Глава 10.

Конечно, утром они никуда не уехали. Итан рано ушел на работу, и закрутилось – протоколы, допросы, экспертиза и так далее.

Зато они поехали поздно вечером, и не одни, а большой дружной компанией. Но Тина ничего этого не знала, она спала.

Она не проснулась и не слышала, как Итан уходил на работу, как несколько раз на всю квартиру трезвонил телефон. Не слышала, как по очереди приезжали её проверить сначала Итан, потом Ларка, а за ней Ролан. Спала, когда уже поздним вечером вернулся Итан, а за ним подтянулась вся команда – Ролан, Лара с Арти, Лизи и Томас. У Дина сегодня было дежурство, и он ныл по телефону, что не едет с ними.

Не слышала, как все спорили, ехать сегодня или завтра утром.

Не слышала как Ларка шумела, возмущаясь:

– Что тут ехать, я вас умоляю! К тому же я шашлыка целое ведро замариновала!

Все прения прекратил Итан волевым решением:

– Мы едем сейчас! Я обещал Тине, да и мои ждут, я позвонил днем и предупредил!

– Ура! – прокричал Арти.

– Тише! – прошипели на него все взрослые разом.

Организм Тины восстанавливал себя сам, без лекарств, полностью выключив её из действительности

Лара собрала ей нужные вещи и привезла с собой. Итан закутал так и не проснувшуюся Тину в плед и отнес в машину. Он не сел за руль, а, уложив своё сокровище себе на колени, держал всю дорогу, обнимая. Так со спящей Тиной на руках он и выбрался из машины, когда они приехали к его родителям.

Дом встречал их радостно сияющим, как на улице, так и в доме, светом, запахом хвои, сладких яблок и дымком от мангала, в котором мистер Дастин, отец Итана, уже подготавливал угли.

– Что это ты несешь, Итан? – спросила миссис Кёрк, подставляя сыну щеку для поцелуя.

Итан перегнулся через Тину и чмокнул мать.

– Это, мама, самая большая ценность нашей семьи!

– И какая в нашей семье самая большая ценность? – спросил отец, приобняв и похлопав Итана по плечу.

– Это моя будущая жена, самого ближайшего будущего, можно сказать, уже свершившегося, а следовательно, ваша невестка!

– Действительно! – рассмеялась миссис Кёрк. – Это очень большая ценность, тем более что мы ее так долго ждали!

* * *

Проснувшись, не могла сообразить, где я нахожусь, – комната была незнакомой, кровать, в которой лежала, тоже. Красива спальня в стиле домашнего деревенского уюта. Такой собирательный образ деревенских интерьеров: прованс и шале, в одном флаконе.

– «Не будем полагаться на случай – пойдем простым, логическим путем!»[24] – сказала я, подбодрив себя цитатой из фильма.

Сладко потянулась – я выспалась и чувствовала себя замечательно. Скинув плед, которым была укрыта, встала с постели и обнаружила свою обувь, стоящую рядом на полу. Из комнаты попала в коридор, в конце которого обнаружилась лестница, ведущая на первый этаж дома.

– Значит, это дом! – констатировала, догадываясь, где оказалась.

Спустилась по лестнице и попала в большой холл. Несколько дверей, ведущих, видимо, в комнаты, были закрыты, кроме той, что вела во двор, вернее, на террасу, тянущуюся вдоль всего фасада, с которой спускались пять ступенек во двор.

Услышала громкие голоса откуда– то сбоку дома и пошла в ту сторону, ориентируясь на звук. Было очень темно, и, если б не свет из окна и не светильник над входом, тьма стояла бы кромешная. Завернула за угол дома и увидела открытую, ярко освещенную террасу под крышей, где за большим деревянным столом собралась компания

Воздух был наполнен запахами хвои, сосновой смолы, уже осенних листьев, немного дымом и сладостью спелых яблок. Остановилась, сделала несколько глубоких вдохов, с удовольствием втягивая в себя вкусный от чистоты и ароматов воздух.

