Никита Михайлович наклонился и двумя пальцами поднял нож.

Затем посмотрел на меня:

— Откуда здесь этот клинок, Александр Васильевич?

— Не знаю, — повторил я. — Но подбросить его не могли. Посторонний не может проникнуть в дом без моего ведома.

Во рту у меня пересохло, и голос звучал хрипло.

— Это мне известно, — прищурился Зотов. — Тем не менее, нож лежал у вас под матрасом. Получается, его принесли сюда вы. Ну, или кто-то из живущих в доме.

— Бред, — невежливо перебил я начальника Тайной службы. — Игнат, Фома и Прасковья Ивановна здесь ни при чём.

— Согласен. Тем более, что про них свидетели ничего не говорили.

Зотов покрутил нож в руке, внимательно осмотрел зазубрины на лезвии и даже потрогал их пальцем.

— Острые, — сказал он. — Почти наверняка именно этим ножом зарезали Долгорукова. Я не эксперт, но видел рану на горле князя. У неё рваные края.

— Получается, это вы убили князя? — изумился обер-прокурор Рябушинский. — Ну, и дела!

Зотов аккуратно завернул нож обратно в рубашку. Присел на кровать и сочувственно посмотрел на меня:

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Александр Васильевич? Имейте в виду, Имперский суд учтёт чистосердечное признание.

— Этой ночью я спал, — упрямо повторил я. — У меня есть свидетель.

— Вот как? — удивился Никита Михайлович. — А в кабинете вы сказали, что кроме вас в спальне никого не было.

— Мой дом может подтвердить, что я никуда не выходил. Спросите его.

Зотов недоверчиво посмотрел на меня, потом скупо улыбнулся:

— Хорошая мысль, господин Тайновидец. Ваш дом наверняка знает, откуда взялся нож. Только как я его допрошу? Я не умею разговаривать с домами.

— А вы умеете? — заинтересовался Рябушинский. — Удивительно, как много у вас талантов, Александр Васильевич. Но имейте в виду, суд не примет показания дома в вашем пересказе. Всё-таки, вы обвиняемый.

— Да, — кивнул Зотов. — Господин обер-прокурор совершенно прав.

— Тогда позовите сюда Фому, — сказал я. — Он перескажет вам слова дома.

— Давайте попробуем, — согласился Никита Михайлович. — К показаниям домового суд тоже может придраться, но сейчас это не важно. Нам хотя бы понять, что вообще произошло.

Я послал зов домовому:

— Фома, немедленно зайди в мою спальню.

Через минуту домовой появился на пороге. Его щёки были перемазаны ягодным соком, глаза виновато блестели.

— Что я такого сделал, ваше сиятельство⁈ — сходу насупился он. — Подумаешь, несколько ягодок сорвал!

— Ты опять по грядкам лазил? — ахнул Игнат.

— А что такого? Всего несколько ягод. Их бы всё равно слизни сожрали.

— Хватит, — сердито нахмурился я. — Фома, ты мне нужен по очень важному делу. Сейчас ты спросишь у нашего дома, что произошло сегодня ночью. А потом перескажешь его ответы Никите Михайловичу. Говори всю правду, ничего не выдумывай и не скрывай.

— А вы сами не можете? — удивился Фома. — Разучились?

Он с любопытством посмотрел на Зотова и Рябушинского.

— Это же не из-за ягод? У нас что-то случилось?

— Просто сделай, как я тебе говорю, — попросил я. — Сможешь?

— Конечно, — согласился домовой. — А что спрашивать-то?

— Подожди.

Я поднял глаза к потолку и громко сказал вслух, обращаясь к дому:

— Расскажи Фоме обо всём, что произошло сегодня ночью. Ничего не скрывай и не пытайся меня выгородить.

В ответ дом прислал сочувственный ментальный импульс. Это означало, что он меня услышал.

— Начнём, — кивнул я.

Всё-таки, Фома умел разговаривать с домами куда лучше, чем я. Он владел магией домовых с самого рождения, а я научился ей совсем недавно. Мне удалось уловить только быстрые ментальные импульсы, которыми обменивались домовой и мой особняк.

Затем лицо Фомы удивлённо вытянулось.

— Ерунда какая-то, — неуверенно сказал он.

— Говори быстрее, — нетерпеливо одёрнул его Зотов.

Фома обиженно фыркнул и демонстративно повернулся ко мне:

— Ваше сиятельство, дом говорит, что вы куда-то вышли незадолго до полуночи. А вернулись только под утро. И нож тоже вы принесли. Простите!

