Софья стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно не была уверена, можно ли войти.

Она была в шортиках и простой футболке, волосы ещё влажные после душа, на щеках — лёгкий румянец. А в глазах читалась та самая неловкость, которая поселилась там после кофейни и так и не развеялась до сих пор.

— Привет, — сказала она, чуть улыбнувшись.

— Привет, — я отступил от стола, жестом приглашая её внутрь. — Проходи. Я как раз закончил с Алисой.

— Ага, я видела, как они с мамой уходили, — Софья прошла к столу и села на край. — Алиса была какая-то… сонная что-ли.

— Да, она уснула прямо во время массажа, — усмехнулся я. — Представляешь?

Она сделала удивленное лицо, затем довольно улыбнулась и произнесла:

— Серьёзно? Алиса и уснула?

— Крепким сном, — кивнул я. — Видимо, нагоняю скуку, ну-у… или, наоборот, слишком хорошо работаю.

— Скорее второе, — она улыбнулась уже теплее.

Я улыбнулся в ответ и, кивнув на стол, спросил:

— Ну что, давай по расписанию? Начнём со спины и плеч?

Софья кивнула, встала со стола и, повернувшись ко мне спиной, стянула футболку. Движения были привычными, но я заметил, как она чуть замешкалась — пальцы на секунду замерли, словно она вдруг вспомнила что-то.

Затем она быстро сняла футболку и шорты, аккуратно сложила вещи на стуле и, прикрывая грудь рукой, потянулась за полотенцем. Обернувшись им, она легла на стол — на живот, положив голову на скрещенные руки.

Я взял масло, растёр в ладонях и начал с шеи. Пальцы привычно нашли знакомые точки — у основания черепа, вдоль позвонков, в ямках над ключицами. Мышцы у Софьи были не такими забитыми, как у Алисы или Светы, но напряжение всё равно чувствовалось. Особенно в плечах.

— Ты сегодня много тренировалась, — заметил я.

— Есть немного, — она прикрыла глаза и добавила. — Хотела отвлечься.

— От чего?

Она помолчала, и я уже подумал, что она проигнорирует вопрос, но потом она тихо сказала:

— От мыслей… всяких.

— От каких таких мыслей? — спросил я, стараясь звучать максимально нейтрально. — Рассказывай, не стесняйся.

— Лёш… — она вздохнула. — Давай… не сейчас. Лучше завтра…

Я кивнул, хоть она и не видела, после чего сказал:

— Договорились. Завтра так завтра.

Она чуть улыбнулась, не открывая глаз, и произнесла:

— Спасибо.

Я не стал допрашивать, просто продолжал работать — ладони скользили от шеи к плечам, пальцы осторожно разминали напряжённые узлы. Софья постепенно расслаблялась, её дыхание становилось ровнее, а лёгкая морщинка между бровями, которую я заметил, когда она вошла, наконец разгладилась.

— Мне так… — вдруг заговорила она, не открывая глаз, — … так спокойно сейчас, так хорошо.

— В смысле? — не понял я.

— Ну… обычно я всё время о чём-то думаю. О тренировках, о маме, о том, что будет дальше, и что из меня выйдет после всех этих тренировок… А когда ты делаешь массаж, я просто… выдыхаю. Перестаю думать.

— Это потому что я отвлекаю твой мозг физическими ощущениями, — ответил я с умным видом. — Научный факт: когда тебе разминают плечи, думать о будущем сложнее.

Она тихо рассмеялась, а затем вполголоса произнесла:

— Наверное. Ну или просто ты… не знаю.

— Не знаешь? — я приподнял бровь, хотя она не видела.

— Ты… ты дурак, — бросила она и миленько рассмеялась. — Но с тобой… легко. Ты не притворяешься и не пытаешься казаться кем-то другим. Ты… настоящий, Лёш.

— Настоящий… дурак? Какой странный комплимент.

Она прыснула в голос, и её плечи затряслись под моими ладонями.

