Лейтенант осторожно глянул на капитана и извлёк из рюкзака пакет. Словно не решаясь развернуть его, он тыкнул в него пальцем и спросил:

— Что это?

«Что это, блин». Захотелось ответить ставшими ещё в двадцатом веке вирусными словами: «Золото, бриллианты».

Вспомнила Задорнова, который как-то сказал, что с таможенниками шутить не нужно: они тупые и шуток обычного, нормального человека не понимают. Эти хоть и были не таможенниками, но представляли собой именно это — полный неадекват.

Решила: пусть сам разворачивает. В этом пакете ничего особенного не было, всего лишь три бюстгальтера. Хотя весьма вероятно, что эти недоумки ими могли заинтересоваться.

Пока я размышляла, а лейтенант в ожидании ответа продолжал ощупывать пакет, вдалеке послышалась сирена автомобиля, и капитан мгновенно потерял ко мне интерес, зорко вглядываясь вдаль. Лейтенанта сирена перепугала ещё больше, чем мои награды. Он с испугу уронил пакет на стол и тоже развернулся в сторону дороги.

Среди ментов мгновенно пошло движение. Они встали в одну линию и принялись приводить себя в порядок. Кто-то сказал:

— Автомобиль полковника, товарищ капитан.

— Вижу, — отозвался капитан и, обернувшись, сказал: — Быстро подровнялись все! — а потом буркнул себе под нос: — И принёс же его чёрт. Что ещё случилось?

Про меня, разумеется, все забыли, как и про пассажиров легковых автомобилей, стоящих за нами.

«Жигули», «троечка», обошли наш автобус и упёрлись в бордюр рядом с тем местом, где прохлаждался в тенёчке капитан, едва не зацепив стул. Передняя пассажирская дверь распахнулась, и оттуда, пыхтя и отдуваясь, выбрался реальный подполковник.

Ещё хотелось бы знать: это хорошо или плохо? Или это и есть тот, который отдал приказ досматривать вещи пассажиров, а в случае чего — ему срочно позвонить? Если кто-то меня узнал, и появление было связано именно со мной, то выбраться из этой ситуации — вообще невозможно. Да ещё и мысли закрутились с такой лихорадочной быстротой, что я совсем перестала соображать. Сейчас бы тортик, пусть даже вафельный, надкусить пару раз, чтобы мозги прочистились и хоть что-нибудь подсказали. Но нет, в рюкзаке даже завалявшейся шоколадки не было.

Он нахлобучил фуражку на макушку и строго глянул на капитана, на рысях подлетевшего к автомобилю.

— Товарищ полковник, — начал было капитан, но прибывший начальник его перебил:

— Ивлев, твою мать, ты что здесь вытворяешь? Ты знаешь, кто мне звонил? Почему на телефонные звонки не отвечаешь? А? Почему никого нет никого на телефоне?

И что удивительно, не на украинской мове заговорил, а то я бы, вероятнее всего, не разобрала бы ни слова.

— Э, — сказал капитан и повторил ещё два раза: — Э, э.

— Что ты мычишь, как корова? — создалось впечатление, что полковник никого, кроме капитана, не видел. — Ты зачем остановил автобус с детьми сегодня утром? Двенадцать пионеров и их родители отправились в «Артек». Наши отличники, гордость области! — полковник задрал вверх согнутый указательный палец. — Внучка второго секретаря и её мама! А ты их вещи перетряхнул. Ты представляешь, кто мне позвонил? И не просто позвонил, а спросил, своё ли место я занимаю, если не могу объяснить подчинённым, кого можно проверять, а кого нет. Да и вообще, почему создал на пункте ДПС длинную очередь? Кто вообще тебе сказал осматривать всех подряд? Тебе же выдали ориентировки. Ты в автобусе с пионерами увидел кого-то похожего? Я тебя спрашиваю!

Капитан снова промычал нечто нечленораздельное.

— Ты что, язык проглотил? Я тебя спрашиваю! — голос полковника повысился, и его взгляд скользнул по сторонам: сначала мне за спину, где стояли остолбеневшие комсомольцы, потом глаза сосредоточились на мне. Вернее, на моей груди. На левой. Вряд ли его привлекли мои роскошные формы, от которых он открыл рот в изумлении, — скорее всего, награды.

Очень вовремя я их подвесила, потому вкупе с внучкой второго секретаря «кого-то там» смотрелось всё это феерично.

Что ещё хотел сказать полковник, осталось за кадром, потому как, продержав рот открытым секунд десять, он его захлопнул и несколько раз моргнул. Откашлялся и негромко спросил, продолжая буравить мои награды:

— А что здесь сейчас происходит?

Полковник скользнул взглядом по лейтенанту, потом по столу, на котором лежал мой рюкзак и пакет из газеты.