Находясь в тени, оглядела людей, сидящих за столом и смеющихся над какой– то шуткой, и на какое– то мгновение на меня снизошло такое спокойствие, радость и чувство полного счастья, что из глаз непроизвольно потекли слезы восторга от того, что я прочувствовала непривычным теплым пушистым комом свернувшееся в груди умиротворение. Ни разу за свои две жизни я не чувствовала такого. Неужели мне нужно было умереть, попасть в другой мир, в тело такой же умирающей девочки, и пережить всё это, чтобы понять, что такое счастье?

Где– то в лесу ухнула сова. Момент прошел, оставляя легкую грусть в душе своей мимолетностью. Вытерла слезы, улыбнулась и пошла к тем, кто подарил мне это чувство.

– Тина– а! – нестройным хором приветствовали меня.

Итан как– то сразу оказался рядом, быстро поцеловал и, обняв, прижал к своему боку.

– Ну, ты как? – спросил он, внимательно меня разглядывая.

– Замечательно! Только очень голодная! – отрапортовала я и, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку.

– Сейчас мы это исправим! Мама, отец, знакомьтесь – это наша Тина!

Родители Итана, не чувствуя никакой неловкости, как будто делали это сотни раз, по очереди обняли и расцеловали меня, представились, спросили про самочувствие.

– И я хочу! – прокричал Арти, протискиваясь ко мне. Оттеснив взрослых, обнял меня за талию двумя руками и прижался. – Так уж и быть, дай я тебя поцелую!

– Ну, поцелуй! – рассмеялась я

После шумных приветствий, объятий, поцелуев, вопросов о самочувствии, восклицаний по поводу продолжительности моего сна все наконец успокоились, расселись по местам. Мы пили, ели вкуснейшее мясо, запеченное на углях, смеялись, рассказывали смешные и веселые случаи. Томас с удовольствием и большим артистизмом рассказывал о различных казусах, в которые с заметной регулярностью попадал Дин, вызывая взрывы хохота.

Посреди этого веселья Арти вдруг задал вопрос:

– А как вы все оказались у Тины дома в самый нужный момент?

Все посмотрели на Итана, по общему молчанию признавая в нем самого главного.

– Ну что ж, теперь все в сборе, можно и рассказать о ходе следствия.

– Ты знал, что это Одри? – не утерпела Лара.

– Не сразу, но после второго покушения был уверен, процентов на девяносто.

– А действительно, почему вы все там оказались, и лекари откуда? – спросила я.

– Сначала выпьем! – предложил Ролан.

– Выпьем! – поддержал дельное предложение Итан.

Мы выпили, и Итан ответил:

– Позавчера за тобой велось наблюдение – с момента, как вы с Филом вернулись из налоговой, и до того, как он отвез тебя домой. Никто и не подозревал, что ты поздно вечером, одна, помчишься к Ларе. Все думали, что ты разумная мисс и понимаешь, до чего это опасно! – попенял он мягко.

– Простите, каюсь! Так получилось! – извинилась, прижав руку к сердцу.

– Я бы без Тины померла, мне было так плохо! – заступилась за подругу Ларка.

– Слава Богине, все обошлось! Кстати, ты сорвала аплодисменты всей оперативной группы, когда с большим трудом затолкала огромный букет в маленькую урну! Мы тобой гордимся! – сказал Итан и чмокнул ее в губы.

– Постойте, какой букет? – спросила Ларка, посмотрев на меня.

– Который ей преподнес господин Дервон. Я из– за него потерял десять лет жизни, не иначе. Когда он появился так неожиданно, меня пот прошиб от страха, а вдруг я ошибся, и это он «стрелок»!

– Я тоже струхнул! – признался Ролан. – Уж больно в неподходящий момент он объявился! Да еще этот ваш «папаша»! Все одно к одному, извини, Арти!

– Да! – согласился Итан. – «Папашу» принесло уж совсем некстати! Пришлось срочно выяснять, кто он, откуда взялся!

– А что у нас с «блудным отцом»? – спросила у Лары.

