– Доброе утро, Сокровище, – нежные и лёгкие поцелуи щекотали плечо.

– Доброе, – улыбнулась, не открывая глаз, продолжая наслаждаться лаской.

– Мне сегодня приснился такой прекрасный сон. Мы гуляли…

– Угу, сначала мы летали, а потом гуляли и разговаривали… Я его вижу практически каждую ночь, но гуляла с тобой впервые… И теперь этот сон… он завершенный… Такой, каким должен быть. Понимаешь?

– Да… понимаю. Этот сон такой теплый был. Я как будто вернулся домой… к тебе.

– Да, вернулся ко мне… Слушай, – развернулась лицом к Стиву. – А я поняла, как нам провернуть эту ситуацию с возвратом знаний.

– И как же?

– Найдём тайную библиотеку в одном из имений графа Калвертона. А потом чета Калвертон– Сэндекер учредят несколько новых курсов в Академии. Где, кстати, граф может преподавать. Ну что, как идея?

– Больше всего мне понравилось словосочетание «чета Калвертон–Сэндекер», дальше я уже не слушал.

– Будь серьёзнее, – шлёпнула по плечу.

– А если серьёзно, то я не хочу преподавать.

– Но у тебя дар! Дар передавать знания. Дар убеждения!

– Да. У меня дар убеждения. Но я хочу другого.

– И чего же ты хочешь?

– Хочу быть с тобой. Работать с тобой. Понять твою увлечённость. Ты столько раз делала для меня. Так что, теперь моя очередь.

– О! Но… Да… Конечно… Хорошо.

– Ты не рада?

– Я рада. Очень рада… Просто, это так неожиданно.

– Я же тебе говорил в самолёте, я планирую просто жить и наслаждаться каждым мгновением жизни.

– Но это…

– Да, это было до того, как воспоминания вернулись, но я не изменю свои планы. Пребывание вне времени многое мне открыло… Понимаешь, мы всегда действуем по одному и тому же сценарию… В этот раз всё по–другому. Возможно, это действительно наш шанс… Давай попробуем изменить сценарий.

– Давай. Давай попробуем.

Три года спустя.

– Полковник, разрешите войти, – в щель дверного проёма просунулась голова Винса.

– Да, входи. Что–то случилось?

– Да, ну то есть нет… Короче, прокурор не подписывает ордер.

– Основание?

– Недостаточно улик, – почесал макушку Винс. – Говорит, что адвокаты размажут нас в суде.

– Покажи дело.

– Вот, – на стол легла папка.

– Кор, вот скажи мне, а где ваш капитан?

– В больнице, Лизи рожает.

– Демон! Что ж ты сразу не сказал? – отбросив папку, схватила телефон. – Вот дерьмо, куча пропущенных. Лизи меня убьёт. Так Винс. Я в больницу.

– А что с ордером? – заискивающе спросил Винс.

– Прокурор прав, улик недостаточно. Ордер он не подпишет, даже если я попрошу. Я никогда его не прошу об этом. Ты же знаешь.

– Знаю… – вздохнул Винс. – Но попытаться стоило.

– Что, Грасс зверствует?

– Угу, – понурился Винс. – Сказал, что в отпуск не уйду, пока не арестуем баронов.

– Винс, помнишь то дело о закрытых сейфах?

– Да… – нахмурился Винс. – О! Вот дерьмо! Я понял! Понял! – хватая со стола папку закричал Винс. И выбегая из кабинета, добавил, – Спасибо! Спасибо!

– Да не за что… – хмыкнула в след.

К больнице примчалась через час, демоновы пробки. В коридоре, нетерпеливо меряя шагами длину и ширину, уже были Стив и чета Морстан, родители Лизи.

– Ты опоздала, Сокровище.

– Я знаю, но это из–за тебя.

– Опять я?

– Угу. Ну что там?

– Всё хорошо. Не переживай, я сам только что подъехал. Фрэнка уже позвали. Всё прошло отлично.