— Не-е-ет! — протянула она, всё ещё смеясь. — Ты чего! Я же не это имела в виду. Я хотела сказать… ну…

Она замолчала, и я увидел, как её уши, выглядывавшие из-под волос, медленно розовеют.

— Так… что ты там хотела сказать? — я продолжал разминать её поясницу, стараясь скрыть улыбку.

— Ой, ничего. Забудь.

— Ну уж нет. Ты назвала меня дураком, и теперь я требую сатисфакции, — я убрал руки с её спины и легонько ущипнул её за попку. — Вот тебе!

— Ай! — она взвизгнула, но тут же засмеялась. — Лёш! Ты что творишь!

— Это всего лишь лечебное пощипывание ягодичных мышц, — невинно ответил я. — Очень полезно для кровообращения.

— Вот же и вправду… дурак, — пробормотала она, и это прозвучало тепло и радостно.

Затем она замолчала, а я вернулся к массажу. Ладони скользили вдоль её позвоночника — медленно, с нажимом, от поясницы к лопаткам, от лопаток к плечам.

Софья полностью расслабилась и снова прикрыла глаза. Я чувствовал, как под моими пальцами её мышцы становятся мягче, податливее. Она дышала глубоко и ровно, лишь изредка издавая тихие, едва слышные стоны, когда я надавливал на особо напряжённый узел.

— Больно? — спрашивал я.

— Нет… приятно… продолжай.

Я кивнул и через несколько минут перешёл к шее.

Осторожно, едва касаясь, провёл подушечками пальцев от основания черепа вниз. Софья выдохнула и чуть подалась назад, под мои руки. Её кожа была тёплой и невероятно гладкой, а в воздухе витал едва уловимый аромат геля для душа — что-то цветочное, нежное.

— Ты сегодня пахнешь иначе, — заметил я, просто пожелав сказать что-то приятное.

— Новый гель для душа, — пробормотала она. — Иринка подарила на прошлой неделе. Сказала, что этот запах сводит мужчин с ума.

— И как? Сводит?

Она чуть приоткрыла один глаз и хитро посмотрела на меня.

— Тут тебя надо спрашивать.

Я усмехнулся и ответил:

— Передай Иринке, что её подарок работает… даже слишком хорошо. Она, похоже, знает толк в химическом оружии.

Софья тихо рассмеялась, и её плечи дрогнули под моими ладонями.

— Обязательно передам. Она будет рада, что её совет по соблазнению сработал.

— Так это был совет? — я приподнял бровь, а затем с ухмылкой спросил: — А может, вы даже какой-то план придумали?

— Нет… это был просто гель для душа. А остальное… ну-у… это уже моя импровизация.

Я хмыкнул и продолжил работать.

Мои пальцы скользнули вдоль её ключиц, спускаясь почти к верхней части груди — ровно настолько, насколько позволяла грань между «профессионально» и «уже нет». Полотенце, прикрывавшее её спину, чуть сползло, открывая линию плеч и изгиб шеи.

И в этот момент она открыла глаза и посмотрела на меня. Не в потолок, не в стену — прямо на меня. И в её взгляде было что-то, отчего у меня перехватило дыхание.

— Лёш… — прошептала она.

Я наклонился — медленно, давая ей возможность отстраниться, но она не отстранилась. И вот… наши губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти невесомым. В нём не было той жадности, с которой на меня набрасывалась Татьяна, или того азарта, с которым экспериментировала Ирина.

Это был поцелуй… поцелуй-вопрос. И, судя по тому, как Софья чуть подалась вперёд, ответ был положительным. В следующий миг я углубил поцелуй, и моя ладонь сама собой скользнула с её плеча на щёку.

Кожа у неё была тёплой и невероятно мягкой. Я чувствовал её дыхание — чуть учащённое, с лёгкой ноткой мятной жвачки.

Пальцы погладили скулу, потом спустились на шею, задержались там на секунду… и двинулись дальше. Ладонь скользнула под полотенце и накрыла её грудь. Мягко, без нажима. Софья тут же тихо выдохнула, и я почувствовал, как под моей ладонью твердеет сосок.

