Источники, которые позволили бы полностью и всесторонне охарактеризовать жизнь военнопленных в двух пропагандистских лагерях, в большинстве своём безвозвратно утеряны. Это произошло в основном в период Второй мировой войны. Частично восполнить пробелы позволяют отчёты комендантов, а также иные рассеянные по архивохранилищам источники.

Военнопленные, размещённые в лагерях по национально-религиозному признаку, были разделены на батальоны, ставшие здесь самым крупным структурным подразделением. В Вайнбергском лагере было создано 10, в Лагере Полумесяца — 5 батальонов, каждый из которых состоял из 4 рот. Официально в батальонах должно было числиться 2000 военнопленных, но по данным Г. Хёппа, эта цифра никогда не превышала 1000 человек.[267]

Батальоны возглавляли исключительно немецкие офицеры — если в Лагере Полумесяца они в большинстве своём могли изъясняться на французском языке, то в Вайнбергском лагере при общении с военнопленными им приходилось прибегать к услугам переводчиков[268].

Военнопленных разместили в отапливаемых деревянных бараках и палатках. Как и в других лагерях, им была предоставлена одежда, своеобразная униформа военнопленных.

Понятно, что агитационные лагеря должны были лучше обеспечиваться продовольствием, чем остальные, и такое преимущество здесь было совершенно очевидно. Но в связи с общей военно-политической обстановкой продовольственное снабжение заметно ухудшилось и здесь. Это, например, подтверждается данными об обеспечении военнопленных наиболее важным продуктом — хлебом. Согласно отчёта коменданта Вайнбергского лагеря от 30 мая 1917 г., если до 1917 г. дневной рацион хлеба на одного человека составлял 300 г, то постепенно он был снижен до 230 г[269].

Были временные трудности и в снабжении лагерей картофелем в 1917 г., а также случаи плохого питания татарских военнопленных, занятых на сельскохозяйственных работах у фермеров[270].

Но всё же серьёзных проблем в продовольственном снабжении в пропагандистских лагерях не наблюдалось. Исключением можно назвать нехватку пшеничной муки осенью 1915 г.[271]

С начала 1916 г. был установлен рост числа «просительных писем» из Лагеря Полумесяца, адресованных не только учреждениям Красного Креста и благотворительным обществам, но и в Военное министерство Франции и самому президенту Франции, вследствие чего из швейцарских и английских благотворительных организаций стала поступать помощь, которая включала в себя как деньги, так и продукты питания и сигареты[272]. Английский стандартный пакет продуктов питания включал в себя мясные, рыбные и овощные консервы, рис, сыр, чай, сахар, сгущённое молоко, масло или маргарин, варенье, шоколад, печенье, сигареты или табак, мыло; пакеты для вегетарианцев и инвалидов соответствовали специальным потребностям[273]. Несмотря на то что сначала это считалось противоречащим обстоятельством для целей и задач немецкой пропаганды, Надольны предложил комендатуре разрешить открывать эти посылки и распределять среди всех военнопленных[274]. Об объёме продовольственных посылок свидетельствует, например, отчёт коменданта Вайнбергского лагеря от 30 сентября 1918 г. Тогда были распределены среди военнопленных в лагере 2812 банок мясных и 296 банок овощных консервов, 1017 фунтов сухарей и 2120 фунтов сахара, 240 пачек и 50 фунтов чая, 1748 штук мыла, остальные 860 мясных консервов, 772 пачки чая, 851 штука мыла — в отрядах военнопленных, занятых на сельскохозяйственных работах у немецких фермеров[275]. Посылки способствовали улучшению основного снабжения военнопленных, прежде всего, обеспечения сигаретами и табаком, чему придавалось особое значение в целях агитации. Можно полагать, что и посылки, которые военнопленные получали с родины, также в некоторой степени помогали в обеспечении их питанием.

Во время двух больших религиозных праздников — Рамазан-байрама и Курбан-байрама, которые проводились каждый год, выделялись средства на покупку для раздачи мусульманам чая, сахара, сигарет, а также животных для проведения ритуала жертвоприношения[276]. Недостаток продуктов питания в Германии весной 1917 г. отразился и в продуктовом снабжении лагерей. Об этом свидетельствует и обращение к военнопленным, опубликованное в одном из июльских номеров газеты «Эль-Джихад», где утверждалось, что военнопленные в Германии находятся в лучшем положении по сравнению со всеми остальными пленными в мире и что сейчас недостаток питания испытывают не только в плену: голодает множество людей по всему миру[277].

