Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Я проснулся, обливаясь холодным потом. Сел в кровати и судорожно вдохнул, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Магический дар тревожно гудел.

Хорошо, что Лизы нет дома — уехала в гости к Анюте на Внешний остров. Иначе и её бы перепугал.

Что за дрянь тебе приснилась, господин действительный тайный советник? Что-то липкое, мерзкое, отвратительное. Даже вспоминать не хочется.

Я и не стал вспоминать. Вместо этого сполз с кровати и отправился прямиком в душ. Долго стоял под струёй холодной воды, упрямо стискивая зубы. Наконец, неприятный комок провалился из горла в пищевод и медленно растаял в желудке. Только магический дар никак не мог успокоиться — гудел и гудел, словно рассерженная пчела.

Я открыл горячую воду. Немилосердно растёр кожу жёсткой мочалкой, и только после этого немного пришёл в себя.

Посмотрел в зеркало — ну и физиономия! Глаза красные, как будто я вернулся в славные лицейские времена и всю ночь гулял с приятелями в «Жареном поросёнке».

А всё-таки, что мне снилось?

До самого завтрака я напрягал память, но так и не вспомнил проклятый сон. Поэтому к столу вышел в непривычно скверном настроении.

— Не выспались, ваше сиятельство? — сочувственно спросил Фома.

По своей привычке домовой, сидя за столом, увлечённо болтал ногами.

Я буркнул в ответ что-то невразумительное, сварил себе крепкий кофе со сливками и вышел с чашкой на балкон.

Августовское утро порадовало меня тёплым ветерком и запахом увядающей листвы. Неяркое солнце деликатно просвечивало сквозь густые кроны старых лип, а воздух был чистым и прозрачным. Мимо деловито прогудела пчела. Я её не интересовал, она спешила собрать нектар с последних летних цветов.

Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Таким звоном они всегда предупреждали о приходе неожиданного гостя.

Я посмотрел вниз и увидел возле калитки знакомого призрака. Меня навестил обер-прокурор Рябушинский.

С господином Рябушинским мы познакомились на Смоленском кладбище. Я спас бывшего обер-прокурора от тёмного мастера снов, а потом помог снова устроиться на государственную службу. Теперь обер-прокурор командовал призрачной полицией и поддерживал порядок на столичных кладбищах. Ну, и обычной полиции помогал по мере возможностей.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — крикнул Рябушинский. — Разрешите войти?

— Подождите минуту, сейчас я вас впущу, — ответил я.

Одним глотком допил кофе, спустился в сад и открыл призраку калитку:

— Прошу.

— Все газеты пишут о вашем назначении, — сказал Рябушинский, вплывая в сад. — Позвольте вас поздравить. Государственный советник по магии — эта должность именно для вас, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Проходите в кабинет. Могу я вам что-нибудь предложить? Насколько я понимаю, кофе вы не пьёте.

— Почему же? — неожиданно возразил призрак. — То есть, не пью, конечно. Но запах хорошего кофе до сих пор люблю. Моя супруга каждое утро варит мне чашечку.

— Отлично, — улыбнулся я. — В таком случае, у меня найдётся, чем вас порадовать.

Я впустил Рябушинского в дом и крикнул наверх:

— Игнат! Принеси нам кофе в кабинет!

— Надеюсь, я пришёл не слишком рано? — внезапно встревожился призрак. — Понимаете, я ведь давно уже не сплю, и стал забывать, что людям свойственна эта привычка.

— Вы появились как раз вовремя, — успокоил я его. — Мне нужно отвлечься от неприятных мыслей. Дело у вас срочное?

— Не очень, — признался обер-прокурор. — Но я надеюсь, что оно вас заинтересует.

— Тогда сначала выпьем кофе, а потом вы мне всё расскажете, — решил я. — Присаживайтесь.

Игнат принёс кофе. Призрак в кабинете его нисколько не удивил — Игнат невозмутимо поставил перед Рябушинским чашку и удалился.

Обер-прокурор с удовольствием принюхался:

— У вас отличный кофе, Александр Васильевич. В столичных лавках такого нет.

— Эти зёрна мне поставляет мой приятель джинн, — улыбнулся я. — У него кофейня на плоту возле Каменного острова.

— Кофейня на плоту? — удивился Рябушинский. — Никогда о ней не слышал.