— Лёш… — снова прошептала она, и в её голосе не было ни капли протеста.

Я поймал себя на мысли, что время остановилось. В кабинете не было никого и ничего лишнего — только она, я и это странное, пьянящее ощущение, что мы оба стоим на пороге чего-то большего.

— Нам, наверное, стоит остановиться, — прошептал я, хотя каждая клетка моего тела кричала обратное. — Сейчас… не время…

— Наверное, — так же тихо ответила она. Но ни один из нас не двинулся с места.

Прошло ещё несколько секунд. Тишина густела, как сироп, и я понял, что если сейчас ничего не сделаю, то либо наброшусь на неё, либо свихнусь от напряжения.

И вот, спустя мгновение, я заставил себя вернуться к работе.

Руки снова легли на её плечи, но теперь каждое прикосновение отдавалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Я разминал её поясницу, стараясь смотреть куда угодно, только не на изгиб её ягодиц под тонкой тканью полотенца. Но взгляд всё равно соскальзывал, можно сказать, я просто гипнотизировал эту проклятую простыню.

Ну же! Успокойся! Думай о мерзком! Волосы в сливе душа или зубная паста, которая закончилась, а ты уже намочил щётку. Пятно от дезодоранта на чёрной футболке или стук в дверь туалета, когда ты только устроился.

Татьяна орёт за опоздание… чёрт, нет, Татьяна даже в гневе хороша! Тогда… тогда Ирина с очередной новой идеей… Чёрт, тоже не вариант, это же только раззадоривает. Млять, в этом здании вообще есть хоть одна несексуальная женщина⁈ Судя по всему — нет…

Софья лежала неподвижно, но её дыхание было чуть более частым, чем обычно.

Я слышал его — короткие, неглубокие вдохи и выдохи. Она тоже чувствовала это напряжение, и осознание того, что неловко нам обоим, странным образом немного успокаивало. По крайней мере, я не один такой идиот, который не может держать себя в руках.

Нет, ну я бы, конечно, мог, но… Нет, даже думать об этом не смей. Она не Ирина. Она не бросится на тебя с идеями связать ей руки. Она другая. С ней всё должно быть по-другому. Медленно. Правильно. Не на массажном столе, пропитанном потом бесконечных тренировок.

Я перешёл к её ногам — просто чтобы отдалиться, просто чтобы перестать пялиться на её задницу.

Икры Софьи были напряжены после тренировки, и я сосредоточился на них с почти маниакальным усердием. Размять. Пройтись большими пальцами вдоль мышц. Надавить на точки у ахилла.

Вот так! Работай руками, Орлов, и не думай о том, как она выдохнула, когда ты накрыл её грудь ладонью. Не думай о том, как её сосок твердел под твоими пальчиками. Не думай о том, что под этим полотенцем она практически голая, и ты уже…

Так! Всё! Хватит!

Через пару минут я закончил массаж скорее из чувства самосохранения, чем из профессионального долга. Убрал руки, вытер их полотенцем и отступил на шаг — подальше от стола, подальше от неё, подальше от соблазна.

— Всё, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипловато. — Готово.

Софья медленно села, придерживая полотенце у груди. Её щёки пылали, а в глазах плавала та самая дымка, от которой у меня сердце стучало где-то в горле.

— Я… пойду… — сказала она, но не двинулась.

— Ага, — глупо ответил я.

Она встала, повернулась ко мне спиной и, чуть замявшись, скинула полотенце.

Я успел увидеть ровно столько, сколько было нужно, чтобы дыхание перехватило. Изгиб талии, линию плеч, плавный переход от спины к бёдрам.

Хоть я и видел её практически обнажённой уже несколько раз до этого…

Сейчас это было совсем по-другому. Сейчас между нами нависало что-то невысказанное, что-то, что превращало каждый изгиб её тела в произведение искусства, а каждую секунду — в пытку. Ведь сейчас я смотрел не на клиентку после массажа, а на девушку, которую только что целовал. И от этого картинка перед глазами становилась болезненно, невозможно красивой.

