Несколько дней ушли на то чтобы утрясти все формальности и ввести Люцию в курс дел — и свобода… Никаких больше очередей из просителей что стоят под дверями. Люция — золото.

На запреты департамента железных дорог я плюнул окончательно и какой уже день брожу по лесу и привожу в порядок дела.

Заклятые дома защищали деревню не только от ведьм, но и от другой крупной нечисти прячущейся в округе. Я выслеживал ее и выбивал, очищая окрестности.

— «Долго еще?»

Чужеблуд сыто отрыгивает, перестает пировать на трупе «почерневшего сердца» (сплетенного из веток ивы руками безумных магов-отступников или ведьм — ожившего чучела на погибель людям), и подкатывается ко мне.

Беру его на руки, осматриваю, оттираю — извозюкался и спрашиваю:

— «Ну что?»

Он пытается бурчать, но этот скрип в голосе… Еще и кряхтит как старый Тосол.

— «Чувствую себя более цельным. Кхе-кхе. Меньше хочется спать».

Я разочарован.

— «И все?»

— «Становлюсь, э-э-э… сильнее?»

— «Ты не уверен?»

Он вспыхивает злобой и становится язвительнее.

— «Нет — вредный хозяин».

— «Ладно. Идем. Не будем здесь задерживаться».

Вредный оберег.

Корабельный лес. Железное дерево, похлопал я по добротному, темному стволу, уже обмерив его и признав подходящим. Несколько взмахов топора и оно падает, подминая под себя кусты и вызвав водопад из иголок (задел елку).

Очищаю ствол от веток, взваливаю тяжелое, пахнущее смолой дерево на плечо и бреду в сторону деревни, оставляя позади себя отчетливые следы на земле и иголки, которые скидывает со шляпы трудолюбивая улитка, носясь туда-сюда, и кажется, ругаясь, но это не точно.

Вот и моя лесопилка.

Сам — не позволяя никому касаться ствола, окоряю его, распускаю на доски и уношу их в новый, недавно построенный сарай, спрятанный за домом и закрытый на большой навесной замок.

Неприятно удивляюсь.

— Ржавый! Тебя даже на несколько часов нельзя оставить одного! Это что там висит? Простыня? А это? Ты что, надстраиваешь мне третий этаж над лодкой? Я уже не спрашиваю зачем мне водяное колесо и труба над головой. Это не пароход или поезд, Ржавый. Лодка, — говорю по слогам, чтобы до него дошло, — ле-та-ю-ща-я. Убери это! Начнем заново. Есть же схема!

Он обижается.

— Я вношу лишь оптимальные изменения в конструкцию…

Ругаюсь:

— Новатор, позеленей кожа! Твои изменения отбрасывают нас на дни назад.

— Вы не могли не заметить как улучшились характеристики лодки после перелиновывания вашей схемы.

В механическом голосе отчетливо слышен упрек.

Успокаиваюсь.

— Ладно, — постучал я по его железной голове. Тук-тук. — Не ворчи. Продолжаем работать.

— Не понимаю, хозяин. Зачем вы меня ударили?

Задираю голову к потолку, словно ищу на нем ответ на этот вопрос и позволяю Чужеблуду в матерной манере объяснить Ржавому что он дурак.

Эти двое… И как они понимают друг друга? Ржавый пытался мне это растолковать, но он так нудно вещал о шестеренках, покрытых коррозией платах и цепях связи, что уморил меня и я велел ему заткнуться.

Летающая лодка — это связанный артефакт, что будет со мной до конца жизни. Бесполезный в нашем мире и существенно упрощающий жизнь в Сером Царстве. Теперь я всегда смогу убежать от бури — ведь главная особенность лодки — скорость. Схема, по которой я ее строю рассчитана именно на это. А с учетом вполне дельных советов Ржавого…

К материалам из которых я изготавливаю лодку нельзя прикасаться никому. Ржавый и тот же Чужеблуд не в счет. Один неодушевлен, а второй уже не просто артефакт — череп-оберег, а часть меня, имеющая свои желания и разум.

Стоимость лодки не поддается оценке. Самое дешевое в ней — железное дерево, один ствол которого ценится выше чем полный вагон досок из сосны. И это я еще не говорю о пропитках для древесины сваренных моими руками из ценнейших трав что идут на нее.

Ими я укрепил железное дерево еще больше и уберег от многих напастей вроде жуков и гнили.

