— А здесь неплохо, — сказал Никита Михайлович, окидывая взглядом королевский зиндан. — Я отлично выспался. Если бы не эти проклятые разносчики воды… Каких демонов они начинают вопить на рассвете?

— Жаркий климат, — улыбнулся я. — Не успел проснуться, а уже хочется пить. Кроме того, утром вода в кувшинах ещё свежая и холодная, её охотнее покупают.

Я тоже выглянул в окно. Никаких решёток на окнах не было, да они и не были нужны. Королевский зиндан располагался на верхнем этаже такой высокой башни, что при взгляде вниз у меня кружилась голова.

Попробуй сбеги отсюда.

Впрочем, бежать мы не собирались, зато могли любоваться Лачангой с высоты птичьего полёта.

Прямо под нами простиралась базарная площадь, на которой пестрели палатки торговцев и сновало множество народу. Именно оттуда доносились крики разносчиков воды, звон молотков по медной посуде, рёв ослов и верблюдов и другие разнообразные звуки.

— Как думаете, долго нам ещё здесь сидеть? — спросил Никита Михайлович.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Надеюсь, что господин Аль-Казир не забыл доложить Великому Визирю о нашем прибытии.

— Даже если и забыл, то ваш дядя наверняка уже отправил письмо императору, — поморщился Зотов. — Уверен, что Его Величество в самое ближайшее время свяжется с Великим Визирем и потребует, чтобы нас вернули обратно в Империю. Вот тогда нам не поздоровится.

В замке единственной двери мягко щёлкнул ключ, и на пороге появился слуга с подносом. Он принёс нам завтрак: фрукты, свежие тёплые лепёшки и два кувшина с высокими узкими горлышками. В одном кувшине оказалась вода, в другом — холодный кисловатый морс из каких-то местных ягод.

— По крайней мере, покормить нас не забыли, — обрадовался Зотов. — Это внушает надежду.

Мы попытались разговорить слугу, но из этого ничего не вышло. То ли он был глухонемым, то ли талантливо притворялся, что не слышит наших вопросов. Он молча поставил еду на низкий столик и ушёл, не забыв запереть за собой дверь.

— Давайте считать, что у нас отпуск, — предложил я. — Когда ещё доведётся так полноценно отдохнуть от ежедневных забот.

— Давайте, — согласился Никита Михайлович. — Отпуск звучит куда лучше, чем тюремное заключение.

* * *

Но отдохнуть нам позволили всего пару часов, а затем в зиндан заглянул господин Аль-Казир.

— Великий Визирь, да продлятся его дни вечно, примет вас сегодня, — торжественно объявил он. — Государь приказал мне подготовить вас к встрече с ним.

— Мы готовы, — улыбнулся я.

Господин Аль-Казир недоумённо посмотрел на меня:

— Что вы, господин Тайновидец? Разве можно идти на приём к Великому Визирю в таком виде? Я провожу вас в баню. Следуйте за мной.

Вслед за начальником стражи мы поспешили вниз по тем же истёртым ступеням, по которым поднимались в башню накануне. Пересекли шумную базарную площадь и подошли к небольшому уютному дворцу, украшенному мраморными колоннами.

— Это городские бани Лачанги, — сказал нам Аль-Казир. — Не беспокойтесь, господа, для нас уже приготовлен отдельный зал.

Во дворце нас встретил улыбчивый служитель в белом тюрбане. Господин Аль-Казир, не моргнув глазом, сбросил ему на руки свою одежду и остался абсолютно голым.

— Раздевайтесь, господа, — сказал он нам. — Вас переоденут в подобающие одеяния, а ваши вещи вычистят и вернут вам после приёма.

Мы не стали спорить и тоже разделись.

Служитель с поклоном проводил нас в комнату, где вдоль стен стояли широкие топчаны, украшенные мозаикой, а в воздухе клубился горячий водяной пар.

— Давайте хорошенько погреемся, — предложил Аль-Казир. — Пар очистит кожу и выпустит наружу все дурные и неспокойные мысли.

Нас не пришлось долго уговаривать. Я присел на топчан, опёрся спиной на тёплую стену и закрыл глаза. Горячий пар действительно отлично разгонял тревожные мысли. Вернее, делал их такими легковесными, что на них уже не хотелось обращать внимания.