Домовой виновато опустил глаза.

— Тебе не за что просить прощения, — машинально ответил я.

Губы меня не слушались, в желудке словно лежал кусок льда.

— Ну, и дела, — сокрушённо повторил Рябушинский.

Кажется, он окончательно поверил в то, что я убийца.

Огненные демоны, теперь я и сам в это верил!

— Это ещё ничего не доказывает, — резко сказал Зотов. — В конце концов, вы могли подобрать нож на месте преступления. Потом растерялись, сбежали домой и сунули его под матрас.

— И напрочь забыл об этом? — хмуро спросил я. — Или ради забавы морочил вам голову, пока вы не припёрли меня к стенке?

— Вас могли опоить или зачаровать, — настаивал Зотов. — Ну, не верю я, что вы по своей воле хладнокровно зарезали человека, а потом вернулись домой и легли спать! Да ещё и позабыли об этом наутро. Вы же не комара прихлопнули!

— Благодарю вас за то, что вы защищаете меня, Никита Михайлович, — устало сказал я. — Скорее всего, вы правы. Кто-то применил ко мне магическое воздействие. Но князя Долгорукова я всё-таки убил.

— Это вам тоже могли внушить, — возразил Зотов. — Предположим, что домочадцы Долгорукова решили убить князя, а вас обманом заманили на место преступления. Вскрыли Долгорукову горло, потом сунули вам нож в руку и выпроводили из дома.

— Хорошая версия, — одобрительно кивнул Рябушинский. — Я уверен, что так оно и было.

— И доказать это проще простого, — добавил Зотов. — Мы с вами поедем в дом князя и повторно допросим свидетелей. Если они врут, это сразу их выдаст.

— А если я вам совру, чтобы свалить всё на них и выгородить себя? — усмехнулся я.

— Бросьте, — нетерпеливо отмахнулся Никита Михайлович. — Я слишком хорошо вас знаю. Поехали!

Прасковья Ивановна тихо плакала, уткнувшись в плечо Игната. Фома удивлённо крутил головой.

— Елизавете Фёдоровне ни слова, — предупредил я их. — Если она пришлёт вам зов, говорите, что у нас всё хорошо. В дом никого не впускать, и не отвечать ни на какие вопросы.

— Понимаю, ваше сиятельство, — готовно ответил Фома.

Игнат только молча кивнул.

— Я вам ещё нужен? — спросил Рябушинский.

— Нет, — решил Зотов. — Возвращайтесь на кладбище и разыщите призрака, о котором вы говорили. Он может быть причастен к убийству князя. Неспроста он появился именно сегодня ночью.

— Хорошо, — согласился обер-прокурор. — Александр Васильевич, я надеюсь, что это недоразумение разъяснится в самом скором времени.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Едем, Никита Михайлович!

* * *

Зотов остановил мобиль на набережной Галерного канала. От воды пахло рыбой и затхлостью, над каналом с пронзительными криками кружили чайки.

— Вы раньше бывали в доме князя? — спросил меня Никита Михайлович.

Я покачал головой:

— Никогда. Мы не были дружны, как вы догадываетесь.

Мы пересекли набережную и подошли к воротам особняка. Возле них скучали двое городовых. Увидев Зотова, они встрепенулись и приняли бравый вид.

— К воротам никого не подпускать, — предупредил их Никита Михайлович. — С газетчиками не разговаривать. Если в газеты просочится хоть слово, я с вас шкуру спущу.

Городовые испуганно переглянулись:

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Открывайте, — кивнул Зотов.

Городовой плечом налёг на калитку, и она открылась с тихим скрипом.

Этот звук показался мне таким знакомым, что я вздрогнул. Зотов бросил на меня короткий проницательный взгляд.

— В чём дело?

— Ничего, — поморщился я.

За оградой был разбит небольшой сад. Выложенная разноцветными камешками дорожка вела к дому.

Дорожку я тоже узнал. Я проходил по ней совсем недавно. Только вокруг было темно, и крона высокого кипариса закрывала луну.

Не было никакого смысла скрывать это от Зотова.

— Я уже был здесь, — сказал я. — Но я не помню, как это случилось.

— Ну-ну, — поморщился Зотов. — Посмотрим, что вы скажете в доме.

Слуга в ливрее княжеских цветов встретил нас в передней и покосился на меня с нескрываемым ужасом.

— Вы раньше видели меня здесь? — спросил я.

— Д-да, ваше сиятельство, — промямлил слуга.

Он смотрел в сторону, упорно стараясь не встречаться со мной взглядом. Но не врал — ложь я бы почувствовал сразу.