— Проверяем в рамках… — наконец выдавил капитан, тоже оглянувшись на меня.

— Кого? — ошарашенно произнёс полковник. — Героя Советского Союза? Да ты совсем белены объелся, что ли? — он наклонился к капитану и прошипел: — Если мне сегодня из Киева позвонят, считай, что ты уволен.

Разобравшись таким образом с капитаном он быстрым шагом подошёл к столу и грозно навис над лейтенантом.

— Что здесь происходит? — повторил он свой вопрос.

Учитывая, что никто не ответил, я решила вступить в разговор:

— Товарищ подполковник, ничего особенного. Просто товарищ капитан и товарищ лейтенант очень хотели глянуть, какое нижнее бельё носят Герои Советского Союза.

С этими словами я развернула газету и, подхватив левой рукой один бюстгальтер, а правой — второй, продемонстрировала их всем желающим.

На лицах и лейтенанта, и капитана мгновенно проступил яркий румянец. Да и полковник, глядя на пикантное бельё, весь зарделся.

Я выдержала паузу и добавила:

— Ну, если уже насмотрелись, мне можно упаковать всё в рюкзак, и мы поедем?

Полковник глянул на автобус, на котором висела табличка «Дети». И вновь его глаза уставились на меня.

— А вы откуда, товарищ Герой Советского Союза?

— Из Кишинёва, товарищ полковник, — бодро отрапортовала я, — с группой комсомольцев из Молдавии. За победное место на военно-патриотическом слёте были награждены комитетом комсомола экскурсией в замечательный город Львов, где посетили исторические места и достопримечательности края.

Взгляд, который полковник бросил на капитана, ничего хорошего не обещал.

Я, подхватив своё удостоверение, протянула его ему, и, пока он с благоговением разглядывал документ, упаковала бюстгальтеры и засунула их в рюкзак, куда отправила и мешочек из-под наград.

— Товарищ Бурундуковая, — проговорил полковник, возвращая мне удостоверение, — я надеюсь, что этот инцидент останется между нами. Вышла небольшая ошибочка, и в то же время я прошу вас и вашу группу комсомольцев не уезжать сразу. У нас произошло небольшое ЧП, из-за чего и случилось это недоразумение, — полковник снова бросил на капитана испепеляющий взгляд, — вы участвовали в экскурсиях и, возможно, где-то случайно сталкивались с одним человеком. У комсомольцев всегда цепкий взгляд. Вы можете сесть в автобус, и сейчас товарищ капитан, — он снова оглянулся, — лично принесёт вам фотокарточку. Вдруг да кто-то вспомнит.

— Конечно, — согласилась я, — мы будем рады помочь нашей доблестной милиции. И вы уж не судите строго товарища капитана. Он ведь просто рьяно выполнял свои обязанности. Старался на благо Родины.

Капитан выдохнул.

Мне самой сейчас коньячку бы накатить. Ещё неизвестно, кто сильнее взмок: он с лейтенантом или я. Как же вовремя нарисовался полковник, а капитан молодец — пионеров досматривал, да ещё и внучку какой-то серьёзной шишки. Даже сложно представить, как мама девочки здесь рвала и метала.

Придурок — одно слово, хоть и дослужился до капитана.

Меня в автобус пропустили первой, расступившись в разные стороны. Пришло в голову, что воды с собой нет, а рассказывать о невероятных приключениях придётся. Так что нужно будет тормознуть у какого-нибудь магазинчика, да и сладким запастись.

Когда все расселись, в автобус поднялся капитан и, глянув на проход заваленный чемоданами и сумками, по которому пройти было совершенно невозможно, постоял несколько секунд, размышляя, что делать, а потом громко объявил:

— Товарищи комсомольцы, я вам передам фотографию, а вы, пожалуйста, внимательно гляньте. Может быть, за время вашего путешествия вы где-то встречались с этой девушкой.

И капитан протянул фотографию Тамаре Афанасьевне.

Когда снимок добрался до меня, я едва не офигела. Это не была фотография. Рисунок, который точно отразил черты лица и был действительно похож на фото. Именно фото, а не фоторобот, составленный со слов очевидцев. Вот только кто и где мог меня так конкретно рассмотреть? А рисовальщик? Не байки про них рассказывали.

Я сразу узнала себя: платье, которое лежало в рюкзаке, парик и коробочка с ресничками.

По спине снова побежал холодный ручеёк.

Пары минут не хватило, чтобы менты извлекли из рюкзака улики и…

Даже не хотелось думать, как из всего этого я бы смогла выкрутиться. Я постаралась сделать бесстрастное лицо и пожала плечиками. На этом снимке я была другой, и узнать в ней Бурундуковую было невозможно.

И ещё раз мысленно поблагодарила капитана за то, что он досмотрел лучшую пионерку области.