– Фу–у–ух… – выдохнула я. – Ну и хорошо.

– Ну что? Что там? – в коридор влетели Клин и Терри. – Из–за этих пробок, ели успели.

– Всё нормально. Фрэнк уже там. Всё прошло отлично, – поспешил успокоить новоявленного дядюшку Стив.

Дверь палаты тихо открылась, и показалась голова медсестры.

– Ну что, готовы навестить мамочку и малышку?

– Да, – закивали мы все головами.

– Отлично, у вас десять минут, – распахивая дверь, напутствовала медсестра.

Это было невероятно прекрасно. В общем–то, можно сказать, что каждая женщина, держащая на руках своего ребенка, прекрасна и излучает невероятный свет. Но Лизи, Лизи была воплощением гимна материнству и любви. Прекрасная молодая женщина с малышом на руках, как сошедшая с картин художника прекрасная нимфа, в облаке солнечных закатных лучей. Её взгляд полон счастья, радости и отчаянного сопротивления будущему, который рождается от страха, страха за своё дитя. Кажется, что вот–вот, она прижмёт к себе сильнее ребёнка и отвернётся, пытаясь защитить его. Но она гонит от себя эту мысль, и она улыбается, видя какая поддержка ждёт её и её ребенка…

– Привет, – ласково улыбнулась Лизи и, погладив дочку по щеке, добавила, – Милая, поздоровайся, это твоя сумасшедшая родня.

– Это ты сумасшедшая, – шепнула я. – Из–за дурацкого спора переносила ребёнка на две недели!

– Но я выиграла, – лучезарно улыбнулась новоявленная мамочка.

– Выиграла–выиграла… – махнула рукой на неё.

– Что за спор, Сокровище? – шепнул на ухо Стив.

– Что она родит в день нашего юбилея.

– Она выиграла.

– Угу.

– Что стало предметом спора?

– Ты.

– Я?!

– Угу.

– И?

– Ты будешь крёстным.

– Ух ты! Я?!

– Хватит шептаться, – со смехом заметила Лизи.

– Так, дорогие родственники, – в палату вошла медсестра. – Нашим девочкам пора отдыхать, так что прошу вас, на выход. Да–да, и вы, папаша, тоже на выход. Все посещения завтра утром. Всё–всё. Выходим–выходим.

Вся наша шумная компания вывалилась на ступени главного входа больницы.

– Друзья, приглашаю всех в один замечательное место. Отметим рождение моей дочери!

– И нашей внучки!

– И моей племянницы!

Веселье продолжалось далеко за полночь, новоявленные папаша, дядюшка и дедушка наперебой угощали всех, кто был в баре, и даже всех прохожих, шедших мимо бара.

– Я больше не могу пить. Мне завтра на работу, – сказала я.

– Можно подумать, только тебе, – скуксился Стив. – Завтра опять набегут твои драконы, за ордерами. Этот Винсент Кор очень настойчив.

– Конечно, набегут, ты же прокурор, это естественно, – похлопала по плечу мужа. – А Винс просто хочет в отпуск, а Грасс нервничает и зверствует. Вернее, нервничал и зверствовал. Вот Винс и упорствует.

– Понятно. Думаешь, сейчас Грасс будет меньше нервничать?

– Не-а. Ну что, домой?

– Домой.

– Вот демон! Придётся брать такси.

– Да ладно, давай пройдёмся. Проветримся… может чуть–чуть звёздами полюбуемся. Кстати, звонили из Академии, нас приглашают на открытие нового дополнительно факультета.

– Быстро они разработали программу.

– Ну так, имея такие материалы, глупо мешкать. Того, что мы насобирали в Дортхате, хватит не на одну программу, и не на одну Академию.

– Хорошо, что у дяди Шерра такой непробиваемый авторитет, – хмыкнул Стив.

– Ну, с ним мало кто спорит.

– Ещё бы…

– Опять шепчетесь? – обнял нас за плечи Фрэнк.

