Утром я поехал к императору.

Предупреждать Его Величество о своём приезде я не стал. Захотелось проверить, примет ли он меня без доклада, или его слова были обычной вежливостью.

— Может, парадный мундир наденете, ваше сиятельство? — предложил Игнат. — Зря, что ли, портной старался? Теперь висит в шкафу, пылится.

— Пусть висит, — отмахнулся я. — Неизвестно, куда ещё меня сегодня занесёт, кроме Императорского дворца.

Парадный мундир, в котором полагалось являться ко двору, я сшил совсем недавно — сразу после того, как император возвёл меня в чин действительного тайного советника.

Выбор подходящего сукна я доверил портному. И теперь мне стало интересно — а вдруг ткань тоже из той партии, которую недавно доставили от османов? Не превратился ли мой мундир в гнилую мешковину?

На всякий случай я открыл шкаф и довольно улыбнулся. Мундир был целёхонек: светло-бежевое сукно, алые канты вдоль швов, два ряда золотых пуговиц, золотое шитьё на широких обшлагах, высокий воротник — всё, как полагается.

— Этот мундир тебе очень идёт, — улыбнулась Лиза, когда я не удержался и примерил китель перед зеркалом. — Ты в нём такой важный, настоящий сановник.

— Когда-нибудь я непременно надену его на торжественный приём, — пообещал я. — Но только в том случае, если император даст мне письменную гарантию, что во время приёма в его дворце не произойдёт какой-нибудь магический инцидент, который нужно будет срочно расследовать.

С этими словами я повесил мундир обратно в шкаф и накинул на себя лёгкую летнюю куртку. Поправил на пальце перстень с чёрным алмазом, вызвал извозчика и отправился в Летний императорский дворец.

* * *

Извозчик высадил меня на набережной Невы. Вдоль гранитного парапета чинно прогуливались горожане, а напротив, возле ворот с золочёными гербами, неподвижно застыли императорские гвардейцы.

Только сейчас мне пришла в голову мысль — а что, если императора просто-напросто нет дома? Но я тут же отбросил её. Если магия захочет, чтобы мы с императором встретились, значит, так оно и случится. А если нет — тогда я придумаю что-нибудь ещё.

Я улыбнулся и подошёл к калитке. Разумеется, гвардейцы меня узнали, но впускать не спешили.

— Вам придётся обождать, ваше сиятельство, — вежливо сказал один из них.

— Его величество разрешил мне входить к нему в любое время без доклада, — напомнил я. — Вас должны были предупредить.

— У императора сейчас посетители. Очень важный разговор. Он предупредил, чтобы ему не мешали.

Я решил, что спорить с гвардейцами не имеет смысла.

Но ведь не просто так магия привела меня во дворец именно в это время? Если уж доверять ей, так доверять до конца.

Рассудив так, я отошёл на пару шагов в сторону и послал императору зов. Такие полномочия у меня тоже были. Очень удобно, если не с кем поболтать о погоде.

— Доброе утро, Ваше Величество, — вежливо поздоровался я. — Это граф Воронцов. Я приехал к вам по чрезвычайно важному делу, а гвардейцы у ворот меня не впускают.

— Александр Васильевич? — удивился император. — Должен сказать, что вы появились удивительно невовремя. Или вовремя? Тут как посмотреть.

Секунду он о чём-то раздумывал, затем решительно сказал:

— Входите. Сейчас я прикажу гвардейцам вас впустить. Мы возле пруда — вы знаете, где это.

Закончив разговор, я насмешливо улыбнулся гвардейцам, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Оно и понятно — не положено.

Я внимательно наблюдал за ними. Вот один из них прикрыл глаза, выслушал короткий мысленный приказ и тут же открыл калитку.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Император вас ожидает.

Честно говоря, это было очень приятно, и я уже заготовил для его величества благодарственную фразу. Но стоило мне завернуть за угол дворца, и она мгновенно вылетела у меня из головы.

Дело в том, что я увидел императорских посетителей.

Одним из них был мой дядя, Ярослав Игоревич. Это меня не особенно удивило, император собирался поговорить с ним после того, как дядя бесславно вернулся из Лачанги.