– Расстались навеки! А ты все проспала!

– Ну, теперь– то я проснулась. Рассказывай!

– Мы посовещались с Арти и подумали, а вдруг он действительно изменился, стал другим и на самом деле хочет наверстать упущенные годы общения с сыном. Вот мы и устроили ему проверку. Пригласили его на переговоры, и я предложила забрать ему Арти к себе жить на год– два, узнать друг друга получше, да и вообще, раз он так хочет быть его отцом, пусть будет. Ты бы видела этот цирк! Я ему: «Вот документы, как раз успеешь оформить его в новую школу, вещи я соберу и перешлю с оказией, Арти согласен поехать с тобой». Он мне: «Не могу так сразу, лучше я приезжать в гости буду». Я говорю: «Нет, извини, в гости не получится, видеть тебя на своей территории не хочу, одно дело сын, другое – я, и, если ты попробуешь тайно приезжать и с ним встречаться, я тебя по судам затаскаю, Тина поможет, будешь выплачивать алименты за всю его жизнь. Есть только один вариант: пусть поживет у тебя, сначала год, а там посмотрим, и, кстати, содержать его будешь ты сам». Он начал что– то мямлить, мол, сейчас не может, разве что потом, когда– нибудь, а Арти ему говорит: «Нет, папа, давай прямо сейчас», вот тогда он и сказал, что такого тесного общения не предполагал, вспомнил свою любимую формулировку про ответственность, которую не может на себя взять. Ну, Арти ему и говорит: «Тогда не надо никакого общения и больше к нам не приезжай». А еще добавил: «По факту ты нам никто, и этот жест, лишь наша добрая воля. Так что не стоит всё усложнять. А даже если суд и будет, и ты сможешь что– то доказать, то после десяти лет дети имеют право выбирать, с кем из родителей им жить, и их решение подтверждается судом, как людским, так и божьим!»

– С кем поведешься, понабрался конечно у меня! – рассмеялась я и, тут же став серьезной, спросила Арти: – Солнышко, для тебя это очень неприятно, ну, отец все– таки?

– Да нет, было бы, конечно, клево, если бы он был как дядя Итан или дядя Ролан. Мне вчера сон приснился, там красивая такая женщина мне сказала, что иметь двух таких матерей – это счастье, пожалуй, будет перебор, если еще и хороший отец, – он звонко рассмеялся. – Потом вы с Ларой мне и отцы, и матери, да и ты за дядю Итана сейчас выйдешь, будет в нашей семье мужское воспитание!

– Ладно, ты не резвись особенно, мы про «папашу» этого вообще ничего не знаем.

– Кстати! – деловым тоном поинтересовалась Ларка у Итана. – Что вы там узнали про «папашу»? – и тут же повернулась ко мне. –А зачем с тобой встречался Ричард?

– Я так полагаю, что господин Дервон предложил Тине руку и сердце, – сказал Итан, посмотрев на меня.

– Да, – подтвердила я, сморщив нос от неприятных воспоминаний. – Как выясняется, – добавила с укором, – ответ вы видели!

– Про «папашу» потом, хорошо, Лар? Ничего криминального, – поспешил Итан успокоить ее, видя, что Ларка напряглась. – Живет в Приграничье, несколько раз пытался открыть частную школу, но не преуспел. Последнее его предприятие разорилось, и он задолжал некую сумму. Был женат на дочке богатого купца, сейчас вдовец, имеет дочь. Тесть его оказался человеком умным, и до денег зятька не допускал. Всё своё состояние он завещал внучке, наняв грамотного приказчика. Тебе потом Ролан все подробно расскажет, он этим занимался. Продолжим. Вчера наблюдение за тобой сняли по двум причинам: первое, твои ключи я передал ребятам, и они установили в доме записывающие и прослушивающие амулеты. Так было надо, не обижайся, и к тому же наблюдение велось за этой вашей Одри. Кстати, скажите мне, барышни, насколько хорошо вы ее знали?

– Выясняется, что вообще не знали! – ответила раздосадованная Ларка.