Я, наверное, забыл, как дышать. Просто стоял и смотрел, чувствуя себя мальчишкой, который впервые увидел женское тело.

Софья в этот момент потянулась за футболкой и, повернувшись вполоборота, поймала мой взгляд и замерла. Футболка была в руке, грудь прикрыта, но недостаточно, чтобы скрыть всё — нежную кожу, приятную упругость и сосочек, который едва виднелся и всё ещё был твёрдым.

— Ну… — сказала она, чуть покраснев, и лёгкая улыбка тронула её губы — смущённая, но не испуганная. — … думаю, ты можешь немного посмотреть… после того, что было.

И прежде чем я успел что-то ответить или хотя бы вдохнуть, она убрала руку.

Футболка всё ещё была зажата в пальцах, но теперь уже ничто не скрывало её грудь. Полностью. Я видел всё — нежную кожу, аккуратные округлости, которые мягко и естественно лежали на её груди, и эти два затвердевших сосочка, которые всё ещё помнили прикосновение моей ладони.

Мир замер. Звуки исчезли. Тишина в кабинете стала такой глубокой, что я слышал только стук собственного сердца — тяжёлый, гулкий, где-то в горле.

Я смотрел и не мог оторваться. Она была красива. Не той вызывающей, кричащей красотой, как Ирина в чёрном кружеве. Не той властной, хищной красотой, как Татьяна в дорогом белье. А какой-то… настоящей. Живой. Тёплой.

Такой, какую хочется не просто трахнуть, а разглядывать часами, касаться губами, запоминать каждую линию. И от этого осознания внутри всё переворачивалось.

Прошло, наверное, не больше пары секунд, но мне они показались вечностью, после чего она медленно, без резких движений, надела футболку через голову, поправила волосы и, уже у двери, обернулась.

— Спасибо за массаж, Лёш. И за… ну, всё остальное.

— Всегда… пожалуйста, — сказал я, всё ещё стоя столбом.

Дверь закрылась, я остался один, и в голове тут же пронеслось: «Млять». Затем я сел на стул и уставился в стену.

— Млять… — слетело уже с языка.

В голове не было ни одной связной мысли — только образы. Её глаза в полумраке. Её губы, приоткрытые в беззвучном выдохе. Её грудь под моей ладонью — упругая, тёплая и с твёрдым… соском. Её спина, когда она скинула полотенце. Её улыбка — «ты можешь немного посмотреть».

Ну и дела… Она разрешила? Сказала «можешь». Сказала это так, будто… будто это только начало чего-то большего.

Член в штанах в этот самый момент уже не просто подавал признаки жизни — он восстал, как армия мертвецов в финале фэнтези-эпопеи.

Секс… мне нужен секс. Срочно! Немедленно! Или я сейчас просто лопну от напряжения. Млять, я же даже думать связно не могу — в голове только её грудь, её запах и её голос… «Ты можешь немного посмотреть». Да я теперь никогда не смогу перестать на неё смотреть!

Я вскочил со стула и начал мерить шагами кабинет, но это не помогало. Возбуждение было таким сильным, что джинсы, казалось, сейчас треснут по швам.

Так, Орлов, возьми себя в руки! Чёрт, а может, и вправду стоит взять себя в руки? В буквальном смысле, так сказать… быстренько, пока никто не…

И тут дверь с грохотом распахнулась.

— А ВОТ И Я! — прикрикнула Ирина, врываясь в кабинет с таким энтузиазмом, словно она была не фигуристкой, а десантником, штурмующим вражеский бункер.

— Надеюсь, ты готов! Потому что у меня такая идея, что ты просто… О! — она замерла, глядя на меня. На мой стояк. На моё ошарашенное лицо. На мои руки, которые я всё ещё держал перед собой, как будто собирался что-то ими сжать, и её лицо тут же озарила широченная, до ушей, ухмылка. — О-о-о… — протянула она, закрывая дверь и демонстративно щёлкая замком. — А я смотрю, ты уже полностью готов! Ну ничего. — она облизнула губы и добавила. — Сейчас я это исправлю.

