– К обеду будем на месте, – откладывая газету, сказал Дан.

– Это прекрасно…

Он мог любоваться ею бесконечно. Она была невероятно красива. Её улыбка, её глаза, искрящиеся восторгом. Он честно признавался сам себе, что забывает обо всём на свете, когда смотрит на неё. Ему хотелось брать ее руку и, медленно поднимая рукав, ощущать губами шелковистость кожи. Хотелось класть голову ей на колени и кончиком пальца водить по призрачной линии между шеей и подбородком. Хотелось держать её в объятиях, хотелось проводить с ней все ночи и все рассветы. Он понял её главный секрет, её притягательность заключалась в одухотворенности. Ее лицо отражало красоту души – нравственную чистоту, живой ум, сердечность и бесконечную преданность любимым людям. Как же вовремя он её встретил. От одной мысли о том, что этого могло не случится, его пробирал холодный озноб. Он прожил долгую жизнь, и в ней, естественно, были женщины, даже невеста была… да уж невеста… Фетида явно не дотягивала до Сандры, ни одна из его женщин не могла сравниться с этой невероятной леди. Настоящая Королева. Пока ещё совсем юная… Создатель! Ей всего двадцать четыре года! Можно сказать младенец по меркам его расы. Но, Королева!

– Смотри! Вон там, видишь? Вдалеке? Это же остров?

– Да. Это остров, – прозвучал тихий ответ.

Остров был редкой красоты, стоило только ступить на него, как я почувствовала, как таинственная сила, горячая, добрая, будто поднялась по жилам, а моя душа – раскрылась навстречу этому прекрасному месту. Он казался таким таинственным, горячим, добрым, и в то же время, невероятно щедрым. Он очаровывал, пленял и околдовывал чувства своими впечатляющими захватывающими пейзажами, силой духа, душой. Он был душой этого мира.

Разместившись в уютной гостинице, мы пошли гулять по острову.

– Это место… Это колыбель мира, да?

– Да. Именно сюда я пришел впервые, именно здесь точка перехода на Терру.

– Но здесь никто не живет постоянно. Почему?

– Тут огромная концентрация силы. Даже не силы, здесь мощный канал. Понимаешь, существует общее инфополе. Оно огромно, и неподготовленный человек, и даже демиург, окунувшись в него, может раствориться в нём, сойти с ума. Стать его частью. Обычный человек через месяц пребывания здесь начинает видеть это во сне. И впитывать всю эту информацию, а её невероятно много, она не всегда понятна, вернее по большей части, совсем не понятна обычному человеку. Это как выпить океан, к примеру. Есть даже шутка про это, уверен ты поймёшь.

«Однажды, умер священник, и повстречав Создателя спросил:

– Как Ты сотворил Вселенную?

– Ну как тебе попроще объяснить?.. Сперва сингулярность, потом сверхдавление и гипергравитация вызвали Большой Взрыв, далее экспоненциальное расширение… Ну, астрофизики достаточно точно описывали этот процесс.

– А как Ты сотворил всё живое?

– Ну как?.. Сперва абиогенез, потом мир РНК, дальше цепочки аминокислот, клетки, многоклеточные организмы…

– А человека Ты как сотворил?

– Сперва гоминиды, прямоходящие приматы, потом использование орудий, речь… Ты что, школу прогуливал?

– Но как же… а семь дней, а вечер-утро, прах земной и всё такое…

–А вот как бы ты сам объяснял безграмотным пастухам, только вчера переставшим обожествлять грозу и деревья, про кварк-глюонную плазму, ДНК и естественный отбор?..»

– Вот уж действительно, – рассмеялась я. – Как?