— Тело князя всё ещё в гостиной, — сказал Зотов. — Я распорядился не трогать его до нашего приезда.

— Показывайте, — кивнул я.

Мы прошли в гостиную.

Здесь было душно, в настенных подсвечниках торчали огарки свечей. Странно, кто в наше время пользуется таким неудобным способом освещения? На каминной полке тускло блестели медные статуэтки, изображавшие обнажённых девушек.

Князь лежал возле стола лицом вниз. Кровь из раны пропитала одежду князя и дорогой персидский ковёр. Один из стульев был опрокинут.

Над телом Долгорукова склонился эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин, он с любопытством разглядывал рану. Рядом стоял чемоданчик эксперта, а над ним почтительно застыл городовой.

— Александр Васильевич, очень рад вас видеть, — добродушно улыбнулся Щедрин, когда мы вошли. — Дело очень интересное, но с вашей помощью мы распутаем его в два счёта. Поговаривают, что государь возвёл вас в чин действительного тайного советника? Примите мои поздравления!

— Благодарю вас, Леонид Францевич.

Улыбка Щедрина стала ещё шире.

— Вы теперь совсем важная птица. Но я всё-тки рискну пригласить вас в отличный немецкий трактир. Он здесь недалеко, на углу. Знали бы вы, какой яблочный штрудель там подают! А колбаски с кислой капустой — это нечто изумительное.

— Давайте вернёмся к убийству, Леонид Францевич, — сухо предложил Зотов. — Что вы можете сказать?

— К убийству так к убийству, — благодушно согласился Щедрин. — Князь был убит здесь, тело не перемещали. Убийца нанёс всего один удар и попал точно по горлу. Кстати, удар нанесён справа налево.

— Что это значит? — не понял я.

— Я думаю, что убийца напал на князя сзади и перерезал ему горло, — объяснил Щедрин. — Князь в это время сидел на стуле. Кстати, в этом деле есть одна любопытная деталь. Стул опрокинут, значит, жертва сопротивлялась. Убийца одной рукой держал князю голову, а другой перерезал горло, вот так.

Щедрин взмахом руки показал, как действовал убийца.

Меня вдруг замутило, но усилием воли я заставил себя слушать внимательно.

— И что вас смущает? — нахмурился Зотов.

— А вы сами не видите? Если они боролись, то князь должен был упасть на спину, вот сюда. А он лежит лицом вниз, как будто упал со стула вперёд.

— Возможно, убийца сначала придержал его, а потом толкнул, — предположил Зотов.

— Может быть, — согласился эксперт. — Кстати, обратите внимание на рваные края раны. На ноже были зазубрины.

— Вот такие?

Зотов развернул окровавленную рубашку и показал Щедрину нож.

— Очень похоже, — удивился Леонид Францевич. — Где вы его нашли?

— В спальне у Александра Васильевича, — сухо ответил Зотов.

На круглом лице эксперта появилась недоверчивая улыбка:

— Вы шутите?

Он посмотрел сначала на Зотова, потом на меня, и вдруг стал серьёзным.

— Понятно. Простите, но я должен забрать этот нож. Проверю его в лаборатории, и смогу точно сказать, является ли он орудием убийства.

— Хорошо, — кивнул Зотов и повернулся ко мне. — Ну что, Александр Васильевич, знакома вам эта гостиная?

— Да, я был здесь раньше, — кивнул я. — Помню статуэтки. И свечи тогда горели. Запах был тот же, но немного сильнее.

— Кстати, о запахе, — вспомнил Леонид Францевич. — Могу определённо сказать, что это не просто убийство, а ритуал. Вот, смотрите!

Он, кряхтя, наклонился и отогнул край тяжёлого персидского ковра. Мы увидели на паркете полустёртую линию, нарисованную мелом. Судя по всему, это была часть окружности.

Леонид Францевич немедленно подтвердил мою догадку.

— Кто-то начертил на полу круг при помощи магического мела. Я бы показал его вам целиком, но тогда придётся двигать тело. И свечи пропитаны особым составом, это он и пахнет.

— И что это всё значит? — спросил Зотов.

— Я же вам, говорю, кто-то проводил здесь магический ритуал. И убийство — важная часть этого ритуала.

— А точнее? — нахмурился Никита Михайлович. — В чём смысл ритуала, о котором вы говорите?

Леонид Францевич пожал пухлыми плечами.

— Мне-то откуда знать? Я хоть и некромант, но ритуальными убийствами не увлекаюсь. Брезгую, знаете ли. Нужно проверить состав, которым пропитали свечи, тогда что-то выяснится.

