложений во вселенных iOS и Android и делали ставки, успеет ли Microsoft создать свою вселенную для приложений (не успел).
К тому же Дуров выбрал довольно изощренный путь к могуществу. Когда он рассказывал мне для статьи в Forbes, что деньги – это виртуальная сущность и соревноваться, кто их больше заработает, не его вид спорта, он совершенно не лукавил. Дурова интересовала, конечно же, не гонка капитализаций, а власть.
В первую очередь власть над происходящим, власть собственной воли, свобода, позволяющая делать что-то свое, масштабное, при минимальной зависимости от тех же Apple, Google и государств и максимуме вседозволенности. Власть быть творцом, архитектором, креатором с большой буквы «К», в чьи дела никто не лезет. А во вторую очередь – власть над собственной жизнью, свобода быть личностью, не зависящей от каких-либо внешних воздействий.
Правда, скоро выяснилось, что путь к созданию своей галактики оказался устланным черными дырами.
В апреле 2014 года, готовясь окончательно покинуть «ВКонтакте», Дуров уже знал, что Щербович с благословения Сечина успел совершить следующий ход и выяснил, кто владеет тремя американскими компаниями, на которые были зарегистрированы разные части проекта Telegram. Затем Щербович купил у человека по имени Аксель Нефф эти фирмы. Дуров тут же подал иск в американский суд и объявил во всеуслышание, что Щербович вступил в сговор с Неффом, чтобы украсть у него компании, а затем с их помощью незаконно получить долю в самом Telegram.
Однако, кроме Неффа, в истории с предательством участвовал все тот же Перекопский. Конфликт старых товарищей в тот момент выглядел странно. Перекопский обвинял тотема в предательстве и трусости по отношению к «ВКонтакте». В частности, он заявил, что Дуров увел 15 лучших программистов в Telegram. Дуров сформулировал свой публичный ответ так: он сочувствует Перекопскому, поскольку тот, будучи вице-президентом «ВКонтакте» по финансам, был схвачен новыми акционерами за руку после махинаций и теперь принужден свидетельствовать против него. Даже хуже: Перекопский содействовал Щербовичу в незаконном приобретении американских фирм, которые он сам открывал по поручению Дурова для нужд Telegram…
Со слов тотема, история выглядела немного по-другому. Он и Перекопский познакомились с Неффом еще студентами в баре «Идиот» через общего друга-однокурсника. Спустя годы Перекопский предложил использовать это знакомство для регистрации Telegram вне России. «Это казалось разумным, – вспоминал Дуров. – UCP, увидев лично меня в совладельцах Telegram, могли бы начать бунтовать. Но я сам себя обманул… У Усманова была поговорка вроде того, что не надо слишком быстро бегать вокруг столба – сам себя догонишь и —[27] в жопу». Оказалось, что не без участия Перекопского у одного из акционеров компании, Щербовича, в руках оказались и данные американских фирм, и прямой доступ к их номинальному владельцу Неффу, который продал их UCP.
Никаких физических активов у этих фирм не было, но поскольку Telegram был зарегистрирован на них, то Apple принимала обновления только от этих юридических лиц. Дуров попал в ловушку: его разработчики больше не могли обновлять мессенджер – разве что веб-версию, а технические ошибки, заметные глазу пользователя, уже начали вылезать.
Единственной его надеждой оставался Усманов, который хотел безраздельно владеть «ВКонтакте». И если бы Усманову удалось провернуть сделку, то можно было бы договориться, чтобы в нее включили и выкуп американских фирм у Щербовича. Хотя об этом Дурову еще только предстояло договориться с олигархом, который шутил про маляву на зону. Так позиции тотема стали уязвимыми.
«Игорь Иваныч хочет меня изжить», – я не особенно изумился, когда на моем смартфоне высветилось это сообщение. Наконец-то абонент убедился во всем сам. А еще через несколько месяцев Дуров, ссылаясь на инвестбанкиров, проворачивавших сделку Щербовича и Славы со Львом, выражал уверенность в том, что в захвате «ВКонтакте» имелся мотив самого Сечина – напомним, правой руки Путина, человека, носившего за ним портфель и встречавшего его в аэропорту из поездок.
После потери американских фирм Дуров был уверен, что править в доме Зингера ему долго не дадут. К тому же на востоке Украины воодушевленные поддержкой Кремля сепаратисты во главе с отставным офицером ФСБ Игорем Стрелковым уже захватили Славянск, —[28]. Контроль над «ВКонтакте», чья месячная аудитория сравнялась с населением России – 140 млн пользователей, – был нужен Путину как воздух.
Осознав, что поднимается идеальный шторм, Дуров написал 1 апреля 2014 года пост о том, что отправил акционерам заявление об уходе. Затем он заявил, что это была шутка на День дурака, но акционеры воспользовались выходкой тотема и удовлетворили прошение. Это случилось ровно через 20 дней, то есть когда в Донбассе и на Луганщине уже полыхало.