В его голосе так явно слышалась невысказанная просьба, что я великодушно кивнул:

— Как-нибудь попробую провести вас туда. Но за успех не ручаюсь. Так что у вас за дело?

— Сегодня ночью на Смоленском кладбище появился новый призрак, — вздохнул обер-прокурор. — Об этом мне доложили мои городовые.

— И что в этом необычного? — удивился я. — Людям свойственно иногда превращаться в призраков.

— Знаю, — кивнул Рябушинский. — Но этот призрак вёл себя странно, к тому же, городовые описали его как дворянина.

— А в чём выражалось его странное поведение? — заинтересовался я.

— Чаще всего только что появившиеся призраки убиты горем, — объяснил обер-прокурор. — Они сильно переживают свою смерть, некоторые даже впадают в отчаяние. Но этот призрак, кажется, не понимал, что с ним случилось. Городовые сказали, что он с воплями метался по кладбищу и умолял кого-то пощадить его.

— Вы думаете, что этого человека убили сегодня ночью? — догадался я.

— Вот именно, — кивнул Рябушинский. — Так я и подумал.

— Городовые расспросили его?

— Им не удалось поговорить с ним. Призрак сбежал, как только увидел их. А городовые не стали его преследовать, ведь закон он не нарушал. Никому не запрещается рыдать на кладбище.

— Так-так, — я задумчиво постучал пальцами по столу. — Вы обращались в полицию?

— Конечно, — брезгливо скривился обер-прокурор. — В участке меня встретил заспанный пристав и обещал разобраться. А полицейского следователя вообще не оказалось на месте. В моё время за такие фокусы мигом вылетали со службы. Я сильно сомневаюсь, что эти господа способны найти убийцу.

— Пока мы только предполагаем убийство, — напомнил я. — Но вы правы, оставлять это происшествие без внимания нельзя. Я предупрежу о необычном призраке полковника Зотова. А вас попрошу лично поговорить с этим призрачным дворянином. Если его и в самом деле убили, он может знать имя убийцы.

— С вами приятно работать, — кивнул Рябушинский. — Не то, что с нашей полицией.

Я взглянул на часы, которые висели на стене.

— Думаю, полковник Зотов уже на службе. Пошлю ему зов прямо сейчас.

Но в эту минуту на ограде снова зазвенели бронзовые колокольчики. Я подошёл к окну и увидел, что рядом с калиткой остановился знакомый чёрный мобиль.

— Надо же, Никита Михайлович уже здесь, — удивился я. — Похоже, предчувствие вас не обмануло. Этой ночью в Столице и впрямь произошло какое-то необычное преступление. Подождите, я впущу господина полковника.

Я снова вышел к калитке. У меня давно выработалась привычка самому встречать гостей, ведь гости ко мне иногда заглядывали самые необычные.

Никита Михайлович нетерпеливо топтался у калитки. Когда он увидел меня, на его невозмутимом лице промелькнуло удивление.

— Вы уже на ногах, господин Тайновидец? И успели принять душ, как я погляжу?

Взгляд Зотова скользнул по моим влажным волосам и снова остановился на моём лице.

— Да, обычно я принимаю душ по утрам, — удивлённо кивнул я. — Вы зайдёте в дом? Мы с господином Рябушинским как раз пьём кофе в кабинете, присоединяйтесь.

Зотов резко остановился.

— А Рябушинский что здесь делает?

— Он пришёл, чтобы рассказать мне про одного необычного призрака. Я как раз собирался поделиться этой историей с вами.

— Ну-ну, — с непонятной интонацией произнёс Зотов. — Ладно, поговорим в вашем кабинете.

Я предложил Никите Михайловичу кресло и налил кофе. Всё это время Зотов пристально наблюдал за мной. Такое внимание меня удивило, и я решил начать разговор первым:

— Полагаю, вы приехали потому, что сегодня ночью в Столице произошло убийство?

— Вот именно, — многозначительно кивнул Зотов.

— И кого же убили?

— Убит ваш старый знакомый — князь Долгоруков.

— Ничего себе! — изумился я. — Мы ведь совсем недавно виделись с ним. Как это случилось?

— Ему перерезали горло в гостиной его собственного дома. Я только что оттуда. Зрелище, скажу я вам, очень неприятное. Весь пол залит кровью, а нож мы так и не нашли.

— Думаете, убийца унёс его с собой? А как он проник в дом? И как вышел оттуда?

