— Ну-у-у… вы и выдумщик, господин! — протянула Лула, её голос звенел неподдельным восхищением. — Не понимаю, что вы хотите сделать, но… прямо здесь? На поле боя? Как романтично! И дерзко!

— БЫСТРЕЕ, БЛЯ! И ДАВАЙ БЕЗ РАЗГОВОРОВ! — рявкнул я, уже не выдерживая, ведь каждая секунда стоила жизней моих стражей.

Где-то там, в клубке тел и стали, гибли Павшие Всадники, Некролев хрипел в каменной хватке, а Анора сходила с ума от ярости и беспомощности.

Но Лула, хихикая так, будто это было лучшее приключение в её новой бессмертной жизни, моментально стянула с себя одежду. И я, не глядя на её сочное тело, ну почти не глядя, выхватил у неё платье. Ткань была грязноватой, но мягкой на ощупь, прям шелковистой.

Потом мой взгляд всё же упал на Лулу, мазнул по её фигуре, а после зацепился за посох, который она держала в руке даже в момент «раздевания».

— И твой посох! Дай его сюда! — приказал я.

— Ох, господин, вы хотите и его…? — она подмигнула, в то же время послушно протягивая тяжёлый посох, увенчанный фиолетовым кристаллом.

Лула хотела сказать что-то еще, но я схватил его и показал ей жест типа «помолчи». А затем с помощью пары нехитрых узлов привязал тряпку к верхушке посоха, чуть ниже кристалла.

Получилось жалкое, грязное, но достаточное белое и заметное знамя. Оно трепалось на ветру, смешное и трагичное одновременно. Символ. Последняя надежда на диалог в самом пекле взаимного истребления.

Мой план был безумен, самоубийственен и пах отчаянием за версту. Но это был единственный видимый шанс вырваться из ловушки, где нас методично перемалывали с двух сторон.

Я огляделся. Вокруг меня застыли взгляды — Сата, Лула, Ольха. Они смотрели на меня как на сумасшедшего. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Но в их глазах, там, где они были, я видел не только недоумение, но и тень того самого, слепого, фанатичного доверия.

— Лула, Сата, Ольха! — я выпалил имена, глядя на каждую. — Теперь ваша главная задача — не дать паукам прорваться нам в тыл! Всю нежить что есть — на западный фронт! Создайте хоть какую-то заслонку! Держите оборону! Сдерживайте их! Поняли⁈

— Поняла, господин, — кивнула Сата, её костяные пальцы уже сжимали посох, а глаза начали разгораться голубым огнём.

— Ох, мне с паучками сражаться… господин? В таком виде и без посоха? — надулась Лула, но затем в её глазах вспыхнул азарт. — Как прикажете! Будет весело!

Ольха лишь молча кивнула, её змеиное тело уже разворачивалось, чтобы возглавить оборону.

Пока они готовились, я отдал серию приказов. Мясной голем, оглушённый и раненый ледяным выстрелом, как раз отползал к нашим позициям. Идеально. «На западный фронт, к паукам! Прикроешь отступление и будешь там восстанавливаться!» Он зарычал, развернулся и пополз в указанном направлении, его тело уже начинало медленно затягивать раны.

Далее — Балия и её вампиры уже вступили в бой на фланге, но в данных обстоятельствах их силы были нужнее против пауков. «Балия! Хисаны! Крысокроты Кости! Все, кто может, — на запад, в помощь Ольхе и Луле! Держите линию, пока мы тут разбираемся! Быстро!»

Мысленный приказ полетел к ней, и я увидел, как суккуб, вырвав алебарду из тела гоблина, с досадливым цоканьем языка развернулась и помчалась через поле, увлекая за собой хисанов Лиру и Рогана и потрёпанных, но боеспособных крысокротов.

Против гоблинов теперь оставались только вампиры Амины. Они сражались умело, их атака сильно оттянула силы врага, но я отлично понимал: у них нет серьёзной защиты от магии. Пара прямых залпов по площади — и от них останется лишь симпатичный пепел. А раз я собирался запросить переговоры — а по сути, демонстрировать готовность к капитуляции — их нужно было срочно вывести из-под удара.