Зато второй посетитель заставил меня напрячься. Напротив императора, в лёгком плетёном кресле, сидел князь Михаил Александрович Долгоруков — тот самый, чей испуганный призрак сейчас томился в камере управления Тайной службы.

В отличие от своего призрака, живой Михаил Александрович выглядел молодцом. Он держался уверенно и вместе с тем почтительно слушал императора. А вот мой дядя заметно нервничал, он ёрзал в кресле и то и дело порывался вмешаться в разговор.

Стряхнув с себя удивление, я подошёл к ним.

— Доброе утро, Ваше Величество. Доброе утро, господа.

Когда дядя увидел меня, его настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Он злобно фыркнул и чуть не вскочил на ноги, забыв о правилах приличия.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.

Я не удостоил его ответом, потому что внимательно разглядывал Долгорукова.

Михаил Александрович не был похож на человека, который где-то потерял своего призрака. Он спокойно смотрел на меня, и на его губах играла уверенная улыбка. Она была снисходительной — самую чуточку, чтобы не вызвать претензий.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — прищурился Долгоруков. — Как вы поживаете? Газетчики не слишком донимают?

Он говорил неторопливо, насмешливо растягивая слова. Эта манера говорить дала мне лишнюю секунду на размышление.

— Благодарю вас, не жалуюсь, — вежливо кивнул я. — Мою репутацию, знаете ли, очень трудно испортить. До сих пор это никому не удалось.

— Репутация — такая хрупкая вещь, — рассмеялся Долгоруков. — Её может перечеркнуть один неосторожный поступок.

Он покосился на императора и едва заметно наклонил голову:

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Ничего, — иронично улыбнулся император. — По крайней мере, вы разговариваете друг с другом, а при ваших напряжённых отношениях это уже неплохо. Я пригласил Александра Васильевича присоединиться к нам, потому что дело, о котором мы говорим, касается его напрямую. Ярослав Игоревич, будьте любезны, повторите вашу просьбу, чтобы граф Воронцов мог услышать.

Дядя покраснел от злости. Ещё бы — графом Воронцовым император назвал меня, а не его.

Но у Ярослава Игоревича не было ни единой возможности выказать своё возмущение, так что пришлось его проглотить.

— Говорите, — повелительно сдвинул брови император.

Дядя нехотя подчинился:

— Ваше Величество, я пришёл к вам с просьбой разрешить мне выйти из рода Воронцовых и вступить в княжеский род Долгоруковых. По закону крови я имею на это право, моя прабабушка до замужества носила титул княжны Долгоруковой. Михаил Александрович согласен меня принять.

— Благодарю вас, Ярослав Игоревич, — кивнул император и посмотрел на Долгорукова: — Что скажете вы, Михаил Александрович?

— Я с радостью приму Ярослава Игоревича в свой род, как только возглавлю его, — важно ответил Долгоруков.

На меня он не смотрел, но я и без того чувствовал его насмешливое презрение.

Так вот что они задумали… Ну-ну.

Император тем временем повернулся ко мне.

— Просьба весьма необычная, — спокойно сказал он. — Неудивительно, что мне нужен совет. Что скажете, Александр Васильевич? Стоит ли мне уважить просьбу вашего дяди?

— Ваше величество! — запротестовал Ярослав Игоревич, но император лёгким движением руки остановил его.

— Ситуация действительно необычная, — кивнул я. — Вы позволите мне поговорить с Ярославом Игоревичем?

— Прошу вас, — согласился император.

Прежде чем заговорить с дядей, я глубоко вдохнул и пообещал себе во что бы то ни стало остаться в рамках приличий.

— Ярослав Игоревич, вы можете рассказать о причинах вашего неожиданного решения?

— Ты отобрал у меня моё законное наследство! — прорычал дядя. — Какие ещё причины тебе нужны? Воронцовы не ценят и не уважают меня. Что ж, я не навязываюсь. Мы всегда были чужими по духу, а теперь станем чужими и по крови.

Он как будто заранее репетировал эту обличительную речь.

— Вы хорошо подумали? — участливо спросил я. — Обратного пути не будет, надеюсь, вы это понимаете.

Дядя резко тряхнул головой:

— Не нужен мне никакой обратный путь. Я не собираюсь подчиняться тебе, понял?

— Вполне, — кивнул я. — Что ж, больше у меня нет вопросов.

