Бертольд проснулся до рассвета от холода, который проник сквозь тонкие стены комнаты. Ноябрь в Кабуле уже принёс прохладу, и по утрам воздух становился свежим, с лёгким дыханием приближающейся зимы. Он лежал на циновке несколько минут, прислушиваясь к звукам просыпающегося дома. Мирза уже возился во дворе, переставляя что-то из посуды. Бертольд встал, потянулся, надел тёплую куртку поверх обычной одежды и вышел помочь с утренними делами.
За последние недели жизнь вошла в размеренный ритм. Бертольд больше не собирал караваны, не уходил в дальние походы. Он торговал на базаре мелким товаром — тканями, сушёными фруктами, иногда шерстью. Утром помогал Мирзе по хозяйству: чинил ограду, разбирал мешки с зерном, чистил стойла. Днём отправлялся на рынок, где проводил часы за разговорами с соседями. Вечерами они сидели во дворе, пили чай и обсуждали цены, погоду, виды на урожай в окрестных кишлаках. Никто не задавал лишних вопросов. Для всех он оставался Абдуллой Ханом, торговцем из северных районов, который иногда задерживался в поездках, но теперь осел в городе.
Сегодня, как и в другие дни, Бертольд вышел на базар. Он разложил свой товар на привычном месте, обменялся приветствиями с лавочниками. Один из них, старый продавец специй, поделился новостями о караванах с севера, которые стали приходить реже из-за холодов. Бертольд кивнул, задал пару вопросов о ценах на перец и корицу.
Вернувшись во двор, он поел простой еды — лепёшек с сыром — и занялся мелким ремонтом упряжи.
В один из дней, когда подошло время очередного сеанса связи с центром, Бертольд решил выйти из города. Утро выдалось ясным, но ветер с гор приносил холод. Он подготовил осла: положил в сумки немного еды, воды, тканей для вида и верёвку. Мирза, как всегда, ничего не спросил, только кивнул, когда Бертольд вывел животное со двора. Бертольд выбрал тропу, которая вела между холмами, подальше от основных путей. Он шёл не торопясь, останавливаясь иногда, чтобы дать ослу попастись или осмотреться вокруг. Горы вокруг Кабула выглядели суровее, чем летом: склоны покрылись первым инеем, трава пожухла.
К полудню он добрался до знакомой лощины. Место оставалось нетронутым — плоские камни лежали на своих местах. Бертольд привязал осла в тени под выступом, проверил, чтобы животное не было видно с тропы. Затем отодвинул камни и достал передатчик. Батарея ещё держала заряд, аппарат выглядел в порядке. Он настроился на приём, отправил короткий сигнал подтверждения своего присутствия и стал ждать.
Время тянулось медленно. Бертольд сидел в укрытии, жевал лепёшку, смотрел на небо, где плыли редкие облака. Холод пробирался под одежду, но он не двигался. Через час в наушниках послышались знакомые группы цифр. Бертольд записал их в блокнот, тщательно сверяясь. Расшифровка заняла несколько минут. Сообщение было коротким и ясным: операция в регионе сворачивается. Необходимо покинуть Афганистан как можно скорее, используя существующие каналы. Никаких новых действий. Связь прекратить после этого сеанса.
Бертольд перечитал текст дважды. Приказ не удивил — после событий в Индии центр предпочитал минимизировать риски. Он убрал блокнот и задумался о том, как поступить с передатчиком. Оставить его здесь было нельзя: даже закопанный, он мог быть найден. Унести целиком — слишком опасно, аппарат заметный. Бертольд решил разобрать его на части прямо на месте.
Сначала он аккуратно снял внешний корпус, действуя маленьким ножом и отвёрткой из сумки. Кристаллы, лампы и провода отделялись один за другим. Он разбил чувствительные элементы — кристаллы и трубки — о плоский камень, завернув их в тряпку, чтобы звук не разнёсся далеко. Осколки собрал в небольшой мешочек. Металлические детали согнул и спрятал в разные карманы. Батарею оставил целой, но отключил все соединения. Разобранный аппарат он сложил в сумку, а затем начал избавляться от частей.
Бертольд отошёл от лощины на сотню шагов в сторону густого кустарника. Там он выкопал неглубокую яму и закопал большую часть металлических обломков, присыпав землёй и сухими листьями. Осколки кристаллов рассыпал по узкому оврагу ниже по склону, где их быстро смоет дождём или заметёт. Корпус разломал на куски и разбросал в разных местах под камнями, подальше от троп. Всё это заняло около часа, но выглядело естественно — будто кто-то просто прошёл и оставил мелкий мусор. Никто не заметит, если не будет специально искать. Бертольд вернулся к ослу, сел в седло и направился обратно в сторону города другой тропой.
Обратная дорога прошла спокойно. Солнце уже клонилось к закату, когда Бертольд вошёл в Кабул через тихие окраины. Он отвёл осла к Мирзе, почистил его и дал корм. В комнате переоделся, вымыл руки и лицо. Вечер прошёл как обычно: ужин, разговоры о повседневном. Бертольд упомянул, что завтра может заняться подготовкой небольшого каравана. Мирза только кивнул.
На следующий день Бертольд снова вышел на базар, но мысли его уже были заняты планом отъезда. Он торговал, как прежде, обменивался фразами с соседями. К середине дня, когда он возвращался с покупками, на одной из боковых улиц он заметил знакомого человека. Это был Хасан, посредник, который иногда помогал с документами для торговцев. Хасан шёл от чайханы, неся небольшой свёрток.
Бертольд ускорил шаг и догнал его.
— Хасан, нужно поговорить.
Тот обернулся, узнал его и кивнул без лишних слов. Они свернули в тихий переулок, где никто не мог услышать.
Бертольд остановился у стены и посмотрел по сторонам.
— Я собираю небольшой караван в Персию. Везу товары для торговли, обычное дело. Но мне нужна персидская виза. Надёжная, чтобы на границе не было вопросов.
Хасан выслушал, не перебивая. Бертольд достал из-под одежды паспорт и небольшой свёрток с деньгами — сумма была достаточной, чтобы дело решилось быстро и без задержек.
— Вот документы и оплата. Сделай всё как нужно. Через несколько дней я буду готов выйти.
Хасан взял паспорт и деньги, взвесил свёрток в руке.
— Хорошо, Абдулла. Я знаю людей в нужных местах. Через три-четыре дня всё будет готово. Приходи в чайхану у старого моста, я дам знать.
Они разошлись, каждый своим путём. Бертольд вернулся на базар, чтобы закончить дела. Остаток дня он провёл в привычных хлопотах: помог Мирзе разобрать новый груз тканей, починил седло. Вечером они пили чай во дворе, обсуждая, как холодно стало по ночам.
Следующие дни прошли в ожидании визы и в подготовке каравана. Он купил дополнительные товары, которые могли пригодиться в пути, — тёплые одеяла, запас еды. С Мирзой поделился планами о поездке в Персию, сказал, что там сейчас выгоднее цены на некоторые вещи.
Однажды утром Бертольд вышел на холмы недалеко от города, чтобы проверить тропы. Он смотрел на далёкие горы и думал о маршруте. Персия открывала новые возможности — оттуда можно было двигаться дальше, согласно новым указаниям. Но пока нужно было дождаться визы.