Новые доски я как раз опустил в чан с пропиткой, оставив их там на ночь. За работу!

Ржавый подает мне сухую и уже напитавшуюся соком трав доску.

— Не занозите руку, хозяин.

— «Серое тело», железяка. Меня и ножом не проткнуть.

Я укладываю доску на станину, берусь за рубанок и слой за слоем снимаю лишнее.

Как же вкусно пахнут опилки!

Примеряю доску по борту и возвращаюсь к станине. Закусываю язык между губ — дурная привычка и признак того что я сосредоточен и полностью ушел «в себя». Мягко, даже нежно — провожу по доске наждачной бумагой до тех пор пока прикосновение к ней не напомнит мне о теплой коже на бедрах Рогеды. Ее горячих поцелуях. Ее…

Тьфу! Помотал головой, изгоняя эту мысль. Нашел тоже с чем сравнивать!

Новым, только разученным навыком непригодным ни для чего больше — омываю готовую доску теплом своей души — и прикладываю ее к лодке, наращивая высоту борта. Железный стучит молотком.

— Отлично, хозяин! Больше у вас из рук ничего не падает!

Закатываю глаза. Один раз уронил инструмент и Ржавый напоминает мне об этом постоянно.

Продолжаем работать. Очищать от «грязи» чужих рук доски не надо. Дерево выращено мной. Никто его не касался. Очистку проходят лишь чужие вещи и материалы.

Все мое богатство, все накопления из сейфа — уйдут на постройку лодки. Чем больше я вложу в нее сил и средств, тем качественнее получится артефакт. Тем меньше он будет тянуть из меня магии.

А еще он будет расти вместе со мной по рангам! Становиться быстрее, надежнее и даже больше — не зависимо от того каким был построен. Но до этого еще далеко.

— «Хозяин!» — Зовет меня Чужеблуд, похоже, что… э-э-э, ревнивым голосом? — «Подойди и глянь на это, пиявка ведьмовская!»

Улитка… А я думаю куда она пропала? Неудивительно что череп приревновал — помощи от него в постройке лодки никакой.

Концепция жизни. Эта зеленая козявка ползала между щелями в досках, оставляя после себя слизь, и щели исчезали! Дерево выпускало волокна и сращивало разрывы. Невероятно!

Улыбаюсь и ухожу, не мешая маленькой неутомимой трудяге, вроде как опять отругавшей меня.

Парусное вооружение было решено оставить. Схему артефакта пришлось в очередной раз перекраивать (простыню выкинуть), но скорость… все ради нее. Так лодка обзавелась двумя шикарными парусами, сшитыми из кожи высшего демона.

Лишние надстройки — второй и третий этаж — убрали. Итак вместимость приличная. Потесниться и человек двадцать влезет. Можно больше, но спать они будут на досках палубы под открытым небом.

С каждым днем лодка обретала все более узнаваемые черты законченного изделия.

В сарай тем временем пытались пробраться «шпионы» — Роза и Фея, заручившаяся поддержкой братьев. Взятые ими под опеку — Юнона и Мира. Ти-о-та (что начал работать на лесопилке) и даже вроде как «случайно» подергавшая дверь — Люция. Удалось только Зефиру — рыжему коту Розы, имеющему дурную привычку просачиваться сквозь любую щель.

Всех так и манила тайна.

— Мяу! — Верещит кот, удирая от набравшего скорость черепа-оберега «наступающего» ему на хвост. Не обращаю внимания. Они просто играют и дурачатся.

День, когда мне придется отделить часть своей души и поместить ее в артефакт все ближе. Предчувствую — будет больно. А потом задаюсь вопросом, как сильно на мне скажется повреждение артефакта и меня передергивает. Скажется, причем очень значительно. Лучше до этого не доводить. Удар придется прямо по душе и потянет за собой разрушение всего остального. Заденет и тело, и Атолл Основания.

Вспоминаю, что читал об этом. Об опасности, что подвергают себя маги, создающие привязанный артефакт растущий вместе с ними.

— Хозяин! — Впихивает мне в руки Ржавый запачканную масляными пятнами тетрадь. — Прочтите.

— Ты так меня без штанов оставишь!