Я тут же написал Амине. «Амина! Немедленно выводи всех твоих вампиров из боя! Отходи ко мне, к командной точке! Не контратаковать, просто отступить! Это приказ!» Вампирша, в сердцах проклиная необходимость уходить с поля, где она наконец-то могла оторваться, всё же кивнула в мою сторону и начала отдавать своим тихие, шипящие команды.

Теперь, когда хоть какая-то оборона против пауков организовывалась, а вампиры начинали отход, можно было начать действовать и самому.

— Голем! — крикнул я уцелевшему костяному стражу. — Слушай приказ! Берёшь меня на плечо и шагаешь туда, в самую гущу врагов! — я ткнул пальцем в сторону Халтоса. — Медленно! Шаг за шагом!

Голем повиновался.

— ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ! — заорал я, мысленно дублируя приказ через связь с Сатой. — ДЕРЖАТЬ ОБОРОНУ! НЕ АТАКОВАТЬ ПЕРВЫМИ! ЕСЛИ ГОБЛИНЫ НАПАДАЮТ — ОТБИВАТЬСЯ, НЕ ПРЕСЛЕДОВАТЬ! ПОВТОРЯЮ: НЕ ЛЕЗТЬ ВПЕРЁД! ВСЕМ ПЫТАТЬСЯ ОТОЙТИ НА ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ ПОЗИЦИИ!

И вот, под взглядами своих изумлённых союзников и перед лицом сотен, а то и тысяч врагов, я взобрался на плечо костяного голема. В одной руке я сжимал древко посоха с белым «флагом», который трепался на холодном, несущем запах гари и смерти ветру. В другой — держался за костяной выступ на «лбу» голема, чтобы не свалиться от первого же шага.

Исполин тяжело, с глухим стуком, от которого дрожала земля, и весь истерзанный, и с декором в виде торчащих из него железных стрел, ступил вперёд.

Мы двинулись. Не в атаку, а навстречу прямо к гоблинскому королю.

Сердце колотилось бешено и громко, пытаясь вырваться из груди. Я буквально глох от собственного пульса в ушах.

По пути, цепляясь ногами за рёбра голема, я достал из инвентаря блокнотик и левой рукой, прижимая листок к кости, я вывел корявыми, но разборчивыми буквами: «Ты тоже с Земли?»

Я зажал посох с флагом между ног, высвободив руку, и поднял листок, показывая его в сторону холма. Потом снова взялся за посох и принялся медленно, ритмично махать своим белым тряпьём. Движения были широкими, размашистыми, чтобы их невозможно было не заметить.

Ну заметь же, главное, заметь, — яростно думал я, впиваясь взглядом в удалённую фигурку в багровой мантии. — Увидь. Прочитай. Пойми. Бля… надеюсь, у него есть бинокль или что-то подобное, а то как он разглядит-то вообще…

Вокруг по-прежнему кипел бой, но уже не такой активный, как раньше. Анора, получив мысленный приказ через Сату, с видимым усилием воли оторвалась от попыток прорваться к Некрольву. Её лицо было искажено гримасой ярости, но она начала отступать, прикрываясь щитом, её меч теперь лишь парировал удары. Это давалось ей невероятно тяжело — казалось, каждая клетка её воинской сущности рвалась вперёд, к своему зверю, но железная дисциплина и новая, тёмная преданность заставляли её подчиняться.

Сам Некрольв, всё ещё сжатый в каменном кулаке, слабо дёргался — орки, осторожно подобравшись, уже тыкали в него длинными копьями, будто проверяя на прочность и причиняя новые и новые раны. Он быстро терял HP, и каждый новый удар отзывался во мне острой болью потери.

Твою мать, а! — злился я. — Ну не бейте вы его! Сука! Ну увидишь ты этот ебаный флаг или нет⁈

Мы с големом продолжали приближаться, и я всё это время махал флагом и листком, одновременно наблюдая, как наши отряды пытаются выйти из боя. Это было похоже на сложный, смертельно опасный танец.

Дуллахан и оставшиеся Павшие Всадники, в количестве всего двух воинов, будто нехотя, начали пятиться, сохраняя строй, их атаки сменились на сдерживающие. А зомби, созданные безголовым рыцарем из убитых гоблинов, перестали атаковать и, ведомые его волей, сгрудились в мрачное, шипящее живое заграждение, прикрывая отход кавалерии.