Когда наступил четвёртый день, Бертольд направился к условленной чайхане. Хасан уже ждал за одним из столов. Они сели в углу, заказали чай.
— Всё готово, — сказал Хасан, передавая паспорт обратно. — Виза стоит на месте, печати правильные. Никто не будет проверять слишком внимательно, если не возникнет особых причин.
Бертольд проверил документ. Всё выглядело как надо. Он кивнул с благодарностью и добавил ещё немного денег за скорость.
— Когда планируешь выходить? — спросил Хасан.
— Скоро. Караван почти собран.
Они допили чай и разошлись. В комнате он собрал необходимые вещи: одежду, документы, оружие (пистолет «маузер») и немного золота на всякий случай. Мирзе сказал, что уходит через пару дней. Тот пожелал удачи в торговле.
Ноябрьские вечера становились длиннее. Бертольд лежал на циновке и перебирал в памяти последние месяцы. Жизнь в Кабуле подошла к концу. Город оставался таким же, каким он его знал: шумным базаром, тихими дворами, людьми, занятыми своими делами. Но для него время здесь истекло. Завтра он закончит последние приготовления и выйдет в путь.
Утром следующего дня Бертольд встал ещё до света. Он проверил осла, нагрузил сумки. Мирза помог с упряжью. Они попрощались коротко, без лишних слов. Бертольд вывел животное на улицу и направился к окраине. Караван будет небольшим — он и ещё несколько людей, которым можно доверять. Тропы в сторону Персии лежали впереди.
По дороге он ещё раз оглянулся на Кабул. Город лежал в утренней дымке, крыши домов блестели от инея. Бертольд поправил чалму и продолжил путь. Теперь начинался новый этап.
Бертольд вывел осла на окраину Кабула ещё до того, как первые лучи солнца осветили минареты. С ним шли пятеро спутников: двое молодых торговцев из окрестных кишлаков, которых он знал по базару, старый караванщик по имени Рахим с опытом многих переходов и пара братьев из соседнего двора, решивших попытать удачу в торговле за границей. Все они вели нагруженных ослов и мулов, везли ткани, сушёные фрукты, небольшие мешки с пряностями и простые инструменты.
Они двигались небольшой группой по дороге, ведущей на запад. Первые дни пролегали через холмистую местность недалеко от Кабула. Тропа вилась между невысокими горами. К вечеру первого дня они добрались до небольшой деревни у подножия холмов. Там стоял старый караван-сарай с высокими стенами из глины и камня. Хозяин, седой мужчина с морщинистым лицом, принял их за скромную плату. Путники разместили животных в загоне, сами расположились в общей комнате с очагом. Ужин состоял из лепёшек, горячего чая и немного сушёного мяса. Ночью температура упала, и воздух стал колючим. Бертольд завернулся в одеяло и лежал, прислушиваясь к дыханию спутников и редкому фырканью ослов за стеной. Холод пробирался сквозь щели, но огонь в очаге поддерживали до утра.
На второй день они продолжили путь. Дорога стала шире, но пыльнее. Солнце поднималось выше, однако к полудню небо затянулось лёгкой дымкой. Группа шла размеренно, делая остановки, чтобы напоить животных и дать им отдохнуть. Один из молодых торговцев, Ахмад, рассказывал истории о прошлых поездках в Герат, где цены на товары якобы были выгоднее. Рахим кивал и добавлял свои замечания о том, как меняются тропы с каждым сезоном. Бертольд слушал молча, иногда вставляя слово о ценах на рынках. К вечеру они достигли следующего селения, где нашли приют в доме местного торговца. Ночь снова принесла мороз — было около минус пяти градусов. Утром на траве лежал иней, а дыхание животных превращалось в пар.
Так проходили дни. Они миновали долины и перевалы, где пейзаж становился суровее. На четвёртый день караван спустился в более открытую местность. Здесь, у небольшого источника, они встретили другой караван — пятнадцать торговцев из разных районов, везущих ковры, медь и зерно. Старший среди них, крепкий мужчина по имени Фарид, предложил объединиться для большей безопасности. «Вместе легче отбиться от неожиданностей», — сказал он. Бертольд и его спутники согласились. Они шли колонной, с дозорными впереди и сзади. Ослы и мулы тянулись цепочкой.
Пятый и шестой дни привели их ближе к Герату. Дорога проходила через плодородные земли, где встречались кишлаки с полями, уже убранными после урожая. В одном из них они остановились на ночь в большом караван-сарае, где собралось несколько групп. Здесь было шумно: люди делились новостями, торговали мелкими вещами, варили еду на общих кострах. Бертольд сидел у огня, грея руки, и думал о предстоящем переходе. Холод по ночам усиливался — иногда было до минус восьми или десяти градусов. Одеяла и тёплые куртки спасали. Утром все вставали с первыми проблесками света, проверяли животных и двигались дальше.
На седьмой день пути караван приблизился к району, где контроль властей был заметнее. К полудню впереди показалась группа всадников в форме афганских чиновников. Их было пятеро, с винтовками за плечами. Старший, с густыми усами, поднял руку, останавливая колонну.
— Куда направляетесь? — спросил он громко, подъезжая ближе.
Фарид, как старший, вышел вперёд.
— В Персию, за торговлей. Обычный караван.
Чиновник кивнул и приказал всем спешиться. Его люди начали осматривать груз. Они методично развязывали мешки, перебирали ткани, проверяли содержимое корзин с фруктами и пряностями. Один из стражников вытащил небольшой мешочек с перцем у Ахмада и долго взвешивал его на руке, будто подозревая что-то. Другой открыл седельные сумки Бертольда, перерыл одежду, инструменты и запас еды. Он даже простучал днища корзин, ища двойное дно. Бертольд стоял спокойно, но внимательно следил за каждым движением. Чиновники задавали вопросы: сколько товара везёте, откуда взяли, какие бумаги есть на выезд. Паспорта и визы проверили у всех по очереди. Один из братьев чуть замешкался с ответом, и стражник сразу насторожился, потребовав открыть ещё один тюк.
Осмотр затянулся на полтора часа. Солнце уже клонилось к горизонту, а холод начал ощущаться сильнее. Фарид тихо переговорил с Бертольдом и другими. Они собрали небольшую сумму — несколько монет и пару мелких товаров в качестве подарка. Фарид передал это старшему чиновнику с уважительными словами о помощи торговле. Тот взвесил свёрток, кивнул и махнул рукой своим людям.
— Проезжайте. Но будьте осторожны на дороге.
Караванщики вздохнули с облегчением, когда всадники ускакали. Груз собрали заново, проверили упряжь и двинулись дальше. Никто не жаловался вслух, но все понимали, что такие встречи могли закончиться иначе. До вечера шли быстрее, чтобы добраться до следующего укрытия.
