Через час мы всё-таки распрощались с Библиусом и библиотекарем из Лачанги Рашидом ибн Муниром и отправились в кофейню Набиля.

— Заглянем на минутку ко мне домой, — сказал я Никите Васильевичу. — Мой особняк рядом с кофейней.

— Но задерживаться там я вам не позволю, — нахмурился Зотов. — Нас могут хватиться в любую минуту.

— Мне нужно совсем немного времени, — успокоил я его. — Я только хочу убедиться, что с моими домашними всё в порядке.

Путь через магическое пространство привёл нас прямо на крыльцо моего особняка. Бронзовые колокольчики на ограде вздрогнули и тихонько зазвенели, приветствуя своего хозяина. Парк Каменного Острова тонул в синих сумерках, и со стороны реки уже тянуло сырой свежестью.

— Заходите, Никита Михайлович, — сказал я, открывая дверь.

Как же домашние обрадовались моему приходу!

Прасковья Ивановна снова расплакалась, а Игнат облапил меня и не выпускал, повторяя:

— Ваше сиятельство, живой! Вернулись!

— Ну, перестань, — расстроганно улыбнулся я, осторожно освобождаясь из его объятий. — Конечно, живой. Что со мной сделается? Расскажите лучше, как вы тут?

— Мы в натуральной осаде сидим, ваше сиятельство, — шмыгнул носом домовой Фома. — Целый день у ограды какие-то подозрительные люди шныряли, а к вечеру собралась целая толпа.

— Они пытались войти сюда? — нахмурился я.

— Пытались, да только дом их не пустил. Постояли и разошлись.

— Кто-то очень активно настраивает горожан против вас, Александр Васильевич, — прищурился Зотов. — И нужно сказать, это ему вполне удаётся. Пожалуй, я прикажу поставить возле вашего дома охрану.

Эта мысль мне понравилась, вот только дом с ней не согласился. Он прислал мне ментальный импульс, похожий на щекотку. Это означало, что дом хочет со мной поговорить. Общаться словами он не умел, а может быть, это я недостаточно хорошо понимал его. Но зато у меня под рукой был отличный переводчик.

— Фома, наш особняк хочет мне что-то сказать, — обратился я к домовому. — Узнай, пожалуйста, что ему нужно.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — кивнул Фома и прикрыл глаза. — Дом говорит, что он и сам может нас защитить.

— Как? — заинтересовался я.

— Очень просто, — ответил Фома. — Он станет невидимым, вот и всё.

— То есть исчезнет? — уточнил я.

— Ну да. Это же наша домовая магия. Дома тоже так умеют.

— Исчезновение вашего дома вызовет ещё больше самых невероятных слухов, — предупредил меня Никита Михайлович.

— Ну и что? — возразил я. — Зато я буду уверен, что до моих близких никто не доберётся. Прасковья Ивановна, как у вас с запасами еды?

— Припасов нам на год хватит, — заверил меня Игнат. — Можем хоть до зимы из дому не выходить.

— Вот и отлично, — кивнул я.

Затем поднял глаза к потолку и обратился к дому:

— Лучше всего тебе стать невидимым прямо сейчас. И не появляйся, пока я не скажу, что всё в порядке.

Дом тут же прислал подтверждающий ментальный импульс. А вслед за этим и Фома важно сказал:

— Готово.

— Что готово? — удивился Никита Михайлович. — Ничего не изменилось.

— Это потому, что вы внутри дома, — рассмеялся Фома. — Как выйдете наружу, так сразу всё и увидите.

— Поужинаете, ваше сиятельство? — заботливо спросила Прасковья Ивановна.

Я покачал головой.

— Мы сейчас уходим. Мне пока не удалось доказать свою невиновность, а времени остаётся всё меньше.

— Вы справитесь, ваше сиятельство, — с дрожью в голосе заверил меня Игнат. — По-другому и быть не может.

Я обнял старика на прощание, и мы с Никитой Михайловичем снова вышли в прохладную ночную темноту. Когда мы оказались за калиткой, я обернулся и увидел, что дом и сад бесследно исчезли. На их месте росли старые липы Каменноостровского парка.

— Замечательная маскировка, — уважительно кивнул Никита Михайлович.

* * *

Мы прошли несколько шагов по аллее парка и свернули на тропинку, которая вела к реке. Когда мы огибали куст черёмухи, мне почудилось, что за ним промелькнула какая-то тень. Но она сразу исчезла.