Вампиры Амины, вступившие в бой позже других, устроили самую кровавую и хаотичную часть отступления. Они успели вырезать целую рощу гоблинов, но теперь, получив приказ, начали откатываться. Делали они это, однако, весьма грубо. Амина и Малья, как самые сильные, прикрывали отход своих сородичей, но делали это с явной неохотой и яростью. Они не просто отбивались — они контратаковали.

Малья проносилась мимо щитов, как чёрный ветер, её меч снимал головы, даже отступая. Амина тоже действовала умело, было заметно, что с гоблинами и вообще теми, у кого не более двух, а в крайнем случае четырех ног, ей биться было даже в радость.

Вампиры продолжали убивать, отступая, превращая свой уход в медленную, яростную, кровавую мясорубку для любого, кто осмеливался преследовать их слишком близко.

И по итогу их отход, в отличие от дисциплинированного отступления моей нежити, был предупреждением: «Мы уходим. Но тронь — умрёшь».

В итоге, когда я практически добрался до линии столкновения, а мои отряды уже вышли из боя практически полностью, гоблины и орки среагировали.

Я не знал, увидел ли король гоблинов меня и понял ли, но главное — его войска не бросились преследовать отступающих. Их строй будто замер в нерешительности или даже скорее в недоумении от того, что их враг так резно и странно прекратил натиск, сменив его на организованный отход.

Щиты остались поднятыми, копья — направленными, но массовой атаки от магов и орков-лучников не последовало. А затем они вообще начали отступать так же организованно, как и мои войска, создавая между нами буферную зону в несколько десятков метров, усеянную трупами и ранеными. Это была не паника, а тактическое действие. Кто-то явно отдал приказ.

Мы с големом медленно, но верно продвигались дальше, прямо через эту зону молчания, к самой гуще перестроившихся вражеских войск. Я заметил, как орки-лучники провожали нас натянутыми тетивами, маги поворачивали в нашу сторону свои посохи. Сотни глаз, полных ненависти, любопытства и готовности к убийству, были прикованы к нам.

Казалось, любой неверный жест — и мы превратимся в решето.

Бля, чёт сыкотно теперь… — пронеслось в голове, когда я понял, насколько мы оголены.

Но пути назад не было. Оставалось только махать этим дурацким флагом и надеяться, что зелёный урод на холме — не просто монстр, а тот, кто поймёт язык с родной планеты.

Немногим ранее. Гоблины

На спине огра король Халтос наблюдал за полем боя. Внутри кипела смесь ярости и радости.

Вот же сука! Так и знал, что некромант опасен! Куча сильных существ! Используют какие-то заклинания! Туман создали, и уже почти сотню моих воинов вывели из строя, часть убили, часть обратили, другие раненые…

Тяжелый будет бой, но… похоже, что с магией у них беда, и в целом на дальней дистанции тоже, так что тут у меня преимущество.

Он побеждал. И его тактика работала безупречно: выманить элиту, ослабить тылы, ударить по командному центру, а затем методично, не спеша, перемалывать отборные части врага. Его земляной захват чёрного льва был вишенкой на торте — демонстрацией абсолютного превосходства.

Король гоблинов уже представлял, как хозяин нежити будет умолять о пощаде через Систему, предлагая вассальную клятву.

Новый вассал, новое подземелье под контролем… — думал он. — Да, это неплохо. Мне пригодится сильный раб после всех потерь, что я понёс.

И именно в этот момент его взгляд зацепился за нечто… абсурдное. Один из уцелевших костяных големов противника… шёл вперёд, а на его плече сидел какой-то блондин и держал… палку с белой тряпкой, которой он активно махал.

Что за? Он что, бля, меня пародирует, что ли? — мелькнула первая мысль. — Или стоп… они что, сдаются? — мелькнула вторая, более здравая, когда вспомнил, что может обозначать белый флаг. — Но почему не через Систему? А вот так…? Стоп! Это что, какой-то наёб?

Осторожность, выработанная в этом жестоком мире, после потери власти над подземельем взяла верх.