Восьмая ночь запомнилась особенно. Они остановились в небольшой лощине недалеко от тропы, где не было ни деревни, ни сарая. Развели костры, поставили животных в круг для защиты от ветра. Ужинали молча. После полуночи один из дозорных тихо разбудил остальных. Вдали, на склоне, мелькнули силуэты — несколько фигур двигались осторожно, стараясь не шуметь. Бертольд схватил свой маузер, проверил патрон и прицелился в сторону движения. Рядом Рахим вытащил длинный нож, братья — один кинжал, другой старый револьвер. Фарид и остальные тоже приготовились: кто-то с ружьём, кто-то с крепкой палкой. В воздухе повисло напряжение. Фигуры приблизились, остановившись метрах в пятидесяти. Один из них, видимо вожак, что-то сказал другим. Караванщики не шевелились, держа оружие наготове. Прошло несколько долгих минут. Бандиты — если это были они — постояли, оценивая силы, и медленно отступили в темноту. Никто не выстрелил, не крикнул. Караванщики просидели так до рассвета, сменяя дозорных. Утром тронулись дальше, оглядываясь чаще обычного. Эта ночь сплотила всех ещё крепче.
Девятый день привёл их в окрестности Герата. Город показался издали — стены, минареты, шум базара. Они не стали заходить глубоко в город, а обошли его по окраинам, пополнив запасы воды и еды. Здесь дорога стала лучше, но холод по ночам не ослабевал. В очередном караван-сарае, большом и оживлённом, они провели последнюю ночь перед финальным отрезком. Люди делились хлебом, рассказывали байки. Бертольд сидел в углу, перебирая в мыслях маршрут. Завтра должна была показаться граница.
На десятый день они преодолели последние километры. Дорога вела через равнину к Ислам-Кале. Караван подходил к пограничному пункту ближе к полудню. Афганские пограничники в форме проверяли выездные визы в паспортах. Процедура была тщательной: каждого вызывали по очереди, сверяли документы со списками, осматривали груз поверхностно. Бертольд подал свой паспорт. Офицер долго изучал печати, задал пару вопросов о цели поездки и пропустил. То же самое повторилось с остальными. После афганской стороны караван пересёк нейтральную полосу и подошёл к персидским постам.
Персидские пограничники в своих мундирах проверили персидские визы. Здесь тоже смотрели внимательно, но без лишних задержек. Один из них спросил о товарах, но, увидев обычный торговый груз, махнул рукой. Граница осталась позади. До Тайбада от пограничного пункта было около десяти километров по хорошей дороге. Караван двинулся туда, чувствуя, как напряжение спадает. Новый этап пути начинался на персидской земле.
Бертольд оглянулся на горы, оставшиеся за спиной. Афганистан и месяцы там ушли в прошлое. Он знал, что уже никогда туда не вернётся.
Караван вступил на персидскую землю под солнцем, которое светило ярко, но почти не грело. Осмотрев ослов и мулов, караванщики двинулись по дороге на северо-запад. До Мешхеда лежало примерно двести тридцать километров по равнинам и пологим холмам Хорасана. Для торгового каравана такой путь обычно занимал десять-двенадцать дней.
Первые дни после границы шли размеренно. Дорога здесь оказалась шире и удобнее, чем в афганских горах. По сторонам тянулись убранные поля. Местные жители — персы — вели себя спокойнее и были разговорчивее афганцев. Одежда тоже выделялась: длинные рубахи и шаровары сочетались у многих с простыми куртками или пиджаками, отражавшими новые порядки в стране.
На второй день караван остановился у большого села. Хозяин постоялого двора, крепкий мужчина по имени Джафар, встретил их у ворот и проводил внутрь. Он говорил на фарси с мягким местным выговором, который Бертольд быстро различал. За ужином из плова с бараниной и горячих лепёшек Джафар расспрашивал о ценах в Герате. Бертольд отвечал кратко, упоминая ткани и пряности. Спутники добавляли детали о дороге. Здесь меньше интересовались, откуда путники родом, и больше — самим товаром.
Ночь выдалась холодной. Температура опустилась к нулю, и утром трава покрылась инеем. Животные фыркали, выдыхая пар. Караванщики встали рано, напоили скот из колодца и продолжили движение. Пейзаж менялся постепенно: равнины переходили в пологие холмы с жухлой травой. Ветер с северо-востока приносил сухой холод, дождей почти не выпадало. В это время года в Хорасане осадки были редкостью, и солнце часто пробивалось сквозь тонкую дымку.
К четвёртому дню группа достигла мест с небольшими оазисами и садами. Деревья стояли голыми, но жители уже укрывали стволы соломой для защиты от морозов. Бертольд заметил признаки перемен: в одном селении появилась новая школа, а на дороге попадались телеги с железными ободьями. Персы казались более оседлыми, их селения выглядели аккуратнее, с домами, украшенными простыми узорами по глине. Разговоры за чаем касались урожая и новостей из дальних краёв.
Ахмад быстро нашёл общий язык с одним молодым персом из группы Фарида. Они обсуждали различия в обычаях и молитвах: персы-шииты выделяли особые дни, связанные с почитанием имамов. Бертольд слушал, не вмешиваясь, и поддерживал роль торговца из северных земель.
Пятый и шестой дни принесли заметное похолодание. По ночам температура падала ниже минус пяти, и путники теснее собирались у костров. Днём солнце отогревало землю, но к вечеру мороз крепчал. Караван проходил мимо старых сторожевых башен, оставшихся от прежних времён. Сейчас дороги охранялись лучше, и проверки случались реже. Один раз их остановили, осмотрели документы и товары, взяли небольшую плату и отпустили без задержек.
На седьмой день караван пересёк речку по крепкому каменному мосту. Вода текла холодная и чистая. В долине виднелись поля и мастерские, где ковали инструменты. Местные предлагали караванщикам сыр и сушёные фрукты. Бертольд обменял часть тканей. Переговоры с персами шли практичнее: меньше рассказов о племенах и больше о рынках и ценах. Персы производили впечатление людей, живущих под более сильной центральной властью.
Восьмая ночь прошла в просторном караван-сарае у дороги. Здание имело несколько внутренних дворов для скота. В общей зале собрались торговцы из разных краёв — туркмены, персы из внутренних провинций. Говорили на фарси, иногда переходя на другие наречия. Бертольд сидел у очага и слушал. Старики упоминали реформы в стране, строительство дорог.
Утром девятого дня небо затянуло облаками. Подул резкий ветер, и к полудню стало заметно холоднее. Караван ускорил шаг, чтобы добраться до укрытия. Холмы поднимались выше, но оставались проходимыми. По склонам виднелись деревушки с минаретами. Пастухи гнали стада овец. Бертольд обменял товары на свежую баранину. Вечером у костра Рахим делился воспоминаниями о прежних переходах, а персы добавляли свои замечания о зимних ветрах.
Десятый день выдался самым тяжёлым. Ночью сильно подморозило, земля покрылась коркой. Животным было трудно идти, копыта скользили. Караванщики вели их в поводу, шагая рядом. Ветер поднимал мелкую пыль. К середине дня появились признаки близости города: больше повозок, всадников, дым от очагов. Дорога оживлялась. Встречались паломники, направлявшиеся в Мешхед.
К вечеру караван подошёл к Мешхеду. Город появился на горизонте с куполами и минаретами, возвышавшимися над стенами и окружёнными садами. Ворота были открыты, стражники провели короткую проверку документов и пропустили группу внутрь. Улицы сразу заполнились шумом: слышались голоса торговцев, паломников, стук копыт.