– Ага. Вот, обсуждаем твои зверства.

– Эй! Это ты у нас прокурор, – возмутился Фрэнк, глядя на Стива, а потом повернулся ко мне. – А ты гроза всего Управления. Ты в курсе, что тебя боятся даже больше, чем Сандэрса? Так с чего это я зверствую?

– Винса в отпуск не пускаешь.

– Он что, опять прибегал за ордером?

– Угу.

– Вот, жук.

– Да ладно. Он разберётся. Если уже не разобрался.

– Опять подсказала? – вскинул бровь Стив.

– Пф–ф–ф… конечно, да. Парень предложение собрался делать. Билеты и отель ещё два месяца назад забронировал. Так что, конечно, подсказала. Бедная девочка два года ждёт.

– Да, ладно, Клаус действовала по всем правилам осады. Винс попался в правильно расставленную ловушку, – Хмыкнул Стив.

– Вот и молодец Клаус. Давно пора было, – продолжал пьяно улыбаться Фрэнк.

– Пф–ф–ф… ты так радуешься, потому что ещё один из сомна поклонников твоей жены пристроен в красивые женские ручки.

– Ну конечно, ага, думаешь только я один вижу, как ты прожигаешь взглядом всех тех, кто пялится на Эвер? Ты даже на Клина косишься, если бы не Терри…

– Так, всё. Хватит. Ещё раз поздравляю всех нас с рождением твоей дочери, но как не прискорбно, завтра, вернее уже сегодня, на работу. Всех ещё раз целуем, мы ушли, – ухватив мужа под руку, сказала я, и мы выкатились на улицу.

Однажды Вита рассказала про свой город. Я никогда не думала, что можно с такой любовью говорить о городе. Я была во многих местах, гуляла по многим городам. Замечала их красоту, восхищалась архитектурой и интересовалась историей. Но и только. Сейчас же гуляя по ночному городу, я впервые поняла её чувства. Впервые глядя на тысячи огней, отражающихся в черных водах реки, я поняла её.

– Красиво, – обнимая меня за плечи, сказал Стив. – Прям как тогда, три года назад.

– В день нашей свадьбы?

– Да.

– Угу, только я, если честно не заметила.

– А я помню всё, до последней мелочи. Ты была так прекрасна. И мне было плевать на всё, на гостей на праздник… мне хотелось только схватить своё сокровище и спрятать. Спрятать ото всех…

– Эй, ты утащил меня с праздника ещё до торта.

– Натерпелось приступить к самому сладкому…

– Ой, да ну тебя! Что у тебя за манера всё переводить в сексуальную плоскость? Раньше ты не был таким озабоченным.

– Может это из–за драконьей сущности. Первый раз во мне две сущности…

– Прям как в земных фэнтезийных романах, озабоченный драконище, – засмеялась я.

– Угу, так и есть. Дракон и его сокровище, – объятия стали ещё крепче.

– Ну что, домой?

– Да. Домой…

Эпилог.

В просторной и светлой комнате с высоким потолком и большими окнами, украшенными карнизами с тяжелыми бархатными портьерами, между которыми стояли напольные часы с позолоченным циферблатом и стеклянной дверцей, за которой качался помутневший маятник, отсчитывающий время, в свете лучей двух красавиц лун кружились в медленном танце пылинки, оседая на паркет цвета вишневого дерева и массивный, двухтумбовый, лакированный стол красного дерева с окрашенными под золото краями. На столе стояла закрытая чернильница и лежала бумага с набросками текста, на которой красовались чернильные кляксы. В противоположном углу горел камин с кованной решеткой. На поленьях лежал пепельный лист бумаги с просматривающимся размашистым почерком, написанным пером. В этой умиротворяющей тишине в кресле, больше похожем на маленький трон, сидел красивый молодой мужчина. С тихим скрипом отворилась дверь с витражным рисунком и вставками из красного и синего стекла, и в кабинет впорхнул красивый белоснежный горностай. Мужчина поднял голову, и глаза его на миг из обычных человеческих превратились в огромные желтые змеиные глаза.

