Устроившись на моей груди, словно на подушке, Дивия лениво водила острым ногтем указательного пальца по моей коже, словно кистью по холсту. Похоже, эта процедура ей крайне нравилась.

Ласковые прикосновения очень быстро могли стать болезненными. И эта игра на контрастах будоражила кровь.

Несмотря на то, что к вечеру мы падали с ног от усталости, сон не шёл. Но на постельные подвиги так же не тянуло. Поэтому мы просто лежали, наслаждаясь близостью и ленивыми ласками.

— Почему так мало рыцарей может стать паладинами. Да что стать, даже сдвинуть паладина способен не каждый? — спросила Дивия, когда ей надоело молчание.

— Положим, найти того, кто сдвинет паладина, не так сложно, — вальяжно отозвался я, купаясь в тепле её тела — порой человеку так мало нужно для счастья. Титулы, деньги, власть — всё пустое.

— Ты прекрасно понял, о чём я спрашиваю, — фыркнула она, раздражённо царапнув мою шею.

— Да, — кивнул я, напустив на лицо строгое выражение. — Ты хочешь выведать у меня самую страшную рыцарскую тайну, создать армию паладинов и завоевать мир раньше меня.

— Укушу!

Серьёзная угроза, которую она вполне может воплотить в реальность.

Как-то странно развиваются наши отношения. Люди сначала женятся, выходят замуж, и только потом начинают пить друг у друга кровь. А Дивия с этого начала. Мои свежие царапины не дадут соврать.

— А почему так мало магов могут стать архимагами? — задал я встречный вопрос, небрежно перебирая её черные, вьющиеся локоны.

— Малый магический резерв, проблемы с контролем маны, — с энтузиазмом послушной ученицы-отличницы бодро изложила она после короткой паузы.

— Вот и ответ на твой вопрос, — благосклонно кивнул я. — У рыцарей всё то же самое, но прибавим сюда синхронизацию с паро-магическим големом. Големов начали делать ещё в прошлом веке, но никто до сих пор точно не понимает, как эта синхронизация толком работает. Почему у одних она растёт очень быстро, практически на любых машинах. У вторых крайне медленно. А третьи вообще приличной синхронизации достигают только на определённых моделях.

— Совокупность рунных цепочек на контроль… — вновь влезла Дивия, решив доказать, что мои мысли насчёт ученицы-отличницы имеют под собой основания.

Ожившее воображение тут же нарисовало дхивальскую княгиню в гимназической форме. Но не в строгом, классическом варианте, а какой-то извращённой, более открытой версии.

Демоны, откуда в моей голове такие мысли, а главное образы? Хотя Дивии такой костюмчик бы пошёл…

— Да-да, мы знаем, как это работает с точки зрения магии, — кивнул я, прогнав чарующие видение, — но плохо понимаем, как это работает с точки зрения человеческого организма. Рыцарь должен быть одарённым, иначе паро-магический голем просто не запустится. Но от его личного магического резерва мало что зависит. Есть определённый порог, одарённые ниже тройки резерва голема не запустят, но на этом всё.

— А если посадить на место пилотов одарённых с потенциалом сильных магов? Восьмерку, а то и девятку? — не успокоилась Дивия.

Да, насчёт отличницы, я поторопился. Сажать одарённого с магическим резервом девять в кресло пилота… с таким же успехом можно посыпать садовые дорожки не песком, а алмазной пылью.

Девятка в шестнадцать лет — это потенциальный архимагистр к сорока. А это очень ранний срок! С таким резервом даже сына последнего нищего ждёт лестница на самый верх. Причем ему не придётся по ней идти — фольхи понесут на руках, сдувая пылинки. А девушка с таким резервом быстро станет женой наследника старшей ветви, променяв личную свободу на светскую жизнь в золотой клетке.

Когда дело идёт об усилении рода, фольхи склонны прощать всякие мелочи, вроде недостаточной чистоты происхождения.

Впрочем, в истории всякое случалось. В том числе и то, о чём говорит Дивия.

— Такие попытки были. И неоднократно, — признал я.

Для Дхивала это возможно новость, а в Эдане этот факт если не общеизвестен, то точно не секретен. Фольхи всегда искали различные пути и способы по усилению своего рода. В том числе и крайне оригинальные.