— Эх, веничек бы сюда, — мечтательно сказал Никита Михайлович.

Когда мы как следует погрелись, Аль-Казир вежливо пригласил нас в другой зал, где находились три небольших бассейна, наполненных чистой тёплой водой.

— Великолепно! — обрадовался я и сразу же залез в воду так, что на поверхности торчала только голова.

Аль-Казир громко хлопнул в ладоши, и тут случилось неожиданное. В банный зал легко и непринуждённо вспорхнула стайка молодых девушек в тонких шёлковых халатах. Две из них подбежали ко мне.

— Мы поможем вам привести себя в порядок, господин.

На секунду я растерялся. Но затем увидел, что господин Аль-Казир невозмутимо стоит на краю бассейна, а девицы усердно трут его мочалкой.

— У всех народов свои традиции, — пожал плечами Никита Михайлович и тоже выбрался из бассейна.

Девицы хорошо знали своё дело. Через несколько минут моя кожа была чистой, как у младенца. После этого меня лицом вниз уложили на каменную скамью и принялись разминать, не забывая наносить на тело душистое масло. Покончив с этим, девушки исчезли так же неожиданно, как появились.

Служитель принёс нам одежду: широкие штаны, просторные рубахи и длинные халаты, а также сапоги из мягкой кожи с загнутыми вверх носками.

— Теперь вы готовы к встрече с великим Визирем, — торжественно объявил Аль-Казир. — Вы чужеземцы, и вам простительно не знать наших правил приличия. Поэтому сейчас я расскажу вам, как нужно вести себя на приёме. Когда Великий Визирь войдёт в тронный зал, поклонитесь и ждите, когда он заговорит с вами. Излагайте своё дело чётко и ясно, ибо время великого Визиря — это величайшая драгоценность. Ни в коем случае не перебивайте и не поправляйте нашего Владыку, даже если вам покажется, что он ошибся. Помните: словами Великого Визиря с вами говорит сама магия джиннов.

— В общем, ничего неожиданного, — усмехнулся Никита Михайлович.

— А теперь самое главное, — многозначительно добавил Аль-Казир. — Вы заявили, что полагаетесь на милость и мудрость Великого Визиря. В нашем мире это не просто слова. Теперь Великий Визирь будет решать вашу судьбу, а вы обязаны безропотно принять любое его решение.

— А вот это уже неожиданно, — пробормотал Никита Михайлович. — Будем надеяться, что именно сегодня мудрость не оставит Великого Визиря.

Возле бани нас уже дожидались городские стражники. Подчинённые Аль-Казира проводили нас во дворец Великого Визиря. Там дворцовые слуги по запутанным переходам провели нас в тронный зал, украшенный золотом и мрамором. Посреди зала стоял пустой трон, а вдоль стен, перешёптываясь, толпились сановники.

— Ваш дядя тоже здесь, — заметил Зотов, кивком указывая на Ярослава Игоревича. — Наверняка он явился уговаривать великого Визиря, чтобы тот объявил нас преступниками. Дядя тоже заметил нас, и на его лице появилось выражение неприкрытой ненависти.

— Надо же, как он на вас смотрит, — усмехнулся Никита Михайлович. — Не нравитесь вы ему.

— Я тоже не испытываю к дяде нежных родственных чувств, особенно после того, что он натворил вчера, — ответил я. — Но всё-таки я попробую с ним договориться.

Сановники Лачанги предупредительно расступались передо мной. Большинство из них знали, кто я такой, и торопились выразить мне своё почтение.

Когда я подошёл к Ярославу Игоревичу, он холодно прищурился.

— Что тебе надо?

— Я пытаюсь понять, почему вы так ополчились против меня, — честно сказал я. — Может быть, сами расскажете?

— А ты не догадываешься? — язвительно прошептал дядя. — По твоей милости император сослал меня в эту дыру. Здесь жарко и шумно, и нормальной еды не достать. Приходится возить её из Империи втридорога. А пока я гнию здесь, ты прибираешь к рукам наш род. По-твоему, это справедливо?