— Вы готовы дать мне совет, Александр Васильевич? — поинтересовался император.

— Готов, Ваше Величество. Князь Долгоруков всё равно не сможет принять моего дядю в свой род, пока не станет официальным главой. Так вот, я предлагаю вам дать Ярославу Игоревичу последнюю возможность подумать. Скажем, до дня церемонии. Если к моменту окончания церемонии дядя не изменит своего решения, я советую вам разрешить ему переход. Воронцовы никого не собираются удерживать силой.

— Я не передумаю, — сжав кулаки, громко произнёс дядя. — Никакое время на размышление мне не требуется.

— Это решать мне, — холодно заметил император, обращаясь к Ярославу Игоревичу. — Я могу вовсе запретить вам смену рода. Но, пожалуй, последую совету Александра Васильевича. Я приглашу вас к себе после церемонии и объявлю своё окончательное решение. Всего хорошего, господа.

Тон императора не оставлял никаких сомнений — встреча была окончена.

Князь Долгоруков уловил это и поднялся из кресла.

— Спасибо, что приняли нас, Ваше Величество. До свидания!

— Ты и здесь умудрился всё испортить, — прошипел дядя, проходя мимо меня. — Мерзавец!

* * *

Когда они скрылись из виду, император сочувственно улыбнулся мне:

— Теперь вы понимаете, почему я сказал, что вы умеете приходить вовремя?

— Понимаю, Ваше Величество, — усмехнулся я. — Но вы ещё не знаете, насколько вовремя я к вам пришёл.

— Присаживайтесь, не стойте, — пригласил государь. — Если хотите, я прикажу принести вам другое кресло.

— Я не суеверен, — отмахнулся я и сел в кресло, которое минуту назад занимал князь Долгоруков.

— Вы не пожалеете о своём решении? — поинтересовался император. — Воронцовы действительно готовы отпустить своего родственника?

— Разумеется, — кивнул я. — Насильственно мил не будешь. Интересно только, на что рассчитывает дядя?

— Его надежды не сложно угадать, — усмехнулся император. — Михаил Александрович молод, наследников у него пока нет. А к тому времени, как они появятся, ваш дядя рассчитывает стать незаменимым. Роль главы рода ему не светит — с этим он уже смирился. Но он надеется остаться хотя бы вторым человеком после главы.

— Амбиции, — вздохнул я. — А ведь он давно уже взрослый. Ладно, не мне его судить. К тому же может случиться так, что через несколько дней его решение не будет иметь никакого значения.

— Почему? — заинтересовался император.

— Это связано с важным делом, по которому я к вам пришёл, — усмехнулся я.

— Так, говорите скорее.

— Дело в том, что вас пытаются бессовестно надуть, ваше величество, — честно сказал я. — Вам подсунули не того главу.

— Что это значит? — изумился император.

— Сегодня ночью мы с Никитой Михайловичем и господином Рябушинским поймали на Смоленском кладбище необычного призрака, — ответил я. — Этот призрак как две капли воды похож на Михаила Александровича Долгорукова.

Император непонимающе потряс головой:

— Повторите, пожалуйста.

— Призрак Михаила Александровича Долгорукова сейчас находится в камере управления Тайной службы.

— Но как такое может быть? Он ведь жив! Мы с вами только что его видели.

— Понимаю ваше удивление, — кивнул я. — Сейчас я вам всё объясню.

Я подробно изложил императору свою версию случившегося. Его Величество слушал меня, не перебивая.

— Если ваша догадка верна, то у меня возникает множество вопросов, — хмуро сказал он. — Почему князь Долгоруков просто не убил своего племянника?

— Он не мог рисковать, — объяснил я. — Ему нужно было живое и невредимое тело. Аптекарь Кауфман сказал мне, что яд, которым отравили младшего Долгорукова, действует только на призраков. Откровенно говоря, нам очень повезло: ведь призрак мог и не появиться вовсе. Но князь Долгоруков и здесь подстраховался. Промедли мы ещё два-три дня, и призрак исчез бы окончательно.

— Потрясающая авантюра, — покачал головой император. — Александр Васильевич, мне нужно время, чтобы всё это переварить. Скажем, минут десять. Давайте пока выпьем чаю.