— Кажется, за нами кто-то следит, — тихо сказал я Зотову.

Никита Михайлович остановился, и мы оба прислушались. Я не услышал ничего, кроме шороха листвы и заунывного крика ночных птиц.

— Наверное, показалось, — с сомнением пробормотал я.

А затем воздух перед нами на мгновение сгустился. С тихим хрустальным звоном лопнула невидимая граница, и мы снова оказались в другом магическом пространстве.

Скользя по крутому травянистому откосу, мы спустились к реке.

По счастью, кофейня Набиля была на месте и оказалась совершенно пустой, если не считать улыбчивого хозяина. Невские волны приветливо шлёпали по сырым брёвнам плота. Низкая луна проложила по ним серебристую дорожку. Магический фонарь над входом в кофейню отражался в тёмной воде, словно одинокая звезда.

По крепким деревянным сходням мы поднялись на борт и поздоровались с хозяином.

— Вы как раз вовремя, Александр Васильевич, — безмятежно улыбнулся джинн. — Последние гости только что ушли, и мы можем поговорить без помех. Ведь у вас ко мне какое-то дело?

— Так и есть, — кивнул я. — Дело в том, Набиль, что на меня ополчился какой-то неизвестный джинн. Он наложил магическое заклятие на моих друзей, а потом и на меня. Из-за этого меня теперь подозревают в убийстве.

— Мы хотели потолковать с ним по душам, — добавил Никита Михайлович. — Но этот джинн бесследно исчез, и теперь мы его разыскиваем.

— Понятно, — кивнул Набиль, невозмутимо протирая чашку.

— Ты можешь подсказать нам, где его искать? — спросил я.

Джим отставил чашку в сторону, наполнил джезву водой и поставил её на огонь.

— Я могу позвать его прямо сюда, — сказал он.

— В самом деле? — недоверчиво изумился Никита Михайлович.

— Конечно, — спокойно кивнул Набиль. — Но я не уверен, что этот джинн захочет разговаривать с вами.

— А куда он денется? — прищурился Зотов.

Но я остановил его:

— Подождите, Никита Михайлович. Набиль, ты хочешь сказать, что знаешь этого джинна?

— Возможно, — улыбнулся владелец кофейни. — А может быть, и нет, но это не имеет значения. Если я позову его, то он обязательно придёт. Но говорить с вами он не станет, а поймать его вы не сможете.

— Это ещё почему? — хмуро изумился Зотов.

— Потому что мы умеем растворяться в родных стихиях, — улыбнулся Набиль. — Джинн воды может стать водой. Джин воздуха превратится в ветер. Джин огня способен обернуться пламенем. А песчаный джин просто рассыплется песчинками у вас в руках. Смотрите!

Набиль снял с огня кипящую джезву, добавил в неё несколько ложек молотого кофе, а затем шагнул к борту плота и спрыгнул. С лёгким всплеском джинн погрузился в воду и бесследно исчез.

— Где он? — ошарашенно спросил Зотов.

— Смотрите, — сказал я, указывая на клочья пены, которые образовали на поверхности воды тонкие контуры знакомого лица.

Набиль превратился воду и сделал это очень легко.

Через мгновение Набиль снова появился и легко взобрался обратно на плот. С его одежды ручьями текла вода, но джинн не обращал на это никакого внимания. Он разлил кофе по крошечным чашкам и поставил их перед нами:

— Угощайтесь.

Никита Михайлович попробовал кофе и поморщился:

— Слишком крепкий. Такое лучше не пить на ночь.

— Но не сегодня, — невозмутимо ответил Набиль. — Сегодня вам понадобится быть бодрыми.

— Зачем? — насторожился я.

— Не знаю, — безмятежно отозвался джин. — Я просто это чувствую.

Это предостережение звучало весомо, и я залпом выпил кофе. Тем более что мне он всегда нравился.

— А есть какой-нибудь способ поймать джинна? — поинтересовался я.

— Стражи Лачанги могут это сделать, — кивнул Набиль. — Вам стоит обратиться к ним.

— Ну конечно, — улыбнулся я. — Ведь Лачанга — это город, сплошь населённый джиннами. И ведь там как-то ловят преступников.

— Вот именно, — подтвердил Набиль. — Отправляйтесь в Лачангу, Александр Васильевич, и попросите великого визиря помочь вам. Пусть он отправит с вами нескольких стражей. Я призову неизвестного джина сюда, и они его задержат.