— Соберите все улики, — велел эксперту Зотов. — Вообще все, даже мел с пола соскребите. Как вы догадываетесь, Александр Васильевич влип в очень неприятную историю, и мы должны сделать всё, чтобы его вытащить.

— Так это вы убили князя, или не вы? — с интересом спросил меня Щедрин. — Я просто хочу понять, что именно мне делать с уликами — прятать или приобщать к делу?

Никита Михайлович грозно посмотрел на эксперта, а я растерянно пожал плечами:

— Не знаю, Леонид Францевич. Я ничего не помню о сегодняшней ночи. Но считаю, что мы должны выяснить правду.

— Хорошо, — спокойно кивнул эксперт. — Тогда я буду работать.

И он снова наклонился над телом князя.

— А мы пока допросим свидетелей, — решил Зотов. — Идите за мной, Александр Васильевич.

Оказывается, князь Долгоруков собрался в своём доме неплохую библиотеку. Я пробежал взглядом по кожаным корешкам и увидел, что здесь довольно много трудов по магии на нескольких языках.

Никита Михайлович опустился в потёртое кресло и кивнул городовому, который сопровождал нас:

— Давай сюда охранников.

Городовой козырнул и вышел, а Зотов покосился на меня:

— Присаживайтесь, господин Тайновидец. В ногах правды нет.

— Благодарю вас, — ответил я, задумчиво рассматривая книги. — Никита Михайлович, я думаю, что в этих книгах может найтись описание ритуала, который привёл к смерти князя.

— Очень возможно, — согласился Зотов. — Я прикажу конфисковать книги вместе с бумагами покойного.

— Кстати, князь так и не сменил охрану? — вспомнил я. — На него по-прежнему работают те же люди, которые сожгли мастерскую в квартале Разбитых Статуй?

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Те бравые молодцы давно за решёткой. Отбывают срок за поджог и попытку убийства. Кстати, князя они так и не выдали, наперебой уверяли, что сами решили поджечь мастерскую. А Долгоруков даже на суде не появился. Просто набрал себе новых людей, и всё.

Городовой привёл охранников, которые ночью дежурили у ворот особняка. Увидев меня, охранники напряглись.

— Это он, господин полковник! — выпалил старший. — Сбежал от нас ночью!

Охранник шагнул ко мне, но Никита Михайлович властно осадил его:

— Назад! Этот человек уже задержан. Расскажите, когда вы его видели.

— Сразу после полуночи он подошёл к воротам, и представился графом Воронцовым — послушно ответил охранник. — Его сиятельство предупредил нас о том, что он появится, и мы его впустили. Михаил Александрович проводил его в дом.

— Это племянник покойного князя, — бросил мне Зотов. — Он живёт в этом доме.

Я сразу припомнил высокого блондина с надменным взглядом синих глаз. Михаил Долгоруков раньше учился в Императорской магической академии, но со скандалом ушёл оттуда после того, как император назначил меня ректором.

— А зачем князь ждал господина Воронцова? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Не могу знать, господин полковник. Приказал впустить, и всё.

— Сколько времени граф Воронцов пробыл в доме?

Охранник пожал плечами:

— Чуть больше часа. Пото поднялся шум, мы побежали в дом. Там его сиятельство мёртвый, а Воронцова и след простыл. Через калитку он не выходил, это точно. Мы весь дом обыскали.

Никита Михайлович перевёл строгий взгляд на второго охранника. Этот смотрел на меня со страхом.

— Ты подтверждаешь слова своего напарника?

— Всё так и было, господин полковник!

— Свободны, — хмуро кивнул Зотов. — Из города не уезжать.

Когда охранники вышли, Никита Михайлович посмотрел на меня:

— Что скажете?

— Они говорят правду, — ответил я, стараясь казаться спокойным. — Эти люди действительно впустили меня в дом. Ну, или кого-то, кто похож на меня как две капли воды.

— Вы по-прежнему не помните, что делали сегодня ночью?

— Только урывками, — честно сказал я. — Вы же видели — статуэтки, свечи… Честно говоря, я до сих пор думаю, что всё это мне приснилось.

— Что ещё вы помните из своего сна? — поинтересовался Зотов.

— Ничего конкретного. Только ощущение чего-то липкого, мерзкого.

— Липкое? Это могла быть кровь?

— Вполне, — поморщился я.

— Ладно, — решительно тряхнул головой Зотов. — Давайте поговорим с племянником князя. Городовой, приведи его!