Он пересчитал мои расчеты используя какие-то свои мудреные алгоритмы, дал рекомендацию и я все же его послушал (с тревогой наблюдая как мои богатства утекают сквозь пальцы) и увеличил количество золота заливаемое в шины протянутые между обшивкой, надстройкой, полом и бортами. Связь между лодкой и заклинаниями вплетаемыми в нее усилилась. Листопад — для защиты (да, я выбрал это проверенное и надежное заклинание). И, конечно — полет. Без него летающая лодка превратилась бы в просто лодку. Другие заклинания что удалось объединить с лодкой были прикладными и менее важными. Связанными с освещением и погодой. Комфортом.

Все заклинания были переложены в ритуальную форму.

Драгоценный металл в тигле вскипел и я пополз в недра лодки, проклиная себя за то что уже обшил большую ее часть и мне теперь приходится корчиться чтобы добраться до скрытых в ее темных уголках вязи рун.

— Полюби меня ведьма! Чтобы я еще раз послушал Ржавого… — Лилась из моих уст ругань, но дело двигалось.

Мир вовсе не остановился, и за пределами сарая бурлили страсти. Отвлечься меня заставило происшествие что чуть было не повлияло на мирную жизнь моих родственников, но моя предусмотрительность помогла — не зря я не жалел денег, содержа на своем балансе четыре взвода преданных мне солдат.

Сержант Ророк Черный пришел за мной ночью. Я проснулся еще до того как он постучал в дверь, уловив в его запахе злость, праведную ярость и удовлетворение как от хорошо выполненной работы.

— Что случилось?

Пока он докладывает, смотрю в его глаза.

Ночной поезд и пассажиры, что тишком крадутся через деревню и, сверяясь с запиской, ищут нужный дом. Их задержание и быстрый допрос.

— Понятно. Утащили их в лес?

— Да. Мы старались не шуметь, но кое-кто заметил происходящее, так что решили увести их чтобы избежать вопросов.

— Идем.

Я шел за ним, обдумывая как поступить в этой ситуации.

А вот и они…

— Отпустите, с-уки! Мы же ничего не сделали! Не успели! Мрази! Отпустите!

Их раздели — искали оружие. Оставили только портки, так что я имел неудовольствие взирать на эту человеческую пенку. Первостепенные отбросы нашего общества, чья кожа посинела из-за наплывших друг на друга тюремных татуировок и грязи попавшей под нее во время нанесения этих рисунков.

— О-о, начальник пожаловал! Цельный бакалавр, — заулыбался уверенный в себе заводила, найдя меня взглядом и рассмотрев медальон, что я не спрятал под одежду. — Смотри, что твои солдатики учиняют, — приподнял он руки, показывая, что они перевязаны веревкой. Та впилась в его кожу до крови. — Не правильно это… У нас все чин чинарем. Имеются документы, справки, печати. Мы будем жаловаться.

Старик-неофит что страховал этой ночью солдат, закатил глаза, говоря всем своим естеством — «идиот».

— Вы идите, — посмотрел я на сержанта, старика и солдат. — Дальше я сам.

Они без вопросов уходят, хоть и переглядываются.

Пойманные заволновались.

— Эй, начальник! Ты что? Эй!

Говорить с ними мне было не о чем. Я все итак вижу. Это дружки дяди, убитого в тюрьме. Тот распустил язык, проигрался по-крупному пару раз и обещал что по его долгам в случае чего расплатится жена — а эти запомнили и пришли. Им было невдомек что за спиной женщины стою я. Да и не изменило бы это ничего — в головах у дураков только и крутится желание хорошо пожрать, утолить мужской голод и повеселиться.

Чужеблуд чувствует мое настроение и сам с ними расправляется, перегрызая глотки всем четверым. Быстро и чисто.

Ухожу, притопнув перед этим ногой. Земля позади взрывается, и корни ближайших деревьев растаскивают «удобрение».

Тетя и ее дети так и не узнали об этом.

Весь следующий день я вымещал злость охотясь на лесную нечисть. Так и текли дни.

На одном из последних этапов работ в лодку нужно было встроить части чужих артефактов что мне достались и которые мастер к которому я обращался, рекомендовал сохранить на будущее — не забыв очистить их перед этим от запаха разложения чужих душ. Это делалось просто. Нужно на протяжении дней направлять в них мощный поток магии — вымывая лишнее.

Закончил с этим.

И последнее…

— «Хозяин?»

Чужеблуд волнуется. Моя заминка заметна.

Качаю в отрицании головой, говоря этим — «не мешай» — и отделяю часть души, помещая ее в лодку. Та вспыхивает охватившим ее от киля до клотика светом. Отрывается от пола и начинает парить…

Больно! Падаю на колени, зажимая руками рот и рвущийся наружу крик, и пытаюсь пережить это.