— После первого железного маркграфа, когда и появилась первые паладины, как и ставшая привычной нам градация: оруженосец, рыцарь, маг, — продолжил рассказывать я, вспоминая строчки из учебников и прочитанных книг, — много фольхских родов пыталось наладить «производство» паладинов. В том числе, обучая на пилотов големов одарённых с потенциалом сильных магов. Львиная часть таких одарённых не смогла подняться выше ступени оруженосца, что уже говорить о паладинах. Так что эксперимент признали неудачным. А одарённых начали переучивать обратно в магов. Но из-за потерянных на рыцарство лет, их потенциал просел на ступень, а то и две. Слышал, что потенциальный архимагистр сумел стать всего лишь мэтром. С тех пор существует строгая градация. Одарённые с задатками мага идут по пути мага, а недомагам, вроде меня, прямая дорога в рыцари. Один из нескольких сотен, возможно, станет паладином.

Про сержантов рунных мастеров и прочую одарённую братию напоминать не стал — это и так понятно. Всё что ниже тройки глупо тащить в рыцари. Хоть магический резерв и мало что решает, он всё же что-то да решает. Даже если слабый одаренный годам к сорока раскачает резерв до необходимого минимума, сильный сержант, способный сутками не вылезать из самоходной брони, лучше оруженосца, который станет небоеспособен после непродолжительного марша.

Когда альвы активно попрут на империю, в Эдане будут практиковать и не такие извращения. Опытных сержантов совали в мехи. Оруженосцы одного боя, именно так их и называли. Дело даже не в краткости жизни оруженосцев и рыцарей в конце войны. Многие такие оруженосцы, даже пережив свой первый бой, просто выгорали, лишая нас не только пилота, но и опытного сержанта-ветерана.

В будущем это могло сказаться. Но будущего у нас не было…

— Значит, никаких шансов? — чуть разочарованно протянула Дивия. Но слов успокоения у меня не дождалась.

— Говорят, архимагами не рождаются, а становятся…

— Спорное утверждение, — вставила она. — Без значительного изначального объёма магического резерва, архимагом не стать, сколько не старайся. А он появляется на стадии формирования плода.

— Так вот, паладинами не становятся, ими рождаются, — продолжил я, проигнорировав её замечание. — Нет никаких особых методик развития, диет или ритуалов. Как и нет методики выявления потенциального паладина на уровне оруженосца.

Правда, но не вся. Если сидеть на заднице ровно, и ничего не делать, то паладином ты не станешь. Нужно не забывать про пилотирование рыцаря. Улучшать синхронизацию с паро-магическим големом. Возможно, ты никогда не поднимешься на новую ступень, но это не значит, что твои усилия пропадут в пустую. Знания и умения бывают невостребованными, но не бывают лишними.

Насчёт выявления потенциальных паладинов также не совсем правда. Определённая методика есть. Например, мои успехи с освоением оруженосцев, а затем и рыцарей, не могли остаться без внимания, сделав меня вероятным кандидатом на звание паладина. Но это не гарантия! И всё завязано на личные особенности организма.

Бывает, что талантливый рыцарь годами бьётся, а не может пробить какой-то невидимый рубеж, чтобы подчинить себе паладина. А бывает, что вчерашний паж через годик другой с лёгкостью поднимается до паладина, изначально не показывая каких-то выдающихся результатов. Такие случаи редки, на моей памяти их всего пять. Три из которых — железное копьё. Но всё же случаются.

— Жаль, — вздохнула Дивия. — Что-то мы заговорились. Давай спать.

Соскользнув с моей груди, она устроилась на подушке рядом.

Слушая её мерное дыхание, я попытался последовать совету.

Сон не шёл. А когда не идёт сон, просыпается паранойя. Наш ценный пленник действовал на неё словно валерьяна на кошку.

Охрана лагеря усиленна, как не знаю что. Но всё равно грызет червячок сомнений — мы что-то могли упустить, недосмотреть. Слишком вольготно князь Нором чувствует себя в плену. Словно точно знает, что надолго в вынужденных гостях не задержится.

Это раздражает!

Нет, так я точно не засну, пока всё лично не проверю.

Попытка аккуратно, бесшумно встать закончилась неудачей. Особой кошачьей грацией я никогда не отличался.

Стоило мне выскользнуть из-под одеяла, Дивия открыла глаза.

— Ты куда?

— Пройдусь. Не нравится мне всё это… — я неопределенно дёрнул плечами, указав на вход.

В ответ раздался короткий смешок.

— А в мире есть хоть что-то, что тебе нравится?

— Ты.

— Льстец! Но получилось неплохо, — всё же признала она. — Хочешь проверить посты?

— Да. Есть желание составить мне компанию? Прогулка под луной и всё такое?