— На этот счёт у меня есть версия, — прищурился Никита Михайлович. — Но сначала я хочу спросить вас. Как вы узнали про убийство?

— Догадался, — улыбнулся я. — Господин Рябушинский рассказал мне, что сегодня ночью на Смоленском кладбище появился призрак испуганного аристократа. Он умолял кого-то пощадить его. Нетрудно было сообразить, что этого человека только что убили. Я собрался послать вам зов, но тут вы сами приехали.

— Занятно, — пробормотал Зотов. — А больше вы ничего не хотите мне рассказать?

— Предполагаю, что городовые видели на кладбище именно призрак князя Долгорукова. Нужно как можно скорее найти его и допросить. Он мог видеть своего убийцу.

— Нет, это не Долгоруков, — неожиданно вмешался обер-прокурор. — Городовые сказали, что призрак был совсем молодой, ему не больше восемнадцати. А князю, если не ошибаюсь, далеко за сорок?

— Значит, не он, — поморщился Никита Михайлович. — Впрочем, это ничего не меняет.

Зотов замолчал и широкими шагами прошёлся по кабинету. Остановился напротив меня, несколько секунд смотрел прямо мне в глаза, потом потёр лицо ладонью.

— Устал я, Александр Васильевич, — пожаловался он. — Впервые на этой неделе добрался до своей кровати, и на тебе — убийство князя! Пришлось одеваться, ехать к демонам на кулички, смотреть на труп, опрашивать свидетелей. А князь, между прочим, живёт на Галерном канале. То есть, жил. Не близко от моего дома.

— Вы упомянули свидетелей. Они рассказали что-нибудь интересное?

— Не сомневайтесь, — невесело усмехнулся Зотов. — То, что я услышал от них, до сих пор не укладывается у меня в голове. А уж если их показания станут известны газетчикам, Столица просто взорвётся.

— Ну, нам-то вы расскажете?

— Расскажу, не сомневайтесь. Так вот, свидетели видели, как убийца пришёл в дом князя. Можно сказать, они сами его впустили. Князь немного побеседовал с убийцей в гостиной, а затем гость зарезал Долгорукова и скрылся.

Я удивлённо покачал головой.

— Ничего не понимаю. Если вы знаете, кто убийца, зачем вы приехали ко мне?

Никита Михайлович тяжело вздохнул.

— Потому что свидетели утверждают, что убийца — вы. Это вы приехали в дом князя Долгорукова и убили его. А потом сбежали, когда вас хотели схватить.

Слова Зотова эхом отозвались у меня в голове. Наверное, я что-то предчувствовал, когда удивился странному поведению полковника.

Магический дар загудел в груди, но тут же растерянно смолк.

— Несусветная чушь! — внезапно взорвался Рябушинский. — Как вам пришло в голову обвинить Александра Васильевича? Как вы могли поверить этим свидетелям? Да у каждого из них наверняка имеется зуб на господина Тайновидца! Или они просто ошиблись. Когда я командовал городской полицией, у нас даже поговорка была — врёт, как очевидец. Вы бы лучше их самих проверили. Уверен, это они прикончили князя, а теперь хотят свалить вину на его сиятельство.

— Вы принимаете меня за идиота? — огрызнулся Зотов. — Разумеется, я им не поверил. Но их показания записаны и приобщены к делу. Поэтому я не мог не приехать сюда. Я должен был предупредить вас, Александр Васильевич.

— И удостовериться, что свидетели врут, — усмехнулся я.

— И вы туда же? — возмутился Никита Михайлович. — Я уверен, что вы никого не убивали.

— Но уверенность к делу не подошьёшь, в отличие от свидетельских показаний. Эти показания теперь можно опровергнуть только другими уликами. Значит, будем разбираться.

Я старался говорить спокойно, и это подействовало. Зотов опустился в кресло.

— Я рад, что вы ведёте себя разумно, — кивнул он. — У вас есть ещё кофе?

Я машинально дотронулся до кофейника.

— Этот уже остыл. Сейчас я попрошу Игната сварить свежий.

— Не надо, — отмахнулся Зотов. — И этот сойдёт.

Я налил ему кофе, и Никита Михайлович осушил чашку одним глотком.

— Кто ваши свидетели? — спросил я.

— Княжеская охрана и молодой племянник покойного князя Михаил Долгоруков. Охранники утверждают, что они по приказу князя открыли вам калитку, а племянник впустил вас в дом и проводил в гостиную на первом этаже.

