— Ты меня слышишь?

Слышу ли? Наверное, да, хотя голова всё ещё находилась в полупьяном состоянии. Где остальные бриллианты?

— Какие остальные? — вяло произнесла я, стараясь сделать свой голос неадекватным. — Наследство от бабушки. Один брюлик у неё был. Решила потратить с умом.

Я попыталась выровняться и почувствовала, как мои волосы потянулись в сторону.

Главарь приподнялся и быстрым движением сдёрнул парик.

Ну да. Коса тяжёлая, и не предусмотрено было, что меня будут таскать вниз головой. Но при данных условиях это уже ничего не решало, хотя, если бы мне удалось сбежать, узнать меня на улице, внимательно присмотревшись, можно было. Даже с ресничками.

— Чёрт возьми, — проговорил кто-то.

Я же в данный момент смотрела на лицо мужика, которое маячило в полуметре от меня. Серые пятна стали расходиться, и я его узнала.

Я видела его фотографии в чёрно-белом исполнении, но на них он был совсем юношей, и ничего общего с этим лицом, которому было явно под шестьдесят, они не имели. Но вот портрет на гранитной плите совпал полностью. Хоть и прошло десять лет с тех пор, но я не ошиблась.

— Дядя Алан? — криво усмехнувшись, проговорила я. — Неожиданная встреча. А я вас разыскивала. Вам ваш любопытный сынок ничего не рассказывал? Я внучка тёти Поли.

Его реакция на мои слова была неожиданной. Он отпрянул, как от удара, и буквально завалился в своё кресло, чем сразу подтвердил моё предположение.

— Кто ты? — почти прохрипел он.

— Глуховат на старости стал? — поинтересовалась я. — Внучка тёти Поли.

Тётя Поля жила на соседней улице, и мой Алан рассказывал, что была у его бабки мысль, будто залетела соседка от её мужа. Доказательств особых не было, но и женихов у Поли не то что не имелось, а она вообще ни разу не была замечена в компании кавалеров, и вдруг понесла. Разные слухи бродили.

Вот этим я и решила воспользоваться. Ведь если это было правдой, то дед должен был решить, что я его родная внучка. Правда, как я оказалась в Советском Союзе и прекрасно разговаривала на русском языке, вероятно, объяснить было бы сложно.

— Всем выйти! — он буквально рявкнул, и трое его подельников поспешили исчезнуть.

Это лишний раз доказало, что у дедушки в молодости что-то было с Поли, но перед своими подчинёнными обнародовать грешки своей юности он не торопился.

Когда мы остались вдвоём, дед не начал разговор. Он отшвырнул мой парик в сторону и просто разглядывал меня, видимо, пытаясь отыскать некое сходство — то ли с собой, то ли с Поли, которую он не видел больше тридцати лет.

Его сын, который проживал в известной квартире, тоже не был похож на молодого Алана, а уж соседка описала его местную жену одним словом: «шалава», так что был ли он на самом деле сыном — бабушка надвое сказала. Да и пропала его жена лет пять назад без вести: ушла на работу и не вернулась.

— Какой тёти Поли? — спросил он, не спуская с моего лица глаз.

— Александра, — ответила я, — улица Александра. Центральная улица города. Подзабыли?

Вспомнилось, как Алан мне напевал: «Мы будем вместе, мы всегда будем вместе». У него был прикольный новозеландский акцент, и я любила его копировать.

Эту песенку когда-то произносил сидящий передо мной мужик своей молодой жене, а вспомнил Алан её, когда мы смотрели вместе фильм «Перекрёсток». Ярмольник эти слова напел в припеве.

— Нет, — произнёс старый Алан, — ты всё врёшь. Кто ты на самом деле?

Я сосредоточилась и спела на английском с новозеландским акцентом:

— Мы будем вместе, мы всегда будем вместе.

Мне показалось, что у мужика расширились глаза от ужаса, словно он увидел привидение. Отпрянуть назад было некуда, и он просто вжался в спинку кресла.

Собственно, и меня напугала в какой-то степени его реакция. Алан мне не рассказывал никаких тайн, никаких страшных историй. Он явно любил его по рассказам своей матери. Он и приехал во Львов, чтобы поклониться могиле своего прадеда.

— Откуда ты это знаешь? Где ты это слышала?

Мне показалось, что его голос охрип ещё сильнее.

— Бабушка Присцилла часто напевала, — ответила я, — она вас разыскивает по всем военным ведомствам до сих пор. Но пока ответа нет. Она родила мальчика в 1945 году, а несколько лет назад этот мальчик женился, и у него родилась девочка.

Едва не ляпнула, что через двенадцать лет у неё родится мальчик и его назовут в честь деда — Аланом.

Он смотрел на меня не больше минуты, словно прикидывая, что теперь со мной делать, а в глазах явно творилось нечто неладное.

Мне даже показалось, что я зря ему выдала что-то такое, от чего он никак не мог прийти в себя.

— Жора, — произнёс он громко.

В комнату вошли все трое, а Жорой оказался как раз тот, который вколол мне какую-то дрянь. Они вошли молча и выстроились вновь за креслом, в котором сидел старый Алан.

— Мне нужны мои алмазы, — сказал дед уже своим обычным голосом. — Выясните у неё, где они, и принесите их.

Он склонил голову набок и прищурился.

— Она должна сказать, где они. Когда алмазы будут здесь, избавьтесь от неё. Только не так, как в прошлый раз! — он повысил голос. — Не в лесополосе под кустом, где бродят грибники. В глушь отвезите и закопайте. И старыми листьями присыпьте, чтобы ни одна собака не нашла. Понятно?

Мне показалось, что у меня не только губы высохли, но и вся гортань. И не просто высохли, а словно мне в рот песку насыпали и заставили прожевать.