– А никак. Вот поэтому и нужны так называемые боги. Когда мир проходит определённую стадию роста, я имею ввиду, эмоциональное взросление, тогда боги уходят. Понимаешь? И тогда мир развивается по собственной спирали. Без вмешательства. Но вот в чём соль. В людях, да и в любых других расах, заложена эта составляющая – вера. Вера помогает им творить чудеса. Вера даёт им силы. Единственный пример, где в людях не закладывали веру, это Земля. Именно там легко менялись боги, и именно там их было несчетное количество, эти уникальные люди были созданы абсолютно свободными! Но! Они сами! Понимаешь, сами себе творили и творят кумиров. Они легко меняют одного бога на другого, переиначивают, передёргивают, искажают, в угоду кому и чему угодно. Земля уникальна. И вся её история цикличная. Она как феникс, умирает и возрождается вновь. Сейчас Земля проходит очередной виток. Если я правильно помню, это уже седьмое возрождение Земли. Последний раз они погубили свою планету, ввязавшись в разрушительную войну с инопланетной цивилизацией.

– Получается, это правда, те мифы и легенды о Гиперборее, Атлантах, Лемурийцах?

– Да, правда, я не знаю, почему так происходит, но Земля после очередной цивилизации, или очередного разрушения самовосстанавливается. Проходит пара тысяч лет, и хоп! Голубой шарик опять радует своей красотой.

– Поразительно.

– Я же говорю, Земля самый уникальный из проектов. И если честно, самый интересный. Раса людей Земли, задуманная своим Создателем как самая свободная из всех, обладает уникальной силой саморазрушения. Мало того что она, так сказать, бесхозная, самовосстанавливающаяся, так ещё и самая воинственная. Такого количества войн и такого количества оружия нет нигде. Я уж не говорю об их тяге к, так сказать, запрещённым веществам и однополой любви…

– Ужас. А у нас? У нас может появиться эта дрянь?

– Нет, вы иммунные к этому. Магическая составляющая хочет расти и размножаться… и только старым и проверенным способом… – поиграл бровями муж.

– А!

– Ага.

– Слушай, меня давно мучает загадка, как так получилось, что в нашем мире нашли мозаику, в которой зашифрована пирамида Хеопса? Ты бы знал сколько идей и загадок она породила!

– М-м-м… это случайность… я как-то раз посетил Землю, ну, уже после нашей практики, у них там как раз был археологический бум… эту мозаику… понимаешь, её когда-то сделал мой ученик, и мне показалось хорошей идеей перенести её в наш мир и подарить ему, на память. Но так получилось, что вор из меня так себе… короче, меня чуть не застукали, ну я и метнул мозаику в спешке, сам не зная куда, забыл маяк поставить… в итоге и сам чуть не попался, и мозаику потерял… – смущённо ответил Дан.

– Понятно, – рассеялась я, а потом спросила, – И что?

– В каком смысле?

– Земля так и будет мучиться? И люди тоже?

– Я не знаю. Они свободны, понимаешь, свободны. Только от их выбора всё зависит. Их Создатель был гением, и он очень любил своё детище. Настолько любил, что растворился в нём. Никому не удалось повторить этот эксперимент, и, если честно, это страшно. Раствориться и не оставить после себя ничего. Страшно, когда твоё творение не помнит тебя…

– Это похоже на поведение детей, очень эгоистичных и очень злых, но детей, нужно просто подождать пока они вырастут…

– Возможно… Вот мы и пришли…

Перед нами возвышалась гора. В лучах солнца, она действительно была похожа на профиль лица спящего мужчины. На лицо Дана.

– Похоже, только у тебя бороды нет.

– Была раньше… сбрил. Я раньше действительно был похож на того Зевса, что рисуют земляне.

– Ты был блондином?

– Да.

– А я думала, что волосы ты унаследовал от матери.

– Нет, волосы, и мои, и мамы, потемнели после… после смерти… мы все… все демиурги от рождения светловолосые. Только оттенки разные. У папы больше золотого было, у мамы причёска пестрела тонкими рыжеватыми прядками, а у меня были абсолютно белыми, с легким серебристым оттенком.

– Красиво было…

– Маме нравилось…

– Мне тоже понравилось бы.

Через два часа ходьбы, мы застыли у статуи Богини.

– Та самая?

