Когда нашими действиями движет любовь, даже для худшего из нас всегда остается надежда…
Душераздирающий крик.
Повелитель молний, чье лицо искажено от боли и вины.
Разверзнутые небеса, истекающие кровью.
Все пребывало в хаосе.
Затем Николас исчез. Следом поднебесный мир покинули Кэллам и его родной отец, забрав с собой тело Эмилиана. Алин осторожно поднял на руки Рию, которая была не в состоянии держаться на ногах. Дарнил и Мелина настороженно смотрели на ринальского генерала, явно не понимая, чем вызваны изменения в его облике. Однако Алин не удостоил присутствующих вниманием, молча сотворил разрыв и прошел в него вместе с сестрой – Андрия нуждалась в неотложной помощи целителя.
Делла же опустилась на колени и застыла. Она не знала, сколько так простояла, глядя в одну точку – на место, где совсем недавно стоял ее муж. Она все никак не могла поверить в реальность случившегося.
За годы своего правления Эмилиан убил и поработил тысячи людей и вианцев. Он хотел полноправно властвовать и над Риналией, и над всем поднебесным миром, превратив его в личный обеденный стол. Однако главной его целью всегда было воссоединение с Кэлом. Даже познав его «предательство» и муки заточения, Эмилиан не сдался. Жаждал безраздельного внимания близнеца. Пусть он и не добился цели, зато продолжал управлять их жизнями даже после смерти – через гребаное проклятие.
Из оцепенения Деллу вывело странное веяние в воздухе. Гул, от которого по коже побежали мурашки.
Корнель сосредоточенно всматривался во Врата Дьявола, будто видел в них что-то, неподвластное остальным. Двери в подземный мир хоть и не закрылись на веки вечные, но успели взять часть своей жертвы – одного из нерожденных малышей повелителя небес. Плату, что оказалась безмерно высока.
Словно в ответ на ее мысли, врата озарились яркой вспышкой, и что-то выбросило на берег прямо напротив Дарнила. Он мгновение поколебался, но потом осторожно приблизился и присел на колени, изучая это «что-то».
Свет рассеялся, и на земле осталась лежать обнаженная девушка с длинными серебристыми волосами. Король Мирита встревоженно осмотрел ее с головы до пят, встрепенулся и попытался своим плащом накрыть незнакомку, но она неожиданно пнула его в колено. Дарнил выругался и потер ушибленное место.
Заметив его крылья, девушка округлила глаза и дернулась в сторону.
– Все хорошо. Я не причиню тебе вреда. – Он поднял ладони в примирительном жесте.
– Лжешь! Ты ангел! – Ее голос слегка хрипел, как после долгого молчания, но в нем слышались властные нотки, словно она привыкла командовать.
– Нет, я не ангел.
– Но твои белоснежные крылья…
– Я мириец.
– Кто? – Незнакомка внимательно посмотрела на него, затем огляделась по сторонам. Ее серебристые волосы развевались на ветру, а черты лица своей безупречностью напоминали скульптуры самих ангелов. Она была так же прекрасна, как звездная ночь во всем ее сверкающем великолепии.
– Кто ты такая? – спросил Дарнил, глядя на необычный оттенок ее волос.
Девушка высоко подняла голову и расправила плечи.
– Меня зовут Селина. Я та, кто с помощью дарованной силы архангела впервые закрыла Врата Дьявола.
Изо дня в день Делла сидела на берегу горной реки, глядя на Врата Дьявола. Чем больше она пыталась вернуться к жизни после ухода Кэллама, тем сильнее ощущала пустоту в груди. Окружающий мир перестал для нее существовать.
В глубине души она всегда боялась, что ей представилась лишь небольшая отсрочка перед неизбежным. Теперь жизнь, о которой она мечтала для себя и мужа, была перечеркнута.
Но Делла не собиралась сдаваться. Она разгадает эту тайну, все исправит и вернет свою любовь. Цена и время не имели значения. Она видела только Кэла, думала о нем каждую минуту, звала его. Снова и снова.
И через несколько недель он все-таки явился на ее зов. Но едва сделал шаг к ней, как клятая зараза мгновенно поразила дьявольскую метку, причинив им обоим неимоверную боль. Каждая новая встреча, каждая попытка приблизиться друг к другу отравляла линии дара, распространяя по ним черноту, поэтому они молча сидели на разных берегах и смотрели друг на друга.