Это коснулось также рабочих отрядов военнопленных. Об этом свидетельствует текст листовки, изданной Инспекцией лагерей 30 апреля 1917 г., для военнопленных 2-го армейского корпуса, где перечисляются продукты, запрещённые выдавать военнопленным: яйца, жир в форме масла и шпика, цельное молоко, стручковые плоды, кроме бобов, рис, макаронные изделия, печенье, консервы в банках, свинину, свежую рыбу, кофе в зёрнах. В документе отмечается дневной рацион хлеба: он «не должен превышать 230 грамм»; «для особо тяжёлых работ могут получить максимум 100 грамм добавки, если таковое предусмотрено для местных работников, работающих в той же области»[278]. В отчёте от 30 мая 1917 г. комендант Бёлау обратился в Военное министерство с просьбой разрешить распространение этой листовки среди немецких работодателей военнопленных Вайнбергского лагеря[279]. Было ли это сделано, неизвестно, но об ухудшении питания работающих у фермеров военнопленных свидетельствует и факт подготовки в апреле 1917 г. циркуляра на русском языке, адресованного татарским пленным. Причина плохого питания на тот момент объяснялась так: «немецкий народ, из дружеских чувств к татарам, предоставил бы им больше еды, но, пока Англия продолжает осаду против немецкого народа, это невозможно»[280]. О «недостаточном питании татарских военнопленных в некоторых отрядах» сообщал и имам Вайнбергского лагеря Галимджан Идриси[281], после посещения отрядов рабочих в июле 1917 г.[282]Но это было, по его мнению, временным явлением. После посещения отрядов рабочих в ноябре 1916 г., он отмечал, что «военнопленные содержатся в очень хороших условиях» и «едят лучше, чем в лагере», «отчасти поэтому никто не хочет возвращаться в лагерь»[283].

Наблюдались и случаи содержания работающих военнопленных в плохих санитарных условиях. Например, 12 июня 1917 г. врач Вайнбергского лагеря доктор Зонненфельд обратился в комендатуру лагеря с сообщением о том, что в лагерь вернулся отряд очень грязных и завшивевших военнопленных и рекомендовал потребовать от работодателя более строгого соблюдения санитарных условий[284].

Недостатки питания не могли не отражаться на состоянии здоровья военнопленных, в частности в Лагере Полумесяца. Например, упомянутое выше отсутствие пшеничной муки, которая составляла важную часть питания индийских пленных, привело к увеличению числа больных, прежде всего, туберкулёзом. В непривычных климатических условиях это стало причиной высокой смертности, особенно среди индийцев. Например, как сообщалось в одном из документов в октябре 1915 г., годовая смертность среди российских мусульман в Вайнбергском лагере составляла 0,8 % (от общего числа 11 207 пленных), арабов — 1,2 % (от общего числа 3482), а индийцев — 16,8 % (от общего числа 384)[285]. В феврале 1917 г. в Военном министерстве установили, что смертность индийских военнопленных все ещё значительно превосходит 10 %, и была запланирована эвакуация индийцев и африканцев, которые больше всех страдали от болезней. Рассматривались разные варианты решения этого вопроса: отправить их на территорию с более мягким климатом, например, в Шварцвальд (горный массив на юго-западе Германии); в Далмацию (область на островах и побережье Адриатического моря) или в Адану (город на юге Турции). Вскоре было принято решение переместить их в Румынию[286]. До 1918 г. более 3000 африканцев и индийцев находились в южных районах Румынии, в значительной части занятых войсками Центральных держав. Здесь военнопленные работали в садах и огородах[287]. Как сообщал в отчёте «О состоянии здоровья мусульманских военнопленных в Румынии» врач Юргенс, мусульманские военнопленные, занятые на сельскохозяйственных работах, достаточно хорошо питались, получали посылки и не привлекались к особо тяжёлой работе[288]. Врач отмечал уменьшение смертности: с апреля по июнь 1918 г. из 460 индийцев умерло от туберкулеза 35, с июля по сентябрь — только 10. Во всяком случае, военнопленные в Румынии находились в более благоприятных климатических условиях, чем в Германии.

Вообще медицинская помощь в обоих лагерях со стороны Санитарного управления Военного министерства была вполне хорошо организована — в них имелись лазареты, специальные помывочные и дезинфекционные бараки. В документах отмечается, что в Вайнбергском лагере работали русские врачи и санитары, и даже говорящие по-русски французы, поскольку не было достаточного количества «мусульманского санитарного персонала». Но поскольку любое действие в лагерях рассматривалось и оценивалось через призму ведения пропаганды, это считалось недостатком — через русских врачей на пленных мусульман могло оказываться «неблагоприятное» воздействие[289].

Можно полагать, военнопленные впоследствии получали возможность получать консультации и у немецких врачей, возможно, опять-таки в пропагандистских целях и во время специально организованных экскурсий. Об этом можно судить по рецепту немецкого врача-окулиста, выданному военнопленному № 17749 (имя врача и военнопленного, к сожалению, написаны неразборчиво) в мае 1918 г.[290]