Халтос негромко щёлкнул языком, доставая из инвентаря небольшое, отполированное до блеска зеркальце. Он прошептал короткое заклинание на языке рун, и поверхность зеркала ожила, показав панораму поля боя с высоты птичьего полёта.

Он внимательно изучал изображение. И понял, что враг ведёт себя странно, помимо появления придурка с флагом, все отряды нежити отступали. А его войска сохраняли строй, удерживая заранее подготовленные позиции.

Какого чёрта? Это всё, что ли?

Он видел, как свирепые всадники и та женщина-рыцарь отходили, зомби, созданные некромантом и тем всадником, не бросались вперёд, а скучивались, образуя стену перед ключевыми стражами. Их действия были оборонительными, почти… пассивными.

Интересно, — тут же подумал Халтос. — Неужели враг и вправду сдаётся? И вообще… кто это такой на том гиганте? Он не похож на нежить…

Он придвинул зеркало ближе, всматриваясь в фигурку на плече голема. Парень… махал белой тряпкой на палке, а в другой руке он держал что-то белое и маленькое. Не оружие. Листок. Какую-то бумажку.

Послание? — осторожность тут же сменилась жгучим любопытством. — Какое послание можно передать в разгар боя, если не через Систему? Это что, театральный жест? Или… бля, ну для начала нужно убедиться, что меня не обманывают.

Халтос отдал серию приказов. Его голос, усиленный магией, прокатился по разуму каждого из его армии.

И в следующую же секунду гоблины и орки начали перестроение. Маги опустили посохи, но их пальцы остались наготове.

Лучники не спускали тетив, их стрелы теперь целились в одного-единственного идиота на костяном гиганте.

И затем, раздав приказы армии, Халтос указал пальцем на одного из ближайших подчинённых — высокого, плотного хобгоблина в кирасе и с копьём.

— Ты! Иди туда к этому флагоносцу и возьми бумажку, что он тебе даст, а затем принеси мне.

Хобгоблин кивнул и уверенной походкой двинулся навстречу голему.

Хм… как же любопытно! — подумал Халтос.

Сейчас.

Я видел, как из строя врага вышел один высокий гоблин. Он шёл прямо на нас сначала медленно, оценивая обстановку, а потом, рывком ускорившись, побежал трусцой, его броня лязгала в такт шагам.

— Тормози, — произнёс я, похлопав голема по голове. — Опусти меня.

Голем по моей команде остановился и с глухим скрежетом присел, опустив меня на землю. Ноги едва держали — смесь адреналина и чудовищного напряжения заставляла дрожать, ведь чуть что — меня просто разбомбят магией и расстреляют из луков к чертям собачьим.

И вот так вот сыкуя, пока высокий гоблин приближался, я решил оглядеться взглядом поле впереди.

Картина была… странной. Наши и вражеские ряды разделила молчаливая полоса в несколько десятков метров, усеянная в основном зеленожопыми телами. Анора, развернувшись от схватки, уже направлялась ко мне, её шаги были тяжёлыми, даже яростными.

Дуллахан и Павшие Всадники медленно отходили за мою спину, образуя живую стену между мной и основной массой наших войск. Ударный голем, получив приказ, тоже пятился, занимая позицию чуть поодаль, готовый в любой момент снова стать тараном.

Передо мной разбитые на два отряда, образуя проход, стояли созданные Сатой зомби и трупы гоблинов — мрачный резерв на случай, если переговоры сорвутся и придётся снова ввязываться в мясорубку.

Когда хобгоблин оказался в десяти шагах, я вытянул руку с листком, и этот посыльный вскоре резко остановился, бросил на меня тяжёлый, оценивающий взгляд — смесь ненависти, недоверия и животного любопытства, после чего выхватил бумажку из моих пальцев, даже не коснувшись их, и, развернувшись, бегом помчался обратно к своему повелителю.

Фух… вроде получилось, — тут же пронеслась в голове радостная мысль. — Первая, самая опасная часть плана сработала. Послание доставлено. Теперь — самое сложное. Ожидание.

Пока хобгоблин бежал с листком к своему королю, мозг лихорадочно проигрывал варианты. А что, если я ошибся? Если этот жест он воспримет как слабость, насмешку или просто не поймёт? Тогда этот ход может стать последней ошибкой.