— Интересно, почему этот джин затаил на меня злобу? — вслух задумался я. — Насколько я помню, в жизни я не ссорился ни с одним джинном.

— Может быть, он затаил злобу не на вас, а на князя Долгорукова? — предположил Никита Михайлович. — А вы просто подвернулись ему под руку. Хотя вы правы — устроить такое изощрённое злодейство слишком сложно даже для джинна. Насколько я понимаю, он вполне мог сам убить князя и бесследно исчезнуть.

— Мог, — спокойно подтвердил Набиль. — Но вы неправы, когда говорите, что не ссорились с джиннами, Александр Васильевич. Насколько мне известно, песчаные джины вас не любят. Ведь вы помешали им захватить Лачангу.

— Точно, — удивлённо согласился я. — Ну вот всё и начинает проясняться. Один из песчаных джиннов воспылал ко мне ненавистью и явился в наш мир, чтобы отомстить. Здесь он узнал о нашей неприязни с князем Долгоруковым и взялся за дело. Никита Михайлович, нам нужно как можно скорее отправляться в Лачангу. Как вы считаете, мы сможем незаметно пробраться к порталу на Ореховом острове?

— Вряд ли, — покачал головой Зотов. — Портал очень тщательно охраняют. Давайте не будем спешить, Александр Васильевич. Мы сегодня и так очень неплохо продвинулись в расследовании. Я предлагаю вернуться в управление и отдохнуть до утра. Завтра утром я поговорю с императором и постараюсь убедить его, чтобы он разрешил нам отправиться в Лачангу.

— Что скажете, Набиль? — поинтересовался я мнением джинна.

— Звучит разумно, — безмятежно улыбнулся хозяин кофейни.

Мне послышалась в этом какая-то недосказанность, и я уточнил:

— Но у магии могут быть свои представления о разумном, ведь так?

— Именно, — безмятежно кивнул джинн.

* * *

Мы попрощались с Набилем, вскарабкались обратно на травянистый откос и вышли из магического пространства в обычный мир. Впереди снова мелькнула чёрная тень. На этот раз я услышал осторожные шаги.

Зотов тоже заметил шпиона.

— Стоять! — грозно крикнул он. — Тайная служба!

Тень послушно замерла. Мы подошли ближе и увидели, что это репортёр Черницын.

— Что вы здесь делаете? — угрожающе навис над ним Никита Михайлович. — Отвечайте!

Черницын упрямо выпятил узкий подбородок:

— Вы не могли бы говорить потише? Хотите, чтобы вас слышала вся округа?

— Вы следите за нами? — спросил я. — Как вы узнали, что мы здесь?

— Вам бы следовало быть осторожнее, — укоризненно покачал головой Черницын. — Вас заметили, когда вы прогуливались по городу. А потом хозяин лавки игрушек рассказал всем о том, как вы исчезли. А ведь все горожане уже знают, что император приказал вас арестовывать. Такая суматоха поднялась!

— Ледяные демоны, — выругался Никита Михайлович. — Только этого нам не хватало. А тут ещё репортёр!

Он неприязненно взглянул на Черницына.

— Между прочим, я хотел вам помочь, — обиделся Черницын. — Что бы вы там обо мне ни думали, я симпатизирую Александру Васильевичу и уверен, что он ни в чём не виноват. Я ждал вас, чтобы предупредить, а вы рычите на меня, как цепной пёс.

— Это потому, что вы всё время мешаете мне работать, — разозлился Зотов.

— У каждого из нас своя работа, — не сдавался Черницын. — Вы расследуете преступления, а я собираю новости и сообщаю их жителям столицы.

— Хватит, господа, — остановил я разыгравшуюся перепалку. — Что будем делать, Никита Михайлович?

— Постараемся незаметно добраться до управления Тайной службы, — решил Зотов. — И сделаем это как можно быстрее. Александр Васильевич, вы сможете вернуть нас обратно в камеру?

Я покачал головой:

— Нет. Изнутри я смог бы обойти вашу магическую защиту, но не снаружи. Для этого мне, по крайней мере, нужно оказаться рядом со зданием управления, а тогда уже проще войти через дверь.

— И вызывать извозчика опасно, — поморщился Зотов. — Он тоже может нас узнать.

— Я готов отвезти вас на своём мобиле, господа, — предложил Черницын. — Он совсем рядом.

— Придётся воспользоваться вашим предложением, господин репортёр, — сквозь зубы пробормотал Зотов.