– Вы бывали у нее дома, знали что– то о ее родителях?

– Нет, – ответила я, – она наша сокурсница, но мы особо не дружили, просто хорошие знакомые. После учебы наши пути разошлись. Потом встретились случайно, она пожаловалась, как плохо живет, ну я и предложила ей помощь.

– А ведь ваша Одри из очень интересной семьи. Ее отец был когда– то давно заместителем губернатора. Там случилась неприятная история с хищениями из бюджета, и его сняли с должности и отдали под суд. Жена сразу с ним разошлась и поменяла фамилию на девичью, поменяв фамилию и дочери. Их всего лишили: дома, загородного поместья, экипажей и прислуги. И пришлось им жить в небольшой квартире с родителями мамы, которая понятия не имела, что такое работать и как это делается. Они бедствовали, жили на какие– то пособия и остатки денег бабушки с дедушкой. Поэтому Одри так быстро и выскочила замуж, переложив заботу о себе на мужа. Но он не мог обеспечить ей тот уровень жизни, к которому она привыкла, а тут и дочка родилась. Она и так всех обвиняла в своих бедах, а тут уж возненавидела весь свет, будучи уверенной, что все, с кем она общается, ее недостойны, и так далее. Когда Тина случайно встретилась с Одри, та поняла, что ей дается шанс начать другую жизнь. Но главное, она была уверена, что вы все время должны ей помогать, заботиться о ней. Просто она так жила всю жизнь, считая, что окружающие обязаны о ней заботиться.

– А как ты догадался, что это она? – спросила Ларка.

– Когда мы проводили первое совещание по делу, какая– то деталь, что– то прозвучавшее вскользь не давало мне покоя. Но события накладывались одно на другое, отвлекая меня от этого. Помните тот день, когда мы ехали и спорили, отправлять Арти к друзьям или нет, это ощущение мне припомнилось, что– то задело, и оно всплыло. Я сел у себя в кабинете и детально вспомнил все, о чем говорилось на совещании, и понял, что меня зацепило. У всех, кто хоть как– то, даже с натяжкой попадал в возможные подозреваемые, было алиби, у всех, кроме Одри, – никто точно не мог сказать, видел ее в это время или нет. Тогда я отправил узнать подробности Дина – когда надо, он копает, как буровая, до нижних слоев, но находит информацию. И он накопал! Нашелся свидетель, который точно видел, как она уходила за полчаса до обеденного перерыва и шла в другую сторону от кафе. И вторая свидетельница – раздатчица того самого кафе, которая с Одри постоянно ругалась, знает ее очень хорошо и терпеть не может, когда Одри приходит обедать, – она уверенно показала, что в этот день её не было. Тогда я сделал запрос в архив. Ответ получил на следующее утро, после второго покушения. А когда узнал, что она к тому же отмечена Богиней слабой искоркой меткости, и в своё время осень сильно увлекалась стрельбой, до того, пока её отца не посадили, она собиралась поступать в магическую академию, папиных связей вполне бы хватило. И вот тут– то я понял, что не ошибся. За ней сразу было установлено наблюдение. В человека попасть трудно, даже с близкого расстояния, если ты дилетант, но выстрелить три раза, почти в упор, и чтобы все ранения оказались очень легкие, это надо быть виртуозом! Значит, Виброу нужен был стрелявшему живым и здоровым. Невредимым он нужен был Дервону, пока тот не обобрал его до нитки и, возможно, женщине, рассчитывающей прибрать его к рукам. Версия о наемном убийце не вписывалась – их нанимают убивать, а не пугать, дорогое это удовольствие. По той же причине была откинута версия о госчиновнике. Таких нерадивых убийц, чтобы обознался, вообще нет, а чтобы еще и дважды!.. Тем более, чтобы напугать, достаточно было устроить показательный взрыв пустой машины. Могли, конечно, быть финансовые проблемы Виброу, но, проверив все, мы поняли, что это не то направление – ни на их фирму, ни на него лично не было никаких наездов со стороны. Кроме Дервона, конечно, но это, как говорится, «дело семейное», то есть его и компаньонов.