— Но ведь вы полномочный посол императора в Лачанге, — заметил я. — Могли бы этим гордиться.

— Посол? — дядя словно выплюнул мне в лицо это слово. — Да разве это должность? В наше время кого только не назначают послами! Даже тебя умудрились отправить в северные земли. Думаешь, я об этом не слышал? Но теперь-то всё изменится. Игорь Владимирович увидит, чего на самом деле стоит его любимый внук. А если он кинется тебя защищать, то император поймёт, кто из Воронцовых на самом деле ему предан. Если уж он князя Долгорукова не постеснялся убрать с поста главы рода, то с другими и подавно не будет церемониться.

— Так вот что вы задумали? — понял я. — Неплохой план. У него есть только один недостаток — он никогда не исполнится.

— А это мы посмотрим, — злорадно усмехнулся Ярослав Игоревич. — Правитель здешних дикарей не пойдёт против воли императора.

— В одном вы правы, — спокойно улыбнулся я. — Должность посла явно не для вас.

Разговаривать с дядей дальше было бессмысленно, поэтому я вернулся к Никите Михайловичу.

— Как ваши успехи? — спросил Зотов.

— Дядя сделает всё возможное, чтобы меня утопить, — признался я.

— Ну, тоже результат, — одобрительно кивнул Никита Михайлович. — Что ж, теперь вся надежда только на магию.

Внезапно перешёптывания придворных смолкли. Распахнулись высокие золочёные двери позади трона. Из них важно вышел глашатай и торжественно произнёс:

— Склонитесь! Великий Визирь Лачанги Омарун ад-Сафир удостоит вас своим присутствием.

Придворные старательно опустили головы и уставили взгляды в пол. Мы с Никитой Михайловичем последовали их примеру.

С момента нашей первой встречи Великий Визирь ничуть не изменился. Он прошествовал к трону, удобно устроился на нём и насмешливо прищурился:

— Я рад, что вам выпало счастье лицезреть меня.

— Мы счастливы, повелитель, — хором заверили его придворные.

Затем взгляд Великого Визиря остановился на мне, и его улыбка стала широкой и добродушной.

— Сегодня у нас большая радость, о мои скромные подданные! — громко объявил он. — Господин Тайновидец, величайший из героев всех миров, снова посетил Лачангу. Радуйтесь!

Придворные наперебой начали радоваться. Великий Визирь несколько секунд слушал их, зорко высматривая тех, кто радовался недостаточно бурно. Не найдя таких, он снова посмотрел на меня и сказал обычным голосом:

— Господин Тайновидец, я очень рад вас видеть. Пожалуйста, подойдите ко мне.

— Приблизьтесь к трону, но не слишком, — шёпотом посоветовал мне господин Аль-Казир.

А Никита Михайлович напутствовал:

— Ни пуха ни пера.

Я подошёл к Великому Визирю и остановился в трёх шагах от него. Господин Аль-Казир советовал не заговаривать с Великим Визирем первым, поэтому я молча смотрел на Повелителя Лачанги.

Великий Визирь Омарун ад-Сафир довольно кивнул.

— Начальник моей стражи Аль-Казир сказал, что вас привело в Лачангу очень важное дело. Но так уж устроены мы, повелители, что свои дела считаем важнее прочих. Поэтому прежде чем выслушать вас, я изложу свою высочайшую просьбу.

Мне показалось, или Великий Визирь так шутил?

— Я внимательно слушаю, Ваше Величество, — серьёзно ответил я.

— Ваши приключения многочисленны и удивительны, господин Тайновидец, — задумчиво сказал Великий Визирь. — Я бы с удовольствием послушал рассказы о них, вот только у меня вечно не хватает времени. Но я слышал, что рассказы о вас печатают в газетах, и люди охотно читают их. А я тоже люблю почитать перед сном. Вы меня понимаете?

— Отлично понимаю, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Как только я вернусь в свой мир, так сразу же закажу отдельное издание этих рассказов в достойном переплёте и с радостью преподнесу его вам в дар.

— Только не забудьте расписаться на первой странице, — деловито кивнул Великий Визирь. — Как это у вас называется?

— Автограф, — подсказал я. — Разумеется, я специально составлю дарственную надпись, подходящую к такому торжественному случаю.