– Ты долго.

– Ну, не так уж и долго, – фыркнул горностай.

– Конечно. Что для тебя миг? – скептически заметил мужчина.

– Давай не будем, – закатил глаза зверёк.

– Я так понимаю, это последнее испытание? И мы скоро вернёмся.

– Да, последнее. Вот только… только вернуться вы не сможете.

– Поясни.

– А что тут пояснять, – пожал пушистыми плечиками горностай. – Вы прошли длинный путь, пора уже и отдохнуть. Вы свободны. Вольны делать что угодно.

– Но это не то! Мы должны были вернуться! – вскочил с кресла мужчина, сверкая желтизной змеиного взгляда. – Мы должны были искупить вину! Мы должны были вернуться в Сад!

– Ты разве не понял? Разве не видишь разницу? Искупления больше не требуется.

– Ты о человеческом теле? Да, я сразу понял разницу. Но… но как же так? Раз испытание закончено, вина искуплена, почему мы не можем вернуться?

– Сада больше нет.

– ЧТО?! Как это нет?

– Вот так. Просто нет. Я уничтожил его. Случайно…

– Ты, что?! Ты уничтожил Эдем?

– Случайно, – педантично заметил зверёк

– Подожди–подожди, – потёр лоб мужчина. – Ты, Создатель всего сущего, утверждаешь, что совершенно случайно уничтожил Эдем? Ты, который никогда не ошибаешься, случайно уничтожил наш Сад? Наш?! Сад?!

– Угу.

– И как? Как это случилось?

– Да, это не интересно, – отмахнулся горностай. – Так, череда глупых событий и совпадений… Чуть–чуть ошибся в расчётах.

Громкий мужской смех отразился от кремовых стен.

– Ой, не могу! – сквозь смех проговорил мужчина. – Ты, «чуть–чуть ошибся»!

– Да–да. Смейся–смейся, – смешно насупился горностай.

– Ладно. Я правильно понял, Эдема нет, но наши скитания окончены?

– Да.

– И что дальше? Где наш дом?

– Здесь. Теперь ваш дом здесь. Этот мир ваш. Ваш новый Эдем.

– А они знают?

– Нет. Пока, не знают. Но, думаю, скоро догадаются.

– Понятно, – потёр переносицу мужчина, устало опускаясь в кресло. – А, да, вопрос. Почему я вдруг из змея превратился в дракона?

– Ну, в этой вероятности ты – близнец Евы, так что когда Адам обратил Еву, то и твоей душе хватило энергии видоизмениться.

– Хм–м–м… интересно. А мои дети, Вита? Они смогут стать драконами?

– Ну с этим вопросом к Адаму, ну, или как его там сейчас зовут.

– Стив.

– Вот–вот, к нему. А мне пора. А то ещё несколько минут, и это тельце станет величиной с корову, не к чему этому миру такие потрясения.

– Подожди! Мы что, больше не увидимся?

– Ну, почему. Увидимся. Не скоро, правда. Но увидимся.

– Скажи. А почему ты уничтожил все свои первые творения, кроме нас?

– Вы мои самые первые и самые прекрасные творения. Вы безупречны. И я люблю вас.

– Но ты нас выгнал!

– Конечно, выгнал. Вы же не слушались! Вам же надо было все знать, везде лезть, всё пробовать. Ты в курсе, я из–за вас три раза восстанавливал Сад!

– Нет. Не знал. Но почему ты раньше не разрешил нам вернуться?

– Куда? В Эдем?

– Да.

– Сначала был зол, ну, а потом… потом уже и некуда было возвращаться, – грустно шмыгнул носом зверёк.

– Спасибо.

– Что?

– Спасибо. Это был хороший опыт.

– Ну ещё бы. Такой опыт, как раз богам подойдёт.

– Богам? Ты серьёзно?