Караван разместился в большом караван-сарае недалеко от центрального рынка. Хозяин, пожилой мужчина по имени Мехди, показал места в загоне для животных и комнаты для людей. Ослов и мулов распрягли, напоили и накормили. Груз сняли и сложили под навес. Путники устало рассаживались, разминая ноги после долгого перехода. Вечер опустился на город, и в сарае зажгли фонари. Группа собралась вместе, чтобы разделить простую еду и отдохнуть после десяти дней пути.
Мешхед встретил их шумом и огнями. Караванщики наконец прибыли.
Бертольд провёл ночь в караван-сарае Мешхеда среди других путников. Утром он поднялся вместе со всеми, помог разгрузить часть товаров и проверил состояние осла. Город постепенно оживал: на улицах появлялись первые торговцы, открывались лавки, слышались голоса людей, обсуждавших дела. После завтрака из чая и лепёшек группа собралась во дворе. Бертольд отошёл в сторону с Фаридом и Рахимом, чтобы поговорить.
— У меня есть старый знакомый в Тегеране, — сказал он. — Мы когда-то вели дела вместе. Теперь там можно получить хороший товар по выгодной цене. Я поеду туда на несколько дней, посмотрю, что удастся взять. Потом вернусь или дам знать.
Фарид кивнул, соглашаясь с таким планом. Рахим добавил пару слов о рынках в столице, где цены иногда менялись быстро. Один из молодых торговцев, Ахмад, услышал разговор и подошёл ближе.
— Если ты в Тегеран, то я с тобой, — предложил он. — Там тоже можно посмотреть товары, да и компания в дороге не помешает.
Бертольд покачал головой и улыбнулся.
— В этот раз лучше одному. Знакомый человек осторожный, с чужими не любит говорить о делах. Я быстро обернусь, а ты пока здесь с группой поможешь. Когда вернусь, расскажу, что вышло.
Ахмад не стал настаивать, только пожал плечами и вернулся к своим делам. Бертольд собрал небольшую сумку с необходимым — одеждой, едой на дорогу и деньгами.
На улице он спросил у местных, где можно найти транспорт до Тегерана. Ему указали на площадь недалеко от ворот, где собирались грузовые машины. Там стояли несколько автомобилей — в основном американские «Форды» и «Шевроле» с высокими бортами и деревянными кузовами. Они уже успели поработать не один год: краска местами облупилась, моторы кашляли дымом, рессоры просели от долгой службы. Водители предлагали места пассажирам за плату.
Бертольд договорился с одним из них — пожилым персом по имени Али, чей грузовик был загружен мешками с зерном и тканями. Машина выглядела надёжной для такого пути, хотя и потрёпанной. Бертольд заплатил за место в кузове и забрался внутрь. Кроме него там оказались ещё трое мужчин: два торговца из окрестных деревень и один ремесленник, направлявшийся в столицу. Они разместились среди мешков, подстелив одеяла и куртки.
Грузовик тронулся в путь ближе к полудню. Дорога сразу дала о себе знать. Первые километры за Мешхедом ещё были относительно ровными, но вскоре начались ухабы. Кузов трясся на каждой колдобине, пассажиров бросало из стороны в сторону. Бертольд сидел, прижавшись спиной к борту, и держался за верёвки, которыми закрепили груз. Ветер задувал в лицо, принося пыль с обочин. Машина то набирала скорость на прямых участках, то замедлялась на подъёмах.
К вечеру первого дня они преодолели лишь небольшое расстояние. Ночевали в придорожном селении, где водитель знал хозяина дома. Спали на полу в общей комнате, завернувшись в одеяла. Утром снова загрузились и поехали дальше. Второй день оказался ещё тяжелее. Дорога пошла через холмы, где асфальт встречался редко — в основном утоптанная земля, покрытая камнями и выбоинами. Грузовик кренился на поворотах, мотор ревел, когда приходилось преодолевать подъёмы. Пассажиры то и дело поправляли мешки, чтобы не сползти. Бертольд чувствовал, как тело устаёт от постоянной тряски. Ноги затекали, спина ныла от неудобного положения. Когда машина проваливалась в яму, все невольно хватались друг за друга.
На третий день путь пролегал через более открытую местность. Здесь ветер дул сильнее, поднимая мелкую пыль, которая забивалась в одежду и глаза. Водитель останавливался несколько раз, чтобы проверить колёса и долить воды в радиатор. Пассажиры выходили размяться, но долго стоять на холодном ветру не хотелось. К полудню небо затянуло тучами, и пошёл мелкий дождь. Грунт раскис, колёса начали буксовать. Все спустились и толкали грузовик, пока он не выбрался на более твёрдый участок. Одежда промокла, руки замерзли. Бертольд молча помогал, думая о том, как быстрее добраться.
Четвёртый день принёс новые трудности. Дорога стала уже, местами превращалась в узкую колею между холмами. Грузовик полз медленно, мотор перегревался. Пассажиры сидели тесно, обмениваясь короткими фразами о погоде и ценах. Один из торговцев поделился лепёшками, другой — сушёными фруктами. К вечеру они достигли небольшого города, где смогли поесть горячую еду и выспаться в более-менее тёплом помещении. Ночью температура снова упала, и утром на земле лежал иней.
Пятый день стал самым долгим. Машина преодолела последние перевалы, и дорога начала спускаться к равнине, где находился Тегеран. Тряска не прекращалась ни на минуту. Бертольд сидел, глядя на проносящиеся мимо пейзажи: голые поля, редкие деревни, дым от очагов. Тело болело от непрерывного движения, но он терпел. К середине дня показались окраины столицы. Грузовик въехал в город через широкие ворота, миновал кварталы с низкими домами и наконец остановился на одной из площадей. Пассажиры расплатились и разошлись.
Бертольд сошёл с машины, разминая затёкшие ноги. Тегеран встретил его шумом улиц, запахом еды из лавок и потоком людей. Он спросил дорогу у прохожих и направился к нужному адресу, который держал в памяти. Город жил своей жизнью под властью шаха Реза. Улицы были частично замощены, по ним ходили телеги и автомобили, встречались новые здания рядом со старыми кварталами. Бертольд шёл не торопясь, осматриваясь.
Он нашёл нужное место — небольшой дом в тихом переулке недалеко от центра. Там, в условленном потайном месте за зданием, его ждал человек. Немец из Абвера, среднего роста, в простой местной одежде, кивнул ему коротко. Они поговорили тихо, обмениваясь парой фраз о ситуации и подтверждением приказа. Немец передал Бертольду персидский паспорт на новое имя — перса из северных провинций — с уже проставленной турецкой визой. Вместе с документом он вручил небольшой свёрток с ключами от квартиры.
— Всё готово, — сказал немец. — Действуй осторожно.
Они разошлись быстро, каждый своим путём. Бертольд спрятал паспорт и ключи и направился в указанный район. Это был один из старых кварталов Тегерана, где дома стояли тесно друг к другу, улицы были узкими, а во дворах слышались голоса семей. Люди здесь жили скромно: мужчины ходили в традиционной одежде или европейских пиджаках, женщины — в чадрах или простых платьях. На улицах играли дети, торговцы предлагали фрукты и хлеб. Район казался спокойным, с ощущением повседневной жизни: женщины несли кувшины с водой, мужчины обсуждали дела у лавок.