— Я весь в предвкушении, — признался Великий Визирь. — Мне хочется немедленно отправить вас обратно в ваш мир и как можно скорее получить эту книгу. Но я помню о вашем деле. Я никогда ничего не забываю. Расскажите, что привело вас в Лачангу?

— Меня обвиняют в убийстве князя Долгорукова, — честно ответил я. — Думаю, что это подстроил неизвестный джинн.

— А вы и в самом деле убили? — с интересом спросил Великий Визирь.

— Этого я точно не знаю, — ответил я. — В момент убийства я был в одной комнате с убитым, но ничего об этом не помню. Выяснилось, что джинн наложил на меня ментальное заклятие.

— Понимаю, — сочувственно кивнул Омарун ад-Сафир. — И чего вы хотите от меня?

— Я хочу найти этого джинна и допросить его, — объяснил я. — Но для этого мне нужна помощь стражей Лачанги.

— Коротко и понятно, — одобрительно улыбнулся Великий Визирь. — Учитесь, подданные!

Но тут к Великому Визирю на цыпочках подбежал один из сановников и почтительно склонился к царственному уху. Я не мог расслышать его шёпот, но на лицо Омаруна ад-Сафира набежала тень озабоченности.

— Хорошо, — кивнул он. — Я не только милосерден, но и справедлив. Я выслушаю всех. Пусть господин посол тоже приблизится к трону.

По знаку сановника Ярослав Игоревич поспешно подошёл к нам. Его лицо выражало готовность идти до конца.

— Мой советник сказал, что вас стоит выслушать, — обратился к нему Омарун ад-Сафир. — Говорите.

— Этот человек, которого вы называете господином Тайновидцем, мой племянник, — начал Ярослав Игоревич. — К несчастью, я знаю его с детства и, поверьте, знаю очень хорошо. Александр никогда не признавал авторитетов, спорил даже с собственным отцом, а потом и вовсе сбежал из дома. Он легкомыслен и нетерпелив. Ему никогда не хватало почтения к старшим. А какую жизнь он ведёт?

— Какую? — заинтересовался Великий Визирь.

— Гоняется за какими-то магическими тайнами, — напыщенно ответил дядя. — Возможно, когда-то он и спас ваш замечательный город, но уверяю вас, это вышло совершенно случайно. А теперь он покусился на жизнь благородного аристократа, влиятельного гражданина, и его злобное намерение увенчалось успехом. Ваше Величество, я прошу вас выдать моего племянника имперскому правосудию. По-другому его не образумить. Передайте его моим гвардейцам, пока он ещё чего-нибудь не натворил.

Пока дядя говорил, на лице Великого Визиря не дрогнул ни один мускул. Но я отлично чувствовал его эмоции. Ярослав Игоревич был неприятен Омаруну ад-Сафиру.

Впрочем, Великий Визирь этого не показал. Когда дядя закончил свою пламенную речь, Омарун ад-Сафир невозмутимо кивнул.

— Я услышал ваши слова, и они навсегда запечатлелись в моей памяти. Теперь я готов говорить.

Придворные снова наклонили головы. Великий Визирь обвёл их внимательным взглядом и продолжил:

— Господин Тайновидец положился на мою мудрость и справедливость и сделал это при свидетелях. Значит, я сам буду его судить.

— Но по нашим законам полагается доставить его в имперский суд, — запротестовал Ярослав Игоревич.

По рядам придворных пробежал изумлённый шёпот, а Великий Визирь холодно взглянул на моего дядю.

— Благодарите магию, что вы не мой подданный, — ледяным тоном произнёс он. — Иначе вам уже отрубили бы голову.

Дядя испуганно прикусил язык.

— В моих владениях я и есть суд, — веско сказал Омарун ад-Сафир. — Принесите мантию.

Один из придворных с поклоном поднёс повелителю Лачанги чёрную мантию, украшенную серебряным шитьём, и заботливо набросил её на плечи Великого Визиря.

— Господин Тайновидец, подойдите ко мне вплотную, — кивнул Омарун ад-Сафир. — Наклоните голову.