А я протянул Черницыну руку:

— Благодарю вас, Андрей Сергеевич.

Через пять минут мы уже ехали по набережной в сторону управления Тайной службы.

— Теперь император точно узнает, что я выпустил вас из камеры, — мрачно процедил Зотов.

— Но ведь вы сделали это в интересах следствия, — заметил я.

— Надеюсь, Его Величество это поймёт, — согласился Никита Михайлович. — Господин Черницын, едьте спокойнее. Не стоит привлекать к нам излишнее внимание.

Черницын послушно сбавил скорость. А Никита Михайлович продолжал:

— В любом случае неприятностей теперь не оберёшься.

— Вы думаете, император запретит нам путешествие в Лачангу? — спросил я.

— Тише, господин Тайновидец!

Зотов сделал страшные глаза и взглядом указал на Черницына.

Мы свернули с набережной на Главный проспект, и тут Миша Кожемяко прислал мне зов:

— Саша, ты где? — требовательно спросил он. — И где Никита Михайлович?

— Мы с господином полковником вели следствие, — ответил я. — С минуты на минуту вернёмся в управление.

— Здесь такое творится, — торопливо заговорил Миша. — Здание управления оцеплено имперской гвардей. Приехал сам генерал-губернатор столицы, и с минуты на минуту ждут приезда государя. Все уже знают о том, что ты исчез из камеры, а полковник Зотов нарушил императорский приказ.

— Огненные демоны, — пробормотал я. — Никита Михайлович, у меня для вас плохие новости. Император уже знает, что нас нет в управлении. Здание оцепила имперская гвардия. Можно сказать, нас ждут с нетерпением. Предлагаю укрыться в каком-нибудь безопасном месте и подумать, что делать дальше.

— Поздно, — ответил Никита Михайлович.

Мобиль свернул на бульвар, и впереди замелькали белые мундиры императорских гвардейцев.

— Что делать? — в панике спросил Черницын. Он крепко вцепился руками в руль и побледнел от напряжения.

— Едьте прямо и постарайтесь не привлекать внимания, — скомандовал Зотов. — Будем надеяться, что они нас не заметят. Прячьтесь, господин Тайновидец!

С этими словами Никита Михайлович пригнулся и съёжился на заднем сиденье. Я пробормотал себе под нос заклинание магии домовых и стал невидимым.

Теперь вся надежда была только на самообладание Черницына.

Мобиль неторопливо катил по бульвару.

Вот он уже поравнялся с гвардейцами. Стоит Черницыну притормозить или поехать быстрее — и они обязательно что-то заподозрят.

А вдруг репортёр захочет нас выдать? Ведь это обеспечит ему сенсацию.

Мы медленно ехали мимо управления Тайной службы. Во всех окнах здания горел свет. Гвардейцев сюда согнали видимо-невидимо, они стояли на каждом шагу. Один из них сурово посмотрел в нашу сторону. На мгновение наши взгляды встретились, и я сразу же отвёл глаза.

Но Черницын справился.

Он довёз нас до конца бульвара, свернул на улицу Маленьких Сов и только тут остановил мобель. В свете уличного фонаря я заметил, что по худому лицу репортёра текут крупные капли пота.

— Фух, — выдохнул он. — Никогда в жизни мне не было так страшно, господа.

— Вы спасли нас, Андрей Сергеевич, — благодарно кивнул я. — Никогда вам этого не забуду.

— Надеюсь, теперь-то все сенсации будут мои, — криво улыбнулся Черницын.

— Вылезаем! — скомандовал Зотов. — Этот мобиль уже заприметили, дальше передвигаться на нём опасно. Пойдём пешком.

Улица была совершенно пуста. Горожане спокойно спали и не подозревали, что под их окнами притаились двое беглых преступников.

— Вернёмся к вам домой, — решил Зотов. — Оттуда я пошлю императору зов и попробую с ним договориться.

— Хорошо, — согласился я.

Это и в самом деле был разумный выход.

Мы ещё раз поблагодарили Черницына и свернули в ближайшую подворотню. Быстро отыскали незапертую дверь, и я взялся за холодный металл дверной ручки. Представил себе длинные белые заборы, которые тянутся вдоль улицы, сочную зелень пальм в небольших садах за глинобитными стенами. Почувствовал дыхание сухого ветра пустыни и услышал гортанные крики разносчика воды. А затем потянул дверь на себя и шагнул вперёд.