– Да, та самая… я тогда хотел умереть… по-настоящему умереть… я двенадцать тысяч лет в своих кошмарах переживал эту ночь снова и снова… и тогда… тогда воспоминания обрушились лавиной… мне же казалось, что всё это произошло только вчера… я плакал… первый раз в своей жизни плакал…

– Тогда весь мир плакал… проливные дожди шли две недели…

– Я помню… но мне тогда было всё равно. Я готов был всё погубить… Пока однажды, ко мне не подошла маленькая девочка… она положила мне руку на плечо и сказала: – Ты тоже просишь Богиню прекратить дождь? Давай вместе, может она услышит? – и стала рядом на колени…

Я не выдержала и что есть силы обняла его. Это сильного мужчину. Обняла и поцеловала. Вложив в этот поцелуй всю нежность, всю любовь, всю гордость за него.

– Может быть, я не совсем умею говорить такие вещи, вернее совсем не умею… но… Я люблю тебя! Слышишь? Люблю. И всегда буду любить! Мне всё равно, кто ты. Кто я. Понимаешь? И я буду с тобой до конца. Чтобы не случилось.

– Я знаю. И я люблю тебя. Так сильно, что дышать иногда тяжело. Мне кажется, что если ты меня разлюбишь, я умру… умру без тебя… мне не нужен этот мир, все миры, если нет тебя. Я не жалею ни о чем. И никогда не пожалею.

И вдруг грянул гром, сверкнула яркая молния и небеса разверзлись потоками воды. Она смывала боль и усталость. Уносила отчаяние и грусть. Дарила умиротворение и радость. Мир принял клятвы. Мир обещал хранить и помогать. Мир радовался. И дарил радость всем.

Мокрые и счастливые мы вбежали в грот. И я задохнулась от хлынувшего в меня потока. Меня закрутил водоворот и вихрь информации. О-о-о! Как много! Как интересно! Пришла в себя стоя под струями дождя.

– Сандра? Ты как? – тряс меня за плечи Дан.

– Это невероятно… я… я нормально, кажется, только мокро.

– Фу-у-ух. Ну и напугала ты меня. Так. Наши планы меняются! Ну, мама! Ну!

– Что не так?

– Всё так, дорогая. Всё так. Просто я был к этому не готов.

– А поподробнее?

– Иногда бывает, что у демиургов рождаются обычные дети, совсем обычные, без какой-либо искры, и тогда родители, чаще всего сильнейший, проводит два обряда. Обряд разделения, и обряд соединения. То есть он разделяет свою силу на две части, и одну соединяет с аурой ребенка. Получается такой энергетический близнец. С возрастом, при упорном труде ребёнок может максимально прокачать полученную силу и стать отдельным самостоятельным демиургом. Способным творить…

– И-и-и?

– Ты такой близнец…

– Чей?

– Папин…

– Я что, начну творить химер?

– Нет. Передаётся не навыки и сила. Энергия. Суть. Ты росла с этим, развивала свою силу. Понимаешь. Тебя не заблокировали же детстве?

– Да. Прабабушка не дала, – глядя на последние капли дождя, сказала я.

– Вот. И ты очень часто пользуешься своей магией. Ты даже этого не замечаешь. Но ты ежесекундно используешь её, наш дом всегда сияет чистотой! Тина даже посуду не моет! Не говоря уже об уборке. Все наши вещи всегда как новые. Стоило тебе войти в управление, как там образовался идеальный порядок, я очень удивился, когда бумаги на моём столе легли идеальной стопочкой. Не поверишь, даже чернильная клякса исчезла с рапорта! А ты даже ещё не вошла в мой кабинет. Я тогда подумал, что новый артефакт в управление привезли. Ты обратила внимание, та часть города, где ты бываешь, становиться абсолютно чистой. Везде. В вашем архиве нет уборщицы. То есть не было, пока ты не ушла в отпуск, сейчас наняли трёх. Стоило мне только войти в ваш дом, как моя одежда становилась идеально чистой и выглаженной. Не говоря уже о том, что ты сама всегда выглядишь идеально. Посмотри на нас. Мы только что с тобой вымокли под сильным дождём. Но он закончился минуту назад, а мы с тобой в идеальном порядке. У тебя даже волосы вернулись в ту самую идеальную прическу. Посмотри на траву. Она растёт идеально ровно. А до этого, тут были неровные клочки с травкой…

– Ну, может от дождя…

– Нет, это ты! Как я сразу не понял? Ты порядок! Порядок! Ты так раскачала свою силу, что стала Порядком…

– Это плохо? – испугалась я.