Бертольд нашёл нужный дом — двухэтажное здание с глиняными стенами и деревянными ставнями. Квартира располагалась на втором этаже. Он поднялся по узкой лестнице, вставил ключ в замок и вошёл. Помещение было небольшим. Одна основная комната служила и спальней, и гостиной, с низким потолком и окном, выходящим во двор. Пол покрыт ковром, вдоль стен — простые полки и сундук для вещей. В углу стоял очаг для обогрева и приготовления еды. Рядом — таз для умывания и кувшин с водой. Мебели было мало: циновки на полу, небольшой стол и пара подушек.
Бертольд закрыл дверь, поставил сумку и подошёл к тазу. Он налил воды из кувшина, умылся холодной водой, смывая дорожную пыль с лица и рук. Затем достал из сумки хорошую западную одежду — тёмный пиджак, рубашку и брюки, которые подходили для предприимчивого перса, ведущего дела в городе. Он переоделся, поправил воротник и осмотрел себя. Теперь он выглядел как торговец или посредник, готовый к новым встречам в столице.
В комнате было тихо. Бертольд сел на циновку, обдумывая дальнейшие шаги. Путь из Мешхеда остался позади, и новый этап начинался здесь, в Тегеране.
Бертольд провёл вечер в своей новой комнате, разложив вещи и проверив документы. Новый персидский паспорт лежал на столе — с чистыми печатями и визой. Имя в нём значилось как Мехди Резаи, торговец из окрестностей Мешхеда. Он повторил про себя несколько деталей биографии, чтобы они звучали естественно.
Утром, едва рассвело, он собрал сумку с самым необходимым: сменной одеждой, запасом еды в виде лепёшек и сушёных фруктов, небольшой суммой денег и маузером, который спрятал в потайном кармане под курткой.
Он вышел на улицу, где уже начинался день. Тегеран просыпался: по переулкам шли люди с корзинами, открывались первые лавки. Бертольд направился к площади, где собирался транспорт на север. Там стояло несколько переоборудованных грузовиков «Форд», превращённых в подобие автобусов. Кузовы были накрыты брезентом, внутри вместо обычных сидений тянулись длинные деревянные скамьи. Водитель одного из них — крепкий мужчина лет сорока с густыми бровями — принимал пассажиров. Бертольд заплатил за место и забрался внутрь.
В кузове уже сидели люди. Мужчины занимали переднюю и среднюю части, женщины с детьми — заднюю, отделённую занавеской. Всего набралось около двадцати пяти человек. Воздух внутри быстро наполнился дымом от сигарет: почти каждый мужчина закурил, едва устроившись. Бертольд сел на скамью у борта, поставил сумку между ног и кивнул соседу — пожилому персу в потёртой куртке.
Машина тронулась с места около восьми утра. Мотор заурчал, кузов качнулся, и они выехали из города. Дорога сразу показала свой характер: сначала ещё ровная, с редкими камнями, но вскоре начались выбоины. Грузовик подпрыгивал на каждой неровности, скамьи скрипели, пассажиры покачивались в такт. Бертольд держался за край скамьи, чувствуя, как тряска отдаётся в спине. Ветер задувал через щели в брезенте.
Рядом с ним сидел молодой азербайджанец по имени Керим, возвращавшийся из Тегерана домой в Тебриз после работы на стройке. Он рассказывал о жизни в столице: как там строят новые дома по европейским образцам, как шах хочет изменить страну.
— Раньше всё было по-старому, а теперь машины, школы, — говорил Керим, передавая Бертольду сигарету. — Но цены растут, и не всем это по душе.
Бертольд кивнул, затянулся и ответил коротко о торговле тканями. Напротив сидел перс средних лет, Хусейн, везущий товары в свой магазин в Зенджане. Он жаловался на дороги:
— Каждый год одно и то же. Дождей мало, а ямы остаются. В прошлый раз колесо сломали на этом участке.
Пассажиры переговаривались, делились едой. Одна женщина сзади передала через занавеску свежие фрукты детям. Дым от сигарет клубился под брезентом, но никто не жаловался — так было принято. Грузовик останавливался каждые четыре часа. Первая остановка пришлась на небольшую деревню у дороги. Все вышли размяться, водитель проверил мотор. Мужчины направились к чайхане, где пили горячий чай из маленьких стаканов. Бертольд сел за низкий столик с Керимом и Хусейном. Разговор зашёл о ценах на шерсть и хлопок.
— В Тебризе сейчас лучше берут азербайджанские ковры, — сказал Керим. — Персы из южных районов тоже везут, но наши качественнее.
Хусейн кивнул и добавил историю о том, как в прошлом году караван потерял часть груза из-за оползня. Люди смеялись над старыми байками, заказывали ещё чай. Через полчаса все вернулись в машину. Дорога продолжалась. Тряска не прекращалась: кузов кренился на поворотах, колёса буксовали в пыли. Бертольд смотрел на проносящиеся поля — жёлтые, с остатками стерни после уборки. Холмы вдалеке казались серыми под ноябрьским небом.
К вечеру первого дня они добрались до Зенджана. Город встретил их сумерками и огнями в окнах домов. Грузовик остановился у большого постоялого двора. Пассажиры разобрали вещи и разошлись по комнатам. Бертольд разделил комнату с Керимом и ещё двумя мужчинами. Ужинали вместе: плов с овощами, свежий хлеб. Разговоры не затихали. Один из попутчиков, старый азербайджанец по имени Расул, рассказывал о своей молодости в этих краях:
— Раньше здесь были только тропы, а теперь машины ходят. Но зимой всё равно тяжело. Снег засыпает перевалы.
Ночь прошла спокойно, хотя холод пробирался сквозь стены. Утром все поднялись рано, позавтракали и снова загрузились в грузовик.
Второй день начался с той же тряски. Дорога шла через холмы, где ветер дул сильнее. Пассажиры закурили снова, и дым заполнил кузов. Бертольд сидел теперь рядом с Хусейном, который показывал ему образцы тканей из своей сумки.
— Вот это из Исфахана, хорошая работа, — объяснял он. — А это местное, дешевле, но ноское.
Молодой перс по имени Али, сидевший впереди, присоединился к разговору. Он ехал в Тебриз к родственникам и рассказывал о семье: как брат держит лавку на базаре, как сестра вышла замуж за азербайджанца. Разговоры текли легко — о погоде, о том, что в этом году зима пришла рано, о новостях из Тегерана. Женщины сзади иногда переговаривались тихо, передавая еду.
Остановка на молитву пришлась на полдень. Грузовик свернул к небольшой мечети у дороги. Мужчины вышли, расстелили коврики и совершили намаз. После молитвы все направились в чайхану рядом. Там пили чай, ели горячие лепёшки с сыром. Керим купил всем по порции сушёного инжира и поделился.
— В Тебризе зимой хорошо, — говорил он.
Хусейн добавил свои наблюдения:
— Персы и азербайджанцы живут бок о бок, но обычаи разные. Но торговля всех объединяет.