Он положил ладони на мои виски. Лёгкий ментальный импульс коснулся моего сознания, и мой магический дар ответил на этот импульс еле слышным гулом.

— Да. Это заклятие ментальной магии джиннов, — негромко произнёс Омарун ад-Сафир. — Не двигайтесь.

Через минуту он убрал руки и довольно откинулся на спинку трона.

— Этот человек чист, — торжественно объявил Великий Визирь. — На его руках нет крови! Возрадуйтесь, подданные, господин Тайновидец невиновен!

— Но свидетели утверждают, что он убийца, — снова не выдержал Ярослав Игоревич.

— Вы уже второй раз перебили меня и подвергли сомнению слова Великого Визиря, — холодно заметил Омарун ад-Сафир. — Я сообщу вашему императору, что такой посол мне неугоден.

Он махнул рукой начальнику стражи:

— Аль-Казир, пусть этот человек отойдёт от моего трона. Но оставь его в зале, я чувствую, что мы с ним ещё не закончили.

По сигналу Аль-Казира стражники оттеснили дядю обратно к придворным. А Великий Визирь снова заговорил со мной:

— Моё сердце переполняет радость от того, что вы невиновны, господин Тайновидец, — произнёс он. — И одновременно с этим я скорблю о том, что негодяй, наложивший на вас заклятие, ускользнул от правосудия. Я должен исправить это досадное недоразумение. Аль-Казир и другие стражи Лачанги отправятся вместе с вами в ваш мир. Они поймают преступника и предадут его вечной смерти. Таково моё слово.

Моё любопытство немедленно разыгралось, но я промолчал, хотя сдержаться было невероятно сложно.

Впрочем, Великий Визирь разбирался в эмоциях ничуть не хуже меня.

— Вы хотите меня о чём-то спросить? — улыбнулся он.

— Да, Ваше Величество. Вы сказали, что преступника казнят вечной смертью. А что, бывает ещё и временная смерть?

— Для джиннов бывает, — с улыбкой подтвердил Омарун ад-Сафир. — Вы же знаете, что мы — живые порождения чистых магических стихий. Когда джинн устаёт от жизни, он возвращается в свою родную стихию и растворяется в ней до определённого срока. А когда этот срок приходит, он снова рождается на свет. Это и есть временная смерть.

— А что такое вечная смерть? — полюбопытствовал я.

— Вечной смерти подвергают тех, чьё возрождение нежелательно. Для этого энергию джинна соединяют с чуждой магической энергией. Воздух сжигают в пламени. Огонь гасят землёй. Песок бросают в воду. А воду высушивают ветром.

— И что в таком случае ждёт джинна воды? — непонимающе нахмурился я.

— Изгнание в пустыню, разумеется, — ответил Омарун ад-Сафир. — Сухие пустынные ветры быстро не оставят от него даже воспоминаний.

— Понятно, — кивнул я.

— А теперь я должен отдать необходимые распоряжения, — решил Великий Визирь. — Аль-Казир, ты отправишься вместе с господином Тайновидцем. Поймаешь преступника и доставишь его к подножию моего трона.

— Слушаю и повинуюсь, повелитель, — склонив голову, ответил начальник стражи.

Великий Визирь добродушно улыбнулся.

— Вы довольны, господин Тайновидец? — поинтересовался он.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я. — Но теперь нам нужно спешить. Я уверен, что мой дядя при первой возможности отправит в наш мир письмо и предупредит о том, что мы появимся. Не хотелось бы угодить в засаду.

— Этому легко помешать, — снисходительно заметил Омарун ад-Сафир. — Обычно мы помещаем клеветников в зиндан. Но из уважения к императору с его послом я поступлю по-другому. Мы со всем почтением запрём его дома и ограничим его контакты с внешним миром. Пусть ничто не отвлекает его от размышлений над своим поведением. Эй, стража! Уведите господина посла!

Дядю, несмотря на его протесты, вывели из зала. Великий Визирь Омарун ад-Сафир покачал головой.

— Как бы я хотел, чтобы вы погостили у нас подольше, господин Тайновидец. Но вам нужно как можно скорее очистить ваше доброе имя. Отправляйтесь в свой мир и не забудьте прислать мне книгу, о которой я говорил.