– Это прекрасно! Ты демиург! Ты сможешь не потеряться в инфополе! Получается, мама смогла спасти сферу отца, но как же тогда ты её получила?

– Я не знаю, я ничего не брала.

– Это понятно… а скажи, ты случайно не помнишь, ты не болела в детстве, ну что-то такое внезапное?

– Было один раз… бабуля рассказывала, что мне тогда около трёх лет было, я слегла на две недели. Они с папой не отходили от меня… к папе в тот самый день, когда я заболела, пришел его друг, они сидели в библиотеке… я шла по коридору, и мне на встречу выкатился белый шар, я ещё тогда подумала, это плохо, нужен порядок, и подобрала его… белый бильярдный шар…

– Белый! Ну конечно! Чистая! Чистая и безликая энергия. А ты сама нарекла её Порядком. Этот обряд проводят на третий день после рождения, а ты прошла его в три года. Ты уже тогда могла мыслить и рассуждать. Вот и получается, что ты Порядок. И магия, проснувшаяся в тебе, стала подстраиваться под Порядок.

– Но, у девочек магия просыпается, только когда они становятся девушками…

– Вспомни, ты наверняка в детстве была очень опрятной и аккуратной, всегда чистенькая, да?

– Ну, да. Леди положено быть всегда аккуратной…

– Ну, конечно. И ты была самой аккуратной и самой чистенькой, и самой прелестной маленькой леди, которая всегда всё делала правильно, и у тебя всегда всё получалось с первого раза. Уверен, даже вышивала ты без запутывающихся ниток. Да?

– Да, – кивнула я.

– Вот. Тогда, в три года, ты сама запрограммировала свою энергию. И она росла с тобой, развивалась.

– И что теперь?

– А теперь, моя дорогая. В пещеру нам нужно входить, только держась за руки. И это для того, чтобы я не потерялся в этом водовороте. Знала бы ты, как меня корёжило эти двадцать секунд, пока вытаскивал тебя. Но перед этим… – Дан, достал из кармана бильярдный шар. Черный с белой серединой и цифрой восемь. – Сейчас я его разобью… мне будет плохо. Очень плохо. Правда, недолго. Всё же это моя энергия…

– А то, что он черный, это нормально?

– Да, цвет меняется после сильных потрясений… после смерти, например…

Глава 20.

Не закончив предложения, Дан что есть силы хлопнул по шару. Шар пошел трещинами, а я смотрела, как он распадается на части, и думала. Так странно, Дан же не черный, он серебристый. Он добрый, смелый, щедрый, любящий, и восьмёрка не восьмёрка вовсе, а бесконечность, такая же как наша любовь. И он бесконечно любимый, и бесконечно любящий. А кусочки шара вдруг стали светлеть, покрываться серебристым сиянием. Рассыпаться в мелкую серебристую пыль, которая начала впитываться в ладони мужа. В глазах Дана сверкнули две крошечных молнии, раз, ещё раз, и ещё, и ещё, и вдруг молнии, с тихим треском и шипением побежали по его пальцам, перепрыгивая на запястья, предплечья, плечи, ключицы, шею, зазмеились в волосах, перескочили на грудную клетку, спустились вниз, к солнечному сплетению, с громким хлопком собравшись в большой шар… который врезался в грудь мужа, заставив его вскинуть руки словно крылья и замереть с исказившимся в безмолвном крике лицом. Я уж было подумала, что всё закончилось, как вдруг из тела Дана вырвался огромный столб света, сам Дан, стал ослепительным серебристым светом, устремившимся в облака. А в моей голове вертелась строчка, «Вернуть забытое небу» … в какой момент это произошло, я так и не поняла. Хлоп, и в небесах парит огромный и прекрасный орёл. Выше, выше, выше и выше… превращаясь в далёкую, маленькую, сверкающую точку… Оглядевшись по сторонам, присмотрела небольшой валун и уселась ждать. Прикрыв глаза, стала прислушиваться. Миру было хорошо. Мир радовался. Мир ликовал. Кружился и танцевал. Ему было невероятно весело. Радость рвалась из груди, так много её было. И это было упоительно и прекрасно…