Невыносимо.
Это было новой формой пытки – видеть мужа, но не иметь возможности подойти к нему, прикоснуться…
Сколько могло выдержать ее ринальское сердце?
Все это становилось слишком опасно, но Делле было плевать.
Вот почему, когда она в очередной раз рискнула приблизиться к нему, чувствуя, как яд добирается до сердца, Кэл исчез и больше не появился.
Вместо этого на землю упал тонкий свиток пергамента.
В ту самую минуту, когда ты ударила меня по носу, я понял, что ничего уже не будет как прежде. Исчезли все мысли о прошлом, остались только мысли о будущем. С тобой.
Я вернусь к тебе. Обещаю, что однажды вернусь к тебе, моя упрямая маленькая мышка. А пока ты должна продолжать жить дальше и радоваться свободе.
Ради меня.
Ради нас.
Со смертью Эмилиана пало и проклятие «дня и ночи».
Делла вспоминала, как солнце своими лучами разогнало алую тьму и расчертило небо яркими красками. Как жители Риналии, наделенные даром, учились управлять адским пламенем – с полными силами они больше не боялись потерять контроль. Она вспоминала, как у черствых ринальцев перехватывало дыхание и лились по щекам слезы, когда на гиблых землях прорезалась первая травинка, когда зубчатые стены и ворота королевского замка оплели дикие черные розы с окрашенными в алый сердцевинами.
Делла не знала, было ли тому причиной долгое отсутствие солнца или необычайная магия Риналии, но даже некогда мрачный туман Багрового леса приобрел радужное сияние, освещая верхушки могучих деревьев, что мерцали разноцветными оттенками.
Камень, на котором она сидела, заметно нагрелся и начал обжигать обнаженную кожу, проглядывающую через полосы платья из тонкой красно-черной ткани. Раньше здесь царила тягостная атмосфера, отчего ей хотелось обхватить себя руками, но сейчас Делла находила в этом месте покой – она находилась рядом с частичкой своей души. Со своим риньяром.
Глаза защипало от слез, однако, услышав шорох, она через силу подняла голову.
Силуэт этого демона даже при свете дня казался мрачным, хотя солнечные лучи золотили острые черты его красивого лица. Одним своим видом он создавал впечатление, что знает, чего хочет, и всегда добивается этого.
Делла не возражала, когда Корнель начал наводить порядки в Риналии – ни у нее самой, ни у Рии на это не осталось сил. В глазах подруги не отражалось ничего, кроме безмерной усталости и горя. Она была раздавлена потерей малыша и разлукой с любимым и говорить об этом не хотела.
Возможно, сработал инстинкт или же так действовала сила чистой королевской крови, но жители мгновенно признали в древнем демоне бывшего правителя Риналии. Они взирали на него с благоговением и страхом и исполняли любой указ.
– Слышала, мирийцам не так просто привыкнуть спать в темноте, нежели ринальцам гулять при свете дня, – сказала Делла тихим, глухим голосом.
– К сожалению, ночь не кажется «ангелам» столь же привлекательной, как день. Но скоро они поймут, что тьма – такая же неотъемлемая часть всеобщего порядка. От переизбытка света эмоции мирийцев часто зашкаливали. Всего должно быть в меру. Вселенной нужна гармония.
Делла отстраненно кивнула и снова уставилась в землю.
На несколько секунд воцарилась тишина.
– Вы любили мою мать? – вдруг спросила она и удивилась вопросу не меньше Корнеля.
Однако он ответил не раздумывая:
– Да.
– А она вас?
– Нет… Я не уверен. – Он мгновение помолчал. – По велению Дьявола моя душа возродилась в наследнике короля Риналии – Элиане Дас'Вэлоу. Моя задача была проста: вырастить принцев ада, привив им все должные традиции, и сделать так, чтобы наконец-то родилась полукровка. Но для эксперимента Дьявола была нужна не просто чистокровная мирийская женщина с золотой кровью, а та, что наделена сильнейшим даром света, – Элисса, королева Мирита. Помимо того, что твоя мать находилась под чарами и добровольно мне отдалась, мне больше нечем перед тобой оправдаться. Я воин и просто выполнял приказ.