– А как она оказалась в доме? – спросила неугомонная Ларка.

– Очень просто – дверь была не закрыта на ключ, а просто прикрыта, но у нее имелся свой ключ, так что она вошла бы в любом случае, – ответил Ролан. – Вообще она все очень хорошо продумала! Если бы к тебе тогда, Тина, не пришел полицейский из районного отделения, сидеть бы тебе, Тина, за милую душу и без вариантов! Она точно знала, что никакого алиби у тебя быть не может, ты же дома безвылазно сидела, она даже пришла в тот день – проверить и взять окурки. Все улики против тебя, мотив есть, возможность тоже, а то, что у вас с ней похожее телосложение и рост, – еще один плюс в ее игре. Так что сидеть бы тебе, и Фил бы твой не помог!

– Не знаю, Ролан, – возразила я. – Орудия покушения нет, признания подозреваемой нет, шарфик и окурки – косвенные улики, так что, уверена, Фил добился оправдательного приговора за отсутствием улик!

– Дорогая, – пояснил Итан, – Одри ходила к тебе в дом, как к себе! Не беспокойся, и револьвер бы нашелся, «надежно» спрятанный, и недостающие улики, да такие, что даже ты задавала бы сама себе вопрос: «А точно я не стреляла?» Это могло быть что угодно, например, капли крови Виброу на одежде – да запросто! Или следы пороха! Она и звонила в первый раз, чтобы удостовериться, что тебя арестовали, прийти и подкинуть улики. Настолько все было туманно, что обыск у тебя сразу вряд ли стали проводить, задержали бы до выяснения, Одри– то и надо было от силы час на все про все!

– Какой– то изощренный, больной ум! – возмутился отец Итана.

– Насчет больной или здоровый, это после экспертизы лекарей узнаем, но то, что очень расчетливый, хитрый до мелочей, тщательно продуманный план, это точно! – продолжил Итан. – Они с Альбертом давно были любовниками, он специально сделал ей дубликаты ключей, потому что чаще всего они встречались именно в твоём, Тина, доме, когда ты работала или уезжала в командировки и по делам. Понимаешь, Альберт считал, что покойная леди Турсенс неправильно распорядилась наследством, и то, что дом достался сначала твоей тёте, а потом тебе, его крайне огорчало. Он считал себя более достойным наследником. А Одри всячески поддерживала его уверенность. Вот они и устроили в твоём доме гнёздышко.

–Фу! Вот же мерзость! – сплюнула Ларка.

–Не то слово, кстати, помнишь ты пошила костюм, весной? Так вот, на следующий день вы втроем – ты, Лара и Арчи – уехали за город, на природу. Днем, придя на свидание к Альберту, она просмотрела твои вещи и обнаружила костюм. У другой портнихи, попроще, и не такой именитой, как Лара, она заказала такой же. Уже тогда, весной, она задумала тебя подставить, правда, план был несколько иной, но ты ей сама помогла, выгнав жениха. Так же спокойно она взяла шарфик, когда он ей понадобился, а придя к тебе, якобы каяться, прихватила окурки из пепельницы. Фотокопию твоего паспорта она тоже нашла у тебя дома.

– Да, у меня лежит несколько штук в письменном столе, на всякий случай.

– Во второй раз у нее стали сдавать нервы. Она следила за тобой, но потеряла в толпе и не знала, где ты, а нападение уже было спланировано, и Одри рискнула.

Итан замолчал. Ролан, понимая, что ему трудно рассказывать о последних событиях, протянул ему рюмку и предложил:

– Выпьем, дальше будет еще чудеснее, надо подготовиться.