— Когда это произошло?

— Около часа ночи.

— В это время я спал в своей постели.

— Елизавета Фёдоровна была с вами?

— Нет, она уехала погостить к подруге. Я был один.

— Вы куда-нибудь выходили из дома?

Я покачал головой.

— Нет, я спал до самого утра. У меня нет привычки гулять по ночам.

— Слабовато, — поморщился Зотов. — Я-то вам, разумеется, верю. Но в суде очень не любят такие алиби. Любой прокурор мигом поставит его под сомнение.

— И правильно сделает, — вставил Рябушинский. — У меня такое алиби не продержалось бы и минуты.

— Впрочем, я уверен, что дело не дойдёт до суда, — не обращая на него внимания, добавил Никита Михайлович. — Император не позволит безнаказанно чернить ваше имя.

— А что, если на это и был сделан расчёт? — нахмурился я. — Император заступится за меня, и газеты тут же раструбят о том, что у Его Величества завёлся любимчик. Даже если меня оправдают, осадок всё равно останется.

— Очень может быть, — помрачнел Зотов. — Долгоруковым терять нечего. А свидетели всегда могут сказать, что ошиблись. Но горожане уже будут настроены против вас.

— И против императора, — добавил я. — Поэтому я настаиваю, чтобы вы вели расследование по всем правилам.

— А вот это верно, — снова вмешался Рябушинский. — Нельзя давать мерзавцам повод для сплетен.

— И что вы предлагаете? — насторожился Никита Михайлович.

— Обращайтесь со мной, как с обычным подозреваемым. Что вы делаете, когда у вас появляется подозреваемый в убийстве?

— Допрашиваю его, — усмехнулся Зотов. — Потом провожу обыск.

— Отлично. Вы уже допросили меня и убедились, что алиби у меня нет. Самое время приступить к обыску.

— Для обыска нужны понятые, — напомнил обер-прокурор Рябушинский. — Мне быть понятым нельзя, я при исполнении.

— Возьмите Игната и Прасковью Ивановну, — предложил я.

— Вы серьёзно, Александр Васильевич? — возмутился Зотов. — Считаете, что я стану рыться в вашем постельном белье?

— Станете, — кивнул я. — С него и начнёте, тем более, что я всю ночь провёл в спальне. Зато потом сможете подтвердить под присягой, что орудия убийства там нет. Вы ведь не нашли нож рядом с телом князя?

— Нож давно выбросили в канал, — махнул рукой Зотов. — Обычное дело.

— Это не шутки, Никита Михайлович, — нахмурился я. — Не знаю, зачем Долгоруковы хотят притянуть меня к убийству, но я им этого не позволю. Начинайте обыск.

— Хорошо, — нехотя согласился Зотов. — В таком случае, показывайте вашу спальню.

Игнат и Прасковья Ивановна не на шутку перепугались, когда узнали, что им придётся быть понятыми.

— Произошло убийство, и в нём пытаются обвинить меня, — терпеливо втолковывал я им. — Вы должны будете подтвердить на суде, что в нашем доме не нашли ничего подозрительного.

— Да я и так скажу всё, что нужно, — заверил меня Игнат.

— Нужно сказать только правду, и ничего больше, — сердито нахмурился я. — Честное слово, это несложно.

Зотов уже вошёл в привычную роль. Видно было, что начальнику Тайной службы хочется как можно скорее покончить с неприятным делом.

— Понятые, встаньте у двери, — скомандовал он. — Ничего не трогайте и смотрите внимательно.

Для начала он открыл шкаф и быстро перебрал мои костюмы. Потом отбросил покрывало и перевернул измятую подушку.

— Здесь ничего нет.

Затем Никита Михайлович свернул одеяло.

— Здесь тоже ничего подозрительного.

И наконец приподнял матрас.

— А это что такое?

— Рубашка его сиятельства, — несчастным голосом сказала Прасковья Ивановна. — А крови-то на ней сколько!

Зотов недоверчиво посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, это вы спрятали рубашку под матрас? Откуда на ней кровь?

— Я не знаю, — ответил я, чувствуя, что в груди у меня холодеет.

Никита Михайлович вытащил скомканную рубашку из-под матраса и развернул. Из рукава выпал нож с костяной рукояткой и длинным зазубренным лезвием. Нож со стуком покатился по полу.

Лезвие было покрыто подсохшей кровью.