После чая вернулись в машину. Дорога стала ещё хуже — колеи были глубокие, камни торчали из земли. Грузовик трясло так, что приходилось крепко держаться. Пыль проникала внутрь, покрывая одежду. Но люди продолжали разговаривать. Один старик перс рассказывал длинную историю о старом караване, который шёл этими путями ещё когда не было машин. Все слушали, иногда задавая вопросы.
К вечеру второго дня они остановились в небольшом селении недалеко от Миане. Здесь был маленький постоялый двор. Ужинали супом из чечевицы и хлебом. Бертольд сидел с Керимом и Расулом. Расул, старый азербайджанец, делился воспоминаниями о молодости:
— Тогда дороги были хуже, только пешком и ходили. А теперь сидишь и едешь, хорошо, только трясёт.
Разговор перешёл на семью и планы. Бертольд упомянул, что ищет новые связи для торговли. Люди давали советы: кого искать на базаре в Тебризе, какие товары сейчас в ходу. Ночь была холодной, но в комнате топили очаг. Утром третьего дня снова в путь.
Третий день выдался ясным, но ветреным. Грузовик шёл через перевалы, мотор ревел на подъёмах. Пассажиры притихли от усталости, но всё равно обменивались фразами. Али рассказывал шутки про торговцев, Керим подхватывал. Бертольд наблюдал за пейзажем: холмы сменялись долинами, редкие деревни мелькали по сторонам. Остановка на чай пришлась на полдень у большого придорожного дома. Там собралось много людей из разных машин. Чайхана наполнилась голосами. Бертольд пил чай медленно, слушая разговоры за соседними столиками. Азербайджанцы обсуждали дела в Тебризе, персы — новости из столицы.
После обеда поехали дальше. Дорога спускалась, тряска немного уменьшилась. К вечеру показались окраины Тебриза. Город раскинулся в долине, с минаретами и крышами домов. Грузовик въехал через ворота, проехал по улицам, заполненным людьми и повозками. Наконец остановился на площади недалеко от базара. Пассажиры начали выходить, разминая ноги после долгой дороги.
Бертольд спустился последним, взял сумку и огляделся. Тебриз встретил его шумом базара, запахом дыма от очагов и прохладным воздухом. Люди расходились в разные стороны. Керим хлопнул его по плечу:
— Если что, ищи меня на базаре у ковровых рядов. Удачи в делах, Мехди.
Бертольд кивнул, попрощался с остальными и направился в город.
Бертольд провёл ночь в небольшом постоялом дворе на окраине Тебриза. Комната оказалась скромной, но чистой, с толстыми стенами, которые хорошо держали тепло от очага. Он поужинал простой едой — рисом с овощами и свежим хлебом — и рано лёг спать, чтобы набраться сил перед следующим этапом пути.
Утром, ещё до рассвета, он собрал вещи, проверил документы и вышел на улицу. Город только начинал просыпаться: по переулкам двигались первые повозки, в воздухе витал запах дыма от печей. На площади, где собирался транспорт на север, он быстро нашёл подходящий грузовик, переоборудованный под перевозку людей. Кузов был накрыт плотным брезентом, внутри стояли длинные скамьи. Бертольд заплатил за место и устроился среди других пассажиров — торговцев, крестьян и нескольких ремесленников.
Машина тронулась вскоре после восьми утра. Дорога до Базаргана заняла около суток с остановками на отдых и еду. Пейзаж за бортом менялся от холмов к более открытым пространствам. Пассажиры обменивались новостями о ценах на зерно и шерсть, иногда делились лепёшками. Ночь провели в придорожном селении, а к следующему дню уже приближались к цели.
Базарган встретил их холодным декабрьским ветром. Караван-сараи и лавки у дороги выглядели оживлёнными, несмотря на погоду. Бертольд сошёл с машины, размялся и направился к пункту проверки. Сначала проверяла иранская сторона. Офицер в форме внимательно просмотрел паспорт на имя Мехди Резаи, задал стандартные вопросы о цели поездки — торговля тканями — и кивнул, пропуская дальше.
Затем настал черёд турецкого контроля. На переходе стояли солдаты в зимней форме с внимательными взглядами. Один из них взял документы Бертольда, долго изучал турецкую визу, перелистывая страницы. Задал пару вопросов: откуда едет, что везёт с собой, есть ли знакомые в Турции. Бертольд отвечал спокойно и уверенно, глядя прямо в глаза, с лёгкой улыбкой опытного торговца. Офицер ещё раз сверил печати, вернул паспорт и жестом разрешил пройти. Никаких задержек не возникло.
Теперь Бертольд находился на турецкой земле, в небольшом городке Гюрбулак. Здесь у дороги выстроились несколько автобусов и грузовиков. Он выбрал один из них, следующий в сторону Догубаязита. В салоне уже сидели местные жители и несколько путешественников. Дорога оказалась заметно лучше, чем в Иране: меньше выбоин, более ровное покрытие, хотя декабрьская погода добавляла трудностей — лёгкий снег и ветер заставляли водителя ехать осторожнее. Расстояние в сорок километров преодолели относительно быстро, за пару часов.
Бертольд отметил про себя, как турецкие власти следят за путями сообщения даже в это время года. Догубаязит показался уютным городком с каменными домами и минаретами, возвышающимися над крышами. Он нашёл небольшую гостиницу недалеко от центра, где снял комнату на ночь. Хозяин, разговорчивый турок средних лет, предложил горячий суп и чай. Бертольд поел, побеседовал о дороге и рано лёг.
Утром он встал свежим, позавтракал и отправился к месту отправления автобусов на Эрзурум. Автобус был похож на предыдущие — просторный, с деревянными сиденьями и брезентовым верхом. Пассажиров набралось около тридцати: семьи, торговцы, солдаты в увольнении. Поездка прошла быстрее, чем аналогичный участок в Иране. Вместо суток они уложились в меньшее время благодаря лучшему состоянию трассы. Остановки были короткими — на чай и разминку.
За окном проплывали заснеженные холмы и редкие деревни, где жители занимались повседневными делами: вели скот, чинили ограды. Бертольд слушал разговоры попутчиков о местных ярмарках и урожае прошлого сезона, иногда вставляя замечания о торговле.
К вечеру автобус въехал в Эрзурум. Город, окружённый горами, встретил их крепким морозцем и огнями в окнах. Бертольд нашёл недорогую гостиницу у вокзала, поужинал и сразу направился на железнодорожную станцию. Там он купил билет в пассажирский поезд до Стамбула. Наконец-то нормальные условия: не тряска в кузове, а настоящее купе. Он почувствовал облегчение — долгий наземный этап подходил к концу. Поезд отправлялся ранним утром следующего дня.
Бертольд вернулся в гостиницу, проверил вещи и лёг спать. Утром он прибыл на вокзал заранее. Поезд стоял у платформы — длинный состав с вагонами второго и третьего класса. Бертольд занял место в купе второго класса, где уже расположились трое других пассажиров: турок-чиновник средних лет по имени Осман, возвращавшийся из служебной поездки, молодой студент по имени Мехмет, ехавший учиться в столицу, и пожилой торговец коврами из Эрзурума по имени Хасан.