— Не строй из себя романтика — это не твоё. А романтическим прогулкам я предпочту сновидения, даже если они будут не романтическими, — зевнула она, крепче прижимая к себе подушку, словно я собираюсь её отнять.

— Спокойной ночи.

— Сказал человек, который меня обязательно разбудит, когда вернётся… Стой! Ты прямо так пойдёшь проверять? — уточнила Дивия, наградив меня скептическим взглядом.

— А что такого?

Не понимаю, что ей не нравится? Сегодня нам было не до постельных подвигов — нижнее бельё на мне. И револьвер я взял, а это самое важное.

Из её груди вырвался сокрушенный выдох. Пересилив себя, Дивия отпустила подушку, приподнявшись на локте. В воздух взлетел мягкий огонёк осветительного заклинания. А в мою сторону полетел смятый в комок китель.

— Не пугай людей. Накинь хоть что-то сверху.

— Они не столько испугаются, сколько удивятся — откуда у меня дикая кошка, — усмехнулся я, указав на не зажившие царапины, и выскользнул из палатки.

В ответ донеслось что-то весьма напоминающее яростное шипение. Но преследовать меня она не стала. Свет в палатке пропал.

Сделав два шага вперёд, я поморщился, переминаясь с ноги на ногу. Однако, ботинки следовало надеть. Земля на удивление холодная. Но возвращаться лень. Особенно когда кошка раздражена.

Хоть и не полнолуние, но луна сегодня ночью светит особенно ярко. Набросив на плечи китель, а сверху таким же образом накинув ремень с кобурой «Стража», я шагнул в темноту, слушая звуки ночи.

Не понимаю, что меня так насторожило, выгнав из теплой кроватки. Лагерь спит без задних ног, наслаждаясь заслуженным отдыхом после победы. Не спят лишь «счастливчики», угодившие в ночную стражу. Да один маркграф, которому приспичило срочно проверить посты. А зачем — этого он сам не знает.

У отведённой князю Норому палатки стоят сахсары Руяна, бдят. Один у входа, ещё четверо вокруг палатки. У каждого в руке фонарь. Руян внял моим предостережениям — усилил охрану лагеря, нашего дорогого гостя, а заодно и всех големов, как и припасов.

Помоги себе сам, тогда и боги не оставят твои усилия без внимания, присмотрев сверху. А положившись лишь на леди Удачу, не удивляйся, что она демонстрирует тебе отнюдь не лицо.

Кивнув сахсарам у палаток, я прошел чуть в сторону, где днём стояли маги. Это самая высокая точка холма. С неё открывается отличный вид на долину, наш лагерь и стоянку големов. Именно последнее меня интересует больше всего.

На стоянке царило спокойствие, как и в лагере. Горели костры, стражники не спали возле огня, а патрулировали периметр. Немного понаблюдав за их работой, я плотнее запахнул китель на груди и развернулся в обратную сторону.

Спать надо, а не по лагерю шастать. Вдруг завтра новый бой, а я усталый?

Краем глаза уловив что-то неправильное, причудливую тень между палаток, разворачиваюсь, выхватив «Стража».

Странная фигура не двигается. Но очень похожа на человека, замершего в полуприсяде.

Аккуратно подхожу ближе.

Демоны! Это же просто полупустой мешок с углём, принявший странную форму. А ночь, свет луны и моя расшалившаяся паранойя дорисовала всё остальное. Хорошо, что палить и поднимать тревогу не стал.

Нет, к демонам ночные прогулки. Точно пристрелю кого-нибудь своего в темноте.

Спать и ещё раз спать. А то мерещится всякое.

* * *

Утро началось с львиного рыка Руяна.

Князь бушевал. Громко выговаривая что-то на дхивальском. Часть слов знакомы — ругательства. Их в любом языке выучить проще всего. Пару раз услышал — сами на язык ложатся в трудной ситуации.

Не открывая глаз, хлопаю ладонью рядом с собой, но натыкаюсь на пустоту. Дивии нет. Незаметно исчезла под утро, как это обычно и бывает. Я упоминал, что у неё в роду был кто-то из кошачьих?

— Гарн, ты проснулся? — Руян тактично не стал заходить в палатку, остановился у входа. — Если нет, то всё равно вставай. У нас проблемы.

— Две минуты, — вздохнул я, хватая одежду.

Если Руян утверждает, что у нас проблемы — у нас проблемы. Обычно он более сдержан.

— Что случилось? — выглянул я из палатки, затягивая на поясе ремень с револьвером.

В глазах Руяна плещется удивление и гнев.

— Князь Нором пропал!