Мы уже отступили, потеряли инициативу… Бля… надеюсь, я не принял тупое решение… Так-то еще можно было бы и сражаться и дальше, конечно… Но если он с Земли, то нахер нам друг друга убивать? В любом случае нам лучше объединиться!

Мой взгляд упал на Некрольва. Его по-прежнему сжимала каменная длань, но орки перестали его атаковать. Сейчас они просто стояли вокруг, держа оружие наготове.

Его навык прыжка уже откатился… — подумалось мне. — Но даже если он сможет сбежать каким-то чудом, то всё равно будет тяжело… очень тяжело сражаться на два фронта — против организованной армии Халтоса и против прорывающихся пауков.

Элита потрёпана… и что делать с его магическими атаками неясно, поэтому остаётся лишь надеяться. Надеяться на то, что в том зелёном теле сидит не просто хитрый гоблин-маг, а кто-то, кто когда-то смотрел те же фильмы, читал те же мемы…

Поток моих мыслей прервала Анора. Она, казалось, отталкивая своим присутствием даже воздух, подошла ко мне вплотную. Её доспехи были иссечены ударами, но в её позе не было и тени усталости — только сжатая, как пружина, ярость. Её лицо выражало бурю, едва сдерживаемую железной волей.

— В чём дело, господин? — её голос был низким, хриплым от криков и ярости. — Почему мы отступили? — она резко кивнула в сторону Некрольва, которого перестали бить, но магическая ловушка по-прежнему держала в своих мёртвых объятьях. — Мы могли сломать их строй. У нас были все шансы на победу.

— Я запросил переговоры, Анора. — коротко, почти отрывисто сказал я, всё ещё не отрывая глаз от хобгоблина, который, запыхавшись, только что добежал к своему повелителю и уже протягивал ему смятый листок.

— Переговоры? С ними? — в её голосе прозвучало чистое, неподдельное, почти физиологическое отвращение. — Мы сильнее в ближнем бою. А их магия наверняка уже на исходе и…

— Да… может, и так, — согласился я, наконец взглянув на неё.

В её голубых глазах бушевала внутренняя война между слепой преданностью мне и её природной, въевшейся в кости ненавистью ко всему, что связано с силами, которым она теперь служила.

— Но цена может быть слишком высокой. Посмотри вокруг, Анора. Посмотри на наших. Дуллахан потерял треть всадников. Некролев в ловушке. Мы измотаны. А если учитывать, что нас ещё и пауки давят с тыла…

Кстати, блять, — вспомнил я и тут же полез за дощечкой связи и написал, чтобы Дуллахан, всадники и ударный голем вернулись и помогли сдержать пауков.

Мои воины, лязгая костями и бронёй, медленно, будто нехотя, но повинуясь, стали отходить к нашему уцелевшему тылу, сливаясь с линией войск, которую уже выстраивала Сата.

Ударный голем, весь в вмятинах и потёках застывшей кислоты, развернулся и зашагал назад, настороженно поглядывая своими пустыми глазницами на замершие вражеские ряды.

Созданные зомби и груды тел гоблинов, что остались неподалёку за время битвы, теперь выглядели мрачным резервом, последним рубежом на случай, если вся эта авантюра провалится.

Если ошибся… — думал я, глядя, как Халтос наконец-то начал читать мой вопрос. — Если это не сработает, то придётся бросать всё и бежать.

Отступать к подземелью, надеясь, что ловушки и остатки гарнизона задержат и гоблинов, и пауков. Некрольва, может, и удастся спасти, если он вырвется в последний момент при помощи навыка… если заклинание Халтоса ослабнет или вообще перестанет действовать. Но это будет уже не стратегическое отступление, а стыдливое бегство. И с большими потерями, без какого-либо получения выгоды.

Теперь всё — вся моя вторая жизнь, судьба моих стражей, будущее подземелья — зависело от того, что прочитает на том клочке бумаги король гоблинов. И от того, осталось ли в нём что-то человеческое, или он уже настолько слился с этим миром, что простой вопрос покажется ему лишь глупой слабостью врага, которой нужно немедленно и безжалостно воспользоваться.

Бля… я же написал на русском, да? — задумался я, вспоминая свои каракули. — А если он, сука, не знает русский? Или в этом мире такого и быть не может?