Его предложение было принято с энтузиазмом, всем было тошно и обидно за девчонок. Выпили, закусили, и отчет о произошедшем продолжил Ролан, выручая Итана:

– После покушения Альберт не остался в больнице, а позвонил ей и попросил прийти к нему, он снимает сейчас апартаменты. Одри пришла, утешала, возмущалась, что его кто– то преследует, вытирала его слезы. Он напился и признался ей, что Дервон его обобрал и шантажирует, так что, видимо, придется отдать ему все. Для Одри это был удар! Она сделала на него ставку, собиралась его женить на себе и наконец стать богатой женщиной. Он давно уже слушался ее во всем, кроме одного – ни в какую не хотел расставаться с Тиной!

– Это единственное, в чем я его понимаю! – целуя Тину в лоб и сбивая остроту неприятного рассказа, перебил Ролана Итан.

– Согласен! – сказал Ролан. – Но она не сомневалась, что приберет его к рукам. На этот раз она проследила за тобой, Тина, до самого дома, позвонила Альберту и сказала, что случайно подслушала твой с Ларой разговор, из которого следовало, что нападаешь на него ты. Она спокойно звонила со своего переговорника, потому что знала, что убьет его, и он никому не скажет, зачем она ему звонила, а уж для нас версию своего звонка она бы придумала. Она плакала и уговаривала его поехать к тебе, разобраться, попросить прощения, отдать все, что ты попросишь, только чтобы прекратить это издевательство над ним, любимым. Она много чего говорила, продумав разговор до мелочей, Альберта она знала, как облупленного, и точно просчитала, что надо говорить. Виброу сказал, что приедет к тебе прямо сейчас. Она спряталась и ждала его возле твоего дома. Ребята, которые вели за ней слежку, увидев это, сразу вызвали нас и группу захвата. Альберт приехал на пару минут раньше нас. Дальше все просто. Он вошел, прикрыл дверь, не закрыв на ключ, она вошла следом за ним. Если честно, мы не ожидали, что она сразу его пырнет, и нам пришлось задержаться – надо было, чтобы она призналась, что покушалась на него. Когда вы с ней разговаривали, группа захвата уже была в холле. Вот, пожалуй, и все. Кроме одного!

– Богиня! Еще что– то! – воскликнула Ларка.

– Да! – строго ответил Ролана. – Какого демона, Тина, ты ее провоцировала! Ты же видела, что она неадекватна и может выстрелить!

– «У моей собачки неадекватные реакции», – спокойно процитировала Тина, но поскольку никто не понял этой фразы, прояснила. – Когда я заглянула в дуло револьвера, мне стало так страшно, что я перестала быть человеком, а потом это прошло в одно мгновение. И я поняла, что слушать ее приказы и делать так, как она говорит, – это потакать ее ненависти и шизофрении. Получается, что если у нее оружие в руках, то она права? Я просто перестала пугаться до обмирания, и, если честно, стало противно бояться эту идиотку!

– Тина, она выстрелила в тебя, и это чудо, что не попала! – все– таки не выдержал Итан.

– Да не попала бы она в меня! У меня разум был свободен от ненависти и страха, я слышала, как она взводит курок, и отодвинулась, а она уже ничего не видела и не слышала, так ее распирало!

– А если бы нас там не было, у нее ведь был полый барабан, она бы стреляла и стреляла! – повышая голос от пережитого страха за нее, воспитывал Итан.

– Но вы же там были, зачем эти «если»! И знаете, хватит! Достаточно того, что мы прожили эти дни с ее психозом! Пошла она туда, куда я ее послала! – разозлилась я.

Итан, не обращая внимания на сидевшую за столом компанию, крепко поцеловал меня в губы и, увидев моё смущение и растерянность, весело сказал:

– Нет уж! Пусть находится там, где есть, в следственном изоляторе для начала, а вот мы все пойдем в гулять к озеру!

Все расслабились, радуясь рассказанному и, слава богу, прошедшему уже делу, моему смущению от поцелуя, бесшабашности Итана, удовольствию от хорошей, просто чудесной компании, подняли рюмки, собираясь чокнуться за удачу, и в этот момент Арти поставил точку во всем, вызвав взрыв смеха:

– Я же говорил, что этот козел Альберт во всем виноват! Ребенка надо слушать!