— Мня?

Очнулся, а рот забит любимыми листиками улитки. Пока я был без сознания (и не заметил, как провалился в темноту) — она оборвала все листья из горшка с гибискусом зачем-то врученного мне Люцией и благополучно мною забытого на столе.

Выплевываю.

— Тьфу.

— «Ха-ха-ха».

Это ржет Чужеблуд.

— «Это ты ей насоветовал?»

Он не отвечает.

Забыв о телепатии, вслух, спрашиваю:

— А где Ржавый?

В ответ — молчание…

Не может этого быть! Лодка исчезла, но это нормально. Она внутри меня. Я создал свой артефакт, но… Да, нет. Или? Прежде чем призвать лодку в реальность, заглядываю одним глазом внутрь своего Атолла Основания и вижу ее — парящую над атоллом и Ржавого, нервно вышагивающего по палубе. Возвращаюсь и по наитию — вытаскиваю ее из себя.

— Я теперь часть корабля… — Удрученно заявляет мой механический друг. У него даже шестеренки потемнели.

— Часть команды, — поправляю я его, забывая, что он не человек, но это его воодушевило.

Снова вбираю лодку в себя, что сопровождалось всасывающим звуком и выхожу на улицу. Ржавого кстати оставить здесь, в сарае — не получилось. Часть корабля, часть команды.

Вечер. Звезды. Отхожу подальше, нахожу поляну на которой может уместиться лодка и опять ее вытаскиваю. Она висит в локте от земли и мягко покачивается на ветру. Паруса сложены.

Странные ощущения. Я чувствую ее как продолжение тела. Могу управлять.

Забираюсь на борт, и мы взлетаем. Хватило лишь одного моего желания.

— Хозяин, ты не забыл, что подниматься в небо вашего мира не стоит?

— Ой! Спускаемся!

Наличие у меня летающей лодки я решил продолжать скрывать. Лаборатория — зельеварня потихоньку переносилась на борт, а сама лодка пока оставалась в сарае, а не в мире моей души.

Я незаметно заполнял рундуки вещами. Складировал на лодке продовольствие — забивая трюм. Готовился, одним словом, но прошлое меня не отпускало. Староста деревни передал что со мной хочет поговорить его скрывающийся от властей и их преследования — племянник. Облин Ветка. Я пошел ему на встречу и встретился с ним в лесу.

— Здравствуй, Облин.

— У-у, у-у, — мигнул желтыми глазами филин и взлетел, указывая мне дорогу.

Глазами животного на меня смотрел этот загадочный неофит. Как я помню — он приручитель.

— Следовать за тобой?

— У-у.

— Хорошо.

Для ловушки — слишком сложный план. Облин годами отваживает от деревни разных тварей, вроде ядовитых змей. У него много глаз вокруг. Хотел бы — устроил встречу не привлекая дядю, а раз он его задействовал, значит хочет просто поговорить.

Филин привел меня к широкому ручью, по другую сторону которого меня ждал Облин в окружении волков. Похоже, нам предстоит перекрикиваться. Он пахнет опасениями и не хочет сближаться.

Понимаю его…

А он не изменился. Волосы собраны в хвост. Простая одежда. Запах хвои и мокрой шерсти. Человеческий дух едва угадывается. Вся его жизнь — лес.

Он заговорил первым.

— Мы хотим договориться.

Я этого не показал, но испытал облегчение.

Он не сказал — кто это мы — но я итак знаю. Местная Церковь Спасителя и высокопоставленные офицеры с заставы Черная Заводь. Круговая порука.

Одноногий, однорукий и одноглазый — дай мне терпения…

— Согласен. Худой мир лучше войны.

Вслух никто ни Терентия Рыбака, ни мадам Женевьеву не вспоминал.

— Ты не лезешь в наши дела, а мы в твои.

— Так просто?

— Огласка никому не нужна.

— Договорились.

Вот и весь разговор.

— «И ты так это оставишь?» — Спрашивает меня на обратном пути в деревню Чужеблуд.

— «Нет, конечно. Разберемся с ними позже. Сейчас это не ко времени».

Вчера в Плешь прибыл нарочный из мэрии и лично в руки передал мне приказ. Слова Книжника подтвердились. Меня отправляют в командировку. Осталось дождаться нового заместителя о котором вскользь упоминалось в приказе, передать ему дела и в путь. Место сбора — Девять Башен.