— Я бы предпочёл кофе, — сказал я.

— Кофе так кофе, — покладисто согласился император.

Молчаливый слуга принёс мне кофе с молоком, а императору — чай с жасмином, и поставил на стол вазочку с печеньем. Несколько минут мы молча наслаждались нежарким летним днём. В пруду лениво плескалась рыба, из-за ограды Летнего сада доносились весёлые голоса.

— Люблю этот дворец, — вздохнул император. — Здесь слышно, как бьётся сердце города.

Его реплика не требовала ответа, поэтому я промолчал.

Император сделал ещё глоток чая и заговорил о деле:

— Мы ведь не можем доказать, что это и в самом деле призрак Михаила Александровича Долгорукова?

— Не можем, — согласился я. — Документов у призрака нет, а внешнее сходство не является доказательством. Мало ли кто на кого похож. Да и магию иллюзий нельзя сбрасывать со счетов.

— А что говорит сам призрак? — поинтересовался Его Величество.

— Почти ничего. Просит, чтобы мы его пощадили и называет меня убийцей и мучителем.

— Никакой благодарности за спасение, — понимающе кивнул император. — Очень похоже на князя Долгорукова. Но это тоже не доказательство.

Он взял из вазочки печенье и стал задумчиво крошить его на стол.

— Я не могу отменить церемонию, — сказал он. — Даже отложить её нельзя, сразу поползут нехорошие слухи. Что будем делать, Александр Васильевич? Может быть, устроить князю и призраку очную ставку? Сделаем это неожиданно. Вдруг князь не выдержит и во всём сознается?

— А если нет? — возразил я. — Если уж он сумел сам себе перерезать горло, значит, нервы у него достаточно крепкие. Жалобными воплями призрака его не пронять. Он просто будет всё отрицать.

— Пожалуй, — кивнул император. — Придётся придумать что-то более убедительное. Расследование не должно оставить никаких сомнений, в противном случае лучше его и не затевать. Что вам подсказывает ваш знаменитый дар, Александр Васильевич? Что нам делать?

— Прежде всего, надо понять, как произошла подмена. Узнать все детали, все подробности. Для этого я попробую разговорить призрака. Наверняка к этой подмене имеет отношение обряд, следы которого Леонид Францевич нашёл в доме Долгорукова. Я точно узнаю, что это за обряд и как он действует.

— Это же какой-то османский обычай? — припомнил император. — Кажется, они таким образом отделяют сущность от тела?

— Именно так Леонид Францевич и говорил, — кивнул я. — Но, может быть, у этого обряда есть ещё какое-то назначение? Я это выясню, а дальше буду действовать по обстоятельствам. Хочу заранее предупредить, что не всегда смогу держать вас в курсе своих решений. Ситуация может меняться слишком стремительно.

— Куда уж стремительнее, — хмуро ответил император. — А ведь такое хорошее утро было, Александр Васильевич.

— Так оно не перестало быть хорошим, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Просто началось очередное магическое приключение.

— Что?

Секунду император изумлённо смотрел на меня, потом не выдержал и рассмеялся.

— Вы так легко об этом говорите, господин Тайновидец! Очередное магическое приключение… Надо же! Между прочим, у нас вся имперская система власти под угрозой.

— Ничего не случится с вашей системой, — ответил я. — Небольшая встряска только пойдёт ей на пользу. Так я могу действовать по своему усмотрению, Ваше Величество?

Прежде чем ответить на мой вопрос, император встал из кресла. Я тоже поднялся.

Владыка Империи аккуратно собрал в пригоршню крошки от печенья и пошёл к пруду. Стоя ко мне спиной, он высыпал крошки в воду.

У его ног тут же принялась плескаться жадная рыба. Она совершенно не боялась императора.

— Видите? — усмехнулся Его Величество, повернувшись ко мне. — Ради сладкого куска они готовы на берег выпрыгнуть. Когда я был молод, мне казалось, что мои дворяне умнее.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы кажетесь таким спокойным. Решение вашего дяди совсем не задело вас?

— Задело, ещё как, — честно признался я. — Просто я сдерживаюсь. Сейчас есть дела поважнее.

— Вы правы, — кивнул император. — Действуйте, Александр Васильевич!