— Как это пропал? — не поверил я. Мне бы удивиться, но удивление сдохло в муках под злорадный смех паранойи. — Куда он мог пропасть?

— Хороший вопрос. Но ответа у меня нет. — Руян бросил злой взгляд на провинившихся сахсаров и процедил что-то на дхивальском. Стражи поникли ещё больше.

Надеюсь, они руки на себя не наложат, следуя старинным дхивальским обычаям и странным представлениям о чести?

— Что говорят твои сахсары, — покосился я на провинившихся. — За палаткой князя Норома пять человек присматривало. Ночью я их лично проверял!

— Ничего не видели и не слышали, — скрипнул зубами Руян. — Ни одна из смен! Вечером князь ушел в свою палатку и больше из неё не выходил. Утром захожу — палатка пустая. Такое чувство, что в ней вообще никого не было.

— К стоянке големов, быстро! — бросил я, вспомнив обстоятельства своего бегства.

Ума не приложу, как князь Нором смог бы увести у нас оруженосца или рыцаря, не разбудив весь лагерь. Я своё тёмное дело сделал под грохот взрывов и яркие вспышки. Всем было не до меня. Но практически уверен — Ринор Нором мог провернуть такой фокус.

— Можешь не спешить, — остановил меня Руян. — Первым делом туда человека отправил. Вон он обратно бежит, — он кивнул на дорожку между палаток. По ней в нашу сторону бежал смутно знакомый мне сахсар из его окружения.

Обмен фраз на дхивальстком. По крайней мере, это не ругательства.

— На стоянке всё в полном порядке, — любезно перевёл мне Руян, отпустив сахсара. — Ни одной машины не пропало. Паладин и прочие трофеи на месте.

С одной стороны, это хорошо. С другой, потеря князя Норома сравнима с потерей копья, а не отдельного рыцаря или оруженосца.

— Лошади? — подал я новую идею. Не на своих же двоих князь Нором удрал. И не по воздуху улетел. Конечно, расстояние до лагеря Компании не так велико. Он где-то за руинами. Но маленьким его не назовёшь. Руины Ховрана — лабиринт из разбитых домов, без опытного проводника, там легко затеряться. Но до них надо как-то дойти, миновать наши траншеи, передовые посты и секреты.

Руян задумался, отдал несколько коротких приказов. Провинившиеся сахсары рванули в разные стороны, словно испуганные зайцы. Обычно они все такие важные, слегка медлительные и вальяжные — ближний круг князя, как никак. Абы кому защищать себя любимого, а заодно и ценного пленника, Руян не позволит. Но как прижало, забегали с энтузиазмом пажей, попавших в оборот к строгому мастеру-наставнику. Понимают, что провинились. Хоть и не очень понимают, как именно.

Но это чувство у нас общее. И Руян его разделяет.

— Сейчас проверим, — добавил князь.

Я оглянулся, ища Дивию. Столько суеты, а нашей любопытной кошки всё ещё нет. Просто удивительно! Непохоже на неё.

— Что за шум? — весело поинтересовалась Дивия, появившись откуда-то сбоку, со стороны главной дороги через долину.

— Князь Ринор Нором исчез, — сухо сообщил Руян. Отлично понимая, что основная вина на его людях, он чувствовал себя не в своей тарелке. Потеря лица и прочее. Для Дхивала это очень важно.

Теперь пусть в мелочи, но он должен Дивии — князь Нором был очень ценным пленником.

— Что значит исчез? Как он мог исчезнуть⁈

Удивление на лице Дивии выглядело вполне искренним, но что-то в её облике меня смущало. Но я никак не мог понять, что именно.

— Мы выясним это, — пообещал Руян, но уверенности в его голосе не чувствовалось.

Как прикажите искать того, кто сумел ускользнуть из под усиленной охраны, не оставив следов?

Когда Руян ушел «считать» лошадей, я вновь внимательно посмотрел на Дивию, ища насторожившие меня странности.

— Что ты на меня так смотришь? — поинтересовалась она.

— Любуюсь, — соврал я. — А где ты была?

В ответ безразличное пожатие плеч. Всегда знал, что она прекрасная актриса, но ответ найден.

— Проверяла своих людей. Смотрела, как там раненые.

— Странно…

— Что странно? — почувствовав мою настороженность, насторожилась она в ответ. — Тот факт, что я забочусь о своих людях?

— Странно, что у тебя в волосах паутина. И одежда запылилась. — Сняв с черных волос крохотный белый комок, я щелкнул пальцами по рукаву роскошной рубахи Дивии. — Так где ты, говоришь, была?