— Ирин, я… это… тут просто… я…

— Чего замер? Давай раздевайся! У меня, между прочим, мало времени! Так что всё лишнее долой! Живо!

Я всё ещё стоял столбом.

Мля… она реально сейчас ворвалась и командует, как сержант на плацу. «Штаны долой, живо!» Я вообще-то только что Софью целовал, у меня тут, можно сказать, романтический момент был, а эта рыжая бестия…

Хотя-я-я… если честно, романтический момент уже плавно перетёк в дикий стояк, и Ирина, кажется, единственная, кто может с этим что-то сделать. Прямо сейчас. Без лишних слов.

— Ирин…

— Что «Ирин»? — она упёрла руки в бока. — Ты, я смотрю, совсем перегрелся, да? Ну ничего, сейчас я тебя… остужу. Или… наоборот, разогрею ещё больше! Я ещё не решила.

— Ты всегда сначала делаешь, а потом решаешь?

— Именно! — она радостно кивнула. — Это мой девиз по жизни!

Пока я думал, что ответить, она одним движением стянула через голову футболку и та полетела на стул. Под ней оказался чёрный спортивный лифчик — простой, без кружев, но обтягивающий её грудь так плотно, что я видел каждую линию.

Затем, не сводя с меня глаз — этих своих дерзких, горящих глаз с чёртиками в зрачках, — она расстегнула темные джинсы и спустила их до щиколоток.

Трусики оказались в тон лифчику — чёрные, простые, обтягивающие бёдра. Затем она перешагнула через джинсы, оставив их лежать на полу, и перехватила мой взгляд.

— Ну так что, ты сам разденешься или мне тебе помочь?

— Сам, — тут же ответил я, и её глаза скользнули вниз, к ремню, потом обратно ко мне.

— Ну тогда начинай и иди ко мне, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом, отступая к массажному столу. — И захвати ремень. Он нам пригодится.

— Ремень? — переспросил я, чувствуя, как «дружок» в штанах мгновенно забыл про усталость и всю эту романтическую хрень с Софьей.

— Ага, — она уже лежала на массажном столе — на животе, вытянув руки вперёд и чуть согнув ноги. Её задница, обтянутая тонкими чёрными трусиками, заманчиво круглилась в полумраке кабинета.

Млять… да она точно пересмотрела порно! Или, может, у неё просто врождённый талант? Но… кто я такой, чтобы спорить?

— Не бойся, — сказала она, повернув голову и посмотрев на меня через плечо. — Это не для тебя. Это для меня.

Я сглотнул и подошел к её джинсам, наклонился и вытянул ремень. Кожа была старой, потёртой, но крепкой — такой, каким и должен быть ремень, который носят годами.

— А теперь свяжи мне запястья, — тут же в приказном тоне выдала она.

— Эмм… чего?

— Что слышал! Свяжи меня, но только не туго, чтобы я могла освободиться, если захочу. А потом… — она чуть приподняла бёдра и добавила, — делай со мной всё, что захочешь.

Я сглотнул, пытаясь взять ситуацию под контроль. Хотя бы видимость контроля.

— А если я захочу что-то сделать… эм… ну не совсем обычное…

— Всё, что захочешь, — повторила она с нажимом. — Ну… — она на секунду задумалась. — … кроме совсем уж извращений, конечно. Хотя… если вдруг захочешь, то можешь… вдруг мне понравится.

Ну, Орлов. Кажется, вопрос «будет больно или нет» решён. Будет. Ей. И, судя по блеску в глазах, ей это понравится.

Я сложил ремень вдвое и аккуратно обернул вокруг её запястий. Кожа легко затянулась, оставляя достаточно зазора. Ирина тут же дёрнула руками, проверяя, и удовлетворённо кивнула.

— Отлично… а теперь, — она чуть приподняла бёдра и радостно улыбнулась, — приступай…