Для сохранения лица Дуров отозвался об увольнении резко, сказав, что акционеры могли бы и лично сообщить ему эту новость, но ничего опротестовывать не стал. Все уже было решено. Тем более Усманов подтвердил свои намерения выкупить долю UCP и вместе с акциями «вызволить из плена» и американские юрлица Telegram.
Русскоязычный сегмент интернета мгновенно наэлектризовался спорами насчет того, что на самом деле стряслось с Дуровым и его детищем.
Еще через неделю вышла громкая статья: Дуров излагал «семь причин не возвращаться в Россию». На мгновение показалось, что сейчас все покровы будут сорваны, но при беглом просмотре текста стало ясно, что тотем обошелся теорией. В качестве первой причины Дуров указал «отсутствие системы честных и независимых судов, что сводит на нет предпринимательскую инициативу». По его мнению, судить надлежало только с участием присяжных. Еще более сильный привкус классической афинской демократии времен Перикла этому пункту придавало заявление, что «судьи должны избираться и отстраняться напрямую населением, а не назначаться чиновниками».
Второй резон не возвращаться звучал из уст Дурова так: в стране действует множество противоречащих друг другу законов, которые провоцируют коррупцию и замедляют экономический рост (тогда, в 2014-м, тотем еще явно не ставил под вопрос, является ли этот самый рост благом). Так или иначе, «страна нуждается в отмене большей части законотворческого балласта, принятого за последние 10 лет», – постулировал Дуров.
Дойдя до вопроса, как государству следует нанимать чиновников, он вдруг съехал с либертарианской колеи и написал, что необходимы «открытые конкурсы на государственные должности» – и это вместо отмены самого государства! «Посты должны распределяться на основе прозрачных механизмов, в том числе прямых выборов…» На третьем президентском сроке Путина это звучало как отписка или насмешка.
Затем Дуров доказывал, что надо отменить налог на добавленную стоимость и что «большая часть налогов, собранных в регионе, должна оставаться в нем самом, а не отправляться в столицу». А последний пункт звучал совсем как трюизм для тех, кто хотя бы раз слышал слово «децентрализация». Поэтому многие прошли, покачав головой, мимо – и, на мой взгляд, зря.
Дуров нащупывал свою меру популизма, настраивал прицел публичной риторики: в кого она должна попадать? Насколько образован и просвещен должен быть этот адресат? Ответ был, кажется, найден именно в посте о возвращении и звучал так: поскольку попасть во все страты общества невозможно, следует как можно проще объяснять сложные сущности. Примерно этому он учился, читая эссе Пола Грэма, но теперь уже в глобальных масштабах: Telegram вырос до 50 млн пользователей, которые отправляли миллиард сообщений в день.
Но самым любопытным в абстрактном посте Дурова, самым острым и незамеченным противоречием было требование «отмены феодальных пережитков»: воинской повинности, загранпаспорта, прописки.
Новый феодал (точнее, феодал второго порядка, создавший свою цифровую галактику, но не вселенную) критиковал рудименты старинного землевладельческого строя. То есть так же, как и средневековые лендлорды, он давал людям бесплатно пользоваться неким пространством, которое мог на разных основаниях отнимать (например, закрыть канал из-за спама), и за какие-либо опции, помимо самых необходимых, собирал аналог излишков – деньги (за платную версию Telegram с расширенными возможностями). При этом с купцов – например, разработчиков платных игр – собирал налог в виде отчислений.
Однако самым интересным было даже не это. Еще 10 лет назад Дуров понял: как в мировой истории феодальный строй исчез и после технической революции появились государства, какими их привыкли видеть мы, так и Telegram следует самому становиться государством, но цифровым. Со всем его обслуживанием граждан – только не физических, а состоящим из тех же самых действий, но в «облаке» (самый простой пример: получить справку). Со своими деньгами, со своими дата-центрами, хранящими и распределяющими информацию. И все эти мощности, физические активы, должны быть, насколько возможно, своими, чтобы Telegram не зависел ни от какой другой внешней силы.
Примерно тот же подход Дуров исповедовал в последние годы управления «ВКонтакте», сажая березки на торжественных открытиях новых дата-центров, принадлежащих Славе и Льву. Однако теперь он решал задачу в глобальном масштабе, и вместо менеджеров треш-холдинга, а также мало что соображавших в интернете Усманова, Щербовича и Путина ему противостояли бюрократы и финансисты высочайшего класса.
За считаные месяцы до —[29] Крыма и охлаждения больших венчурных игроков к российским проектам Дурову удалось вытащить деньги из «ВКонтакте» и вложить их в Telegram. Правда, на этот капитал нельзя было купить симпатии бенефициаров старого миропорядка. Прежняя постколониальная экономика отчаянно сопротивлялась либертарианской свободе от контроля сильных государств, и Дуров пока еще не догадывался, каких масштабов может достигать это сопротивление.