Купе было рассчитано на шестерых, но пока занимали четверо, оставляя пространство для вещей. Полки для багажа располагались наверху, сиденья были обиты тканью, окна с деревянными рамами пропускали достаточно света. Вагон отапливался небольшой печкой в конце коридора, и проводник время от времени подбрасывал уголь.
Поезд тронулся точно по расписанию. Колёса застучали по рельсам, и состав начал набирать ход, покидая станцию Эрзурума. За окном сначала потянулись пригородные районы с низкими домами и садами, покрытыми тонким слоем снега. Затем открылись широкие долины, окружённые горами. Зимний пейзаж выглядел величественно: серые склоны с белыми шапками, редкие сосны и далёкие вершины, теряющиеся в лёгкой дымке.
Бертольд сидел у прохода, наблюдая, как местность постепенно меняется. Осман, чиновник, сразу завёл разговор:
— Дорога долгая, но в это время года поезда ходят надёжно. Главное, чтобы снег не засыпал пути в горах.
Мехмет, студент, кивнул и добавил, что едет в университет изучать инженерное дело. Хасан, торговец, рассказывал о своих коврах: как их ткут в восточных провинциях, какие узоры ценятся в Стамбуле. Бертольд представился как Мехди Резаи, торговец из Персии, ищущий новые рынки.
В соседних купе слышались похожие беседы — семьи делились едой, кто-то читал газеты. Проводник проходил по коридору, предлагая чай в маленьких стаканах и простые закуски. Обедали в вагоне-ресторане, куда Бертольд сходил вместе с Османом. Там подавали суп, рис с мясом и свежий хлеб. Цены были умеренными, а обслуживание — быстрым.
После еды вернулись в купе, где Мехмет достал колоду карт, и они сыграли несколько партий в простую игру, чтобы скоротать время. Поезд шёл через перевалы, где скорость снижалась, а за окном мелькали заснеженные леса и небольшие станции с деревянными зданиями. Пассажиры выходили на платформах размять ноги во время стоянок.
На одной из них к поезду подсели ещё люди. В купе зашёл ещё один пассажир — инженер по имени Ахмет. Теперь стало теснее, но все разместились удобно. Ахмет рассказал о строительстве новых линий: как правительство вкладывает средства в инфраструктуру, соединяя восток с западом.
День клонился к вечеру. Солнце опустилось за горы, окрасив небо в оранжевые тона. В купе зажгли лампы, и пассажиры продолжили беседы. Осман обсуждал политику — реформы Ататюрка изменили многое, от алфавита до одежды. Бертольд слушал внимательно, вставляя нейтральные замечания о торговле между странами.
Ужинали снова в ресторане, где подали тёплые блюда и чай. После возвращения в купе разговоры стали тише. Кто-то дремал, прислонившись к стене, другие смотрели в темноту за окном, где изредка мелькали огни деревень. Ночь прошла спокойно. Поезд ритмично покачивался, убаюкивая пассажиров. Бертольд спал на своей полке, завернувшись в одеяло, которое выдал проводник.
Утром проснулись от стука в дверь — принесли горячий чай. За окном пейзаж изменился: горы отступили, уступив место равнинам Центральной Анатолии. Холмы стали пологими, поля раскинулись шире, хотя зимой они выглядели пустынными, с остатками жухлой травы под снегом. Редкие стада овец паслись под присмотром пастухов в тёплых накидках.
Поезд набирал скорость на прямых участках, обгоняя повозки на параллельных дорогах. Второй день пути принёс новые знакомства. На одной из остановок в купе заглянул кондуктор, проверяя билеты, и пассажиры разговорились о жизни в разных провинциях. Мехмет поделился планами на учёбу: хотел работать над строительством мостов и дорог. Хасан показывал образцы тканей из своей сумки, объясняя, почему стамбульские купцы предпочитают восточные узоры. Бертольд упомянул свои связи в Персии, не вдаваясь в детали.
Обед прошёл оживлённо: в ресторане собралось много народу, и официанты едва успевали обслуживать столы. Подавали плов, овощные салаты и сладкий чай. После обеда поезд пересёк несколько небольших мостов через реки, воды которых казались тёмными от зимнего холода. За окном появились первые признаки более населённых районов — больше деревень, дым от труб, люди на полях.
Пассажиры в коридоре обсуждали последние новости из газет: о международной обстановке, торговых соглашениях. Бертольд вышел в коридор, чтобы размяться, и постоял, глядя на проносящиеся виды. Равнины сменялись невысокими хребтами, а вдалеке уже чувствовалось приближение к более оживлённым землям.
К вечеру второго дня состав подошёл к Анкаре. Здесь была долгая стоянка, и многие пассажиры вышли на платформу. Бертольд тоже прогулялся, купил свежие газеты и фрукты. В купе вернулись не все — Ахмет сошёл здесь. Освободилось место, и стало просторнее.
Ужинали в ресторане. Разговоры вернулись к торговле: Хасан советовал, где в Стамбуле лучше всего сбывать товары. Ночь снова прошла под мерный стук колёс.
На третий день пейзаж стал ещё разнообразнее. Поезд шёл через области, где равнины переходили в прибрежные холмы. За окном мелькали оливковые рощи, хотя зимой они стояли голыми, и небольшие города с белыми домами. Солнце светило ярче, прогревая воздух в купе. Пассажиры оживились, предвкушая прибытие.
Осман рассказывал о Стамбуле — о базарах, где можно найти всё, о порте, полном кораблей. Мехмет мечтал о библиотеках университета. Бертольд кивал, обдумывая свои планы. Обед на третий день был особенно приятным: свежая рыба из близлежащих водоёмов, овощи и хлеб.
После него проводник объявил, что до Стамбула осталось несколько часов. Пейзаж за окном окончательно изменился — появились признаки большого города: больше дорог, фабричных труб, деревень, слившихся в пригороды. Пассажиры собирали вещи, проверяли багаж. Поезд замедлил ход, приближаясь к стамбульскому вокзалу.
За окнами потянулись окраины — кварталы с мечетями, жилыми домами, рынками. Бертольд встал, взял сумку и попрощался с попутчиками. Осман пожелал удачи в делах, Мехмет — лёгкой дороги дальше, Хасан — выгодных сделок.
Состав остановился у платформы. Двери открылись, и пассажиры хлынули наружу. Бертольд сошёл на перрон вокзала Сиркеджи. Стамбул встретил его шумом толпы и гудками паровозов. Город раскинулся вокруг, полный жизни под зимним небом. Он огляделся, чувствуя, как долгий путь до Стамбула завершился.
Бертольд вышел с вокзала Сиркеджи и сразу окунулся в ритм большого портового города. Улицы Стамбула в декабре были полны движения: торговцы расставляли лотки с фруктами и горячим кофе, носильщики тащили корзины с товарами, а в воздухе витал запах свежей выпечки. Он прошёл несколько кварталов, пока не нашёл скромную гостиницу в районе Галата. Хозяин, турок с седыми усами, принял плату за несколько дней вперёд и показал комнату на втором этаже с видом на узкий переулок.
Комната оказалась чистой и простой: кровать, стол, стул и небольшой шкаф. Бертольд поставил сумку, умылся и вышел на улицу. Нужно было действовать быстро, но осторожно. Он знал, где искать связь, — в одном из небольших кафе недалеко от порта, где собирались европейские торговцы. Там, за столиком у стены, его уже ждал человек средних лет в добротном пальто и с аккуратной бородкой — типичный коммерсант. Они обменялись условленной фразой о ценах на табак, и агент кивнул, приглашая пройти в тихий угол.
— Всё подготовлено, — сказал он тихо, передавая под столом плотный конверт. — Новый паспорт на имя Генриха Мюллера, торговца из Гамбурга. Штампы о въезде в Турцию стоят как положено — через порт в Измире две недели назад. Вы выглядите человеком, который завершил дела и возвращается домой. Деньги внутри — достаточно, чтобы купить билет первого класса и покрыть расходы.
Бертольд проверил документы. Паспорт был отлично сделан: плотная бумага, настоящие печати, виза на выезд. На фотографии были короткие волосы и гладко выбритое лицо. Он спрятал конверт и кивнул в знак благодарности. Агент добавил пару слов о текущей обстановке в порту и исчез среди посетителей кафе.
На следующий день Бертольд занялся подготовкой. В небольшой парикмахерской на одной из оживлённых улиц он попросил короткую стрижку европейского стиля и чистое бритьё. Мастер работал ловко, и вскоре из зеркала на него смотрел человек, больше похожий на немца средней руки, чем на путешественника из Персии. Затем он зашёл в магазин готовой одежды и выбрал костюм: тёмный шерстяной пиджак, брюки, белую рубашку и тёплое пальто. Всё сидело хорошо, подчёркивая образ делового человека.
С новыми документами и внешностью Бертольд направился в порт. Там, у касс морского вокзала, он купил билет на пароход «Принцесса Мария», который должен был отплыть через три дня в Неаполь. Корабль шёл под итальянским флагом с остановками в Афинах. Билет первого класса обеспечивал отдельную каюту и питание. Оставшиеся дни он провёл в городе, избегая лишних разговоров. Гулял по набережной, наблюдал за судами, заходящими в Золотой Рог, пробовал местные блюда в небольших заведениях. Стамбул казался ему мостом между мирами — здесь смешивались голоса на разных языках, а в воздухе чувствовалась близость Европы.
Утром дня отплытия Бертольд собрал вещи и взял извозчика до порта. Погода была прохладной, с лёгким ветром с моря. У входа на причал стояла очередь пассажиров. Он встал в неё, держа сумку в руке. Таможенники и портовые чиновники проверяли документы. Когда подошла его очередь, офицер взял паспорт, внимательно просмотрел штампы и визу, задал стандартные вопросы о цели пребывания в Турции и товарах. Бертольд ответил по-немецки с лёгким акцентом, сославшись на торговые дела. Офицер кивнул, поставил отметку и вернул документы.
Дальше шла проверка багажа. Служащий открыл сумку, бегло осмотрел вещи — одежду, бумаги, небольшой запас еды. Ничего подозрительного не нашли. Бертольд прошёл по трапу на борт, где стюард в форме проводил его в каюту. Помещение было удобным: кровать, столик, иллюминатор с видом на гавань, шкаф для одежды. Он разложил вещи, снял пальто и вышел на палубу.
Пароход постепенно заполнялся. Пассажиры первого класса прогуливались, обмениваясь приветствиями. Среди них были итальянские коммерсанты, возвращающиеся домой, несколько англичан, турецкие чиновники и даже пара французских инженеров. Бертольд стоял у борта, глядя, как матросы отдают швартовы. Гудок парохода разнёсся над водой, и судно медленно отчалило от причала. Стамбул начал удаляться: виднелись купола мечетей, башни, силуэты зданий на фоне серого неба.
Первые часы плавания прошли спокойно. Корабль вышел в Мраморное море, и волны мягко покачивали корпус. Бертольд спустился в кают-компанию, где пассажиры собирались за чаем и лёгкой закуской. Он сел за столик у окна и завёл разговор с соседом — итальянцем по имени Паоло, который вёз партию тканей. Тот рассказывал о рынках Неаполя и о том, как изменилась торговля после последних событий в Европе. Бертольд поддерживал беседу, упоминая вымышленные сделки в Гамбурге. Рядом сидела пожилая англичанка, миссис Грей, которая делилась впечатлениями от поездки по Востоку. Атмосфера была непринуждённой, люди делились историями, чтобы скоротать время.
К обеду подали горячие блюда: суп, рыбу, овощи и вино. Бертольд ел неторопливо, наблюдая за другими. Вечером на палубе устроили небольшую прогулку под звёздами. Ветер усилился, но пальто защищало от холода. Он поговорил с одним из французских инженеров о строительстве дорог в Анатолии и услышал полезные детали о текущих проектах. Ночь прошла в каюте под мерный шум двигателя и плеск волн. Утром пароход вошёл в Эгейское море, и пейзаж за иллюминатором изменился — появились острова с белыми домиками на склонах.
Следующие дни пути были наполнены размеренной жизнью на борту. Пассажиры собирались в салоне для чтения, игр в карты или просто бесед. Бертольд держался в стороне от глубоких обсуждений политики, предпочитая темы торговли и погоды. Однажды за ужином он оказался за одним столом с группой итальянцев. Они обсуждали порты Средиземноморья, цены на зерно и возможности для новых контрактов. Он отметил про себя названия фирм и контактов, которые могли пригодиться позже.
Корабль сделал остановку в Пирее, недалеко от Афин. Часть пассажиров сошла, другие поднялись на борт. Бертольд воспользовался временем стоянки, чтобы пройтись по пристани и купить свежие газеты. Новости из Европы были смешанными: упоминания о дипломатических встречах и экономических изменениях. Он вернулся на судно перед отплытием и продолжил путь.
По мере приближения к Италии море стало спокойнее. Солнце чаще пробивалось сквозь облака, хотя декабрьский воздух оставался прохладным. Бертольд много времени проводил на палубе, обдумывая дальнейшие шаги. Италия была конечной точкой этого этапа — там предстояло выполнить основную задачу. Он повторял в уме легенду.
В последний вечер перед прибытием в Неаполь капитан устроил ужин для пассажиров первого класса. В зале играла лёгкая музыка, официанты разносили блюда. Бертольд сидел за столом с Паоло и двумя другими итальянцами. Разговор шёл о видах на урожай следующего года и состоянии портов. После ужина многие вышли на палубу полюбоваться огнями побережья вдалеке.
Утром пароход приблизился к Неаполю. Город раскинулся амфитеатром вокруг залива, с Везувием на горизонте. Бертольд собрал вещи, проверил документы и поднялся на палубу. Процедура высадки прошла гладко: снова проверка паспортов у трапа. Итальянский офицер бегло посмотрел штампы, задал пару вопросов о багаже и пропустил. Бертольд сошёл на причал, чувствуя твёрдую землю под ногами после дней на воде.
Неаполь встретил его теплом южного солнца, шумом рынка и толпами людей. Он взял экипаж и направился в район, где планировал остановиться. Здесь начинался новый этап, полный возможностей и рисков. Долгий путь через Азию и Турцию завершился, но работа только начиналась.