Услышав имя своей матери, Делла поморщилась и отвернулась. Она почему-то представила, как он вводил в ее утробу кровь принцев ада.
– Пока Элисса вынашивала тебя, я каждую минуту был рядом, – уже мягче продолжил Корнель, – следил, чтобы беременность проходила без осложнений. В доме мы были совсем одни, поэтому со временем она привыкла к моему обществу и… начала говорить со мной, день за днем, месяц за месяцем. Я не понимал, чего эта женщина добивалась, зачем пыталась найти во мне что-то хорошее, ведь его попросту не существовало.
Он горько усмехнулся. В его бездонных черных глазах плескалась злость вперемешку со страстной любовью.
– Я не хотел к ней привязываться, не хотел влюбляться, но так уж вышло. И однажды она сказала мне, если я действительно испытываю к ней чувства, то должен отпустить, – и я отпустил. Но перед этим поведал ей всю правду об обряде. Муж Элиссы, король Кирос, по-настоящему любил ее, и я надеялся, что он защитит ее и наше дитя. Но я ошибся. Ее преждевременная смерть изменила все. Изменила нас обоих. Каждого по-своему. Твоя мать стала моей жертвой, грузом вины, что мне суждено нести вечно.
Он стиснул пальцами край камня, и по нему пробежала трещина. Казалось, его раны были еще свежи, будто все случилось только вчера, а не много лет назад.
– Вопреки всему, Кирос не поверил словам жены о ложном обряде, посчитал, что ее намеренно ввели в заблуждение. И в чьих бы руках ни оказалась полукровка, обряд бы открыл Врата Дьявола, поэтому мне было велено оставить Риналию и вернуться в преисподнюю, чтобы принц ада мог занять трон.
– Почему Дьявол не наказал вас, когда вы помогли моей матери сбежать? – почти шепотом спросила Делла, услышав, как ее голос дрожит.
Корнель улыбнулся с оттенком грусти.
– Потому же, почему не наказал меня, когда я помог вам с Кэлом сбежать. Потому же, почему однажды спас меня, когда я захотел по-настоящему умереть в долине Воздаяния. Я его единственный друг.
Делла удивленно моргала, глядя на него.
– Аурелион стал Дьяволом по собственной воле, – продолжил он. – Но этот титул не приговор. Он был архангелом с разбитым сердцем и израненной душой. А когда твоими действиями движет любовь, для тебя всегда остается надежда.
– Поэтому вы тогда отправили меня в долину Воздаяния? Помогали другу? Хотели, чтобы Кэллам спас меня, воспользовавшись силой отца?
– И да, и нет. Я до последнего не собирался вмешиваться в пророчество, пока не понял, что так или иначе ему суждено было свершиться. И только от наших действий зависело, в какую сторону повернется судьба. Поэтому я сделал все, чтобы трон перешел к достойнейшему из принцев.
Делла опустила голову. Она не ожидала такого разговора. Во всяком случае, сейчас. Она не простила отца, но приняла его.
– Алин рассказал, что вы помогли ему переродиться, что ваше ринальское тело было сохранено так же, как Кэл сберег тело друга.
Ее разговор с Алином вышел коротким. Он почти ничего не рассказал о своем пребывании в преисподней. Бо́льшую часть времени в Риналии он не отходил от сестры, а потом исчез, как и Кэл.
– Верно.
– Зачем? Зачем вы попросили сохранить свое ринальское тело?
Лицо Корнеля напоминало холодный камень.
– Какие бы ни были причины, это уже не имеет значения.
– Здравствуй, Делла.
Дарнил остановился в нескольких шагах от края скалистого берега. Какое-то время он просто смотрел на нее и больше ничего не говорил.
– Как ты меня нашел? – Она прищурилась от солнечных бликов, игравших на его золотых доспехах.
– Твой отец сказал, где тебя найти, и открыл мне проход.
Отец… К этому ей долго придется привыкать.
– Не ждала тебя так рано. До моей коронации еще три дня.
Хотя формально Делла уже являлась королевой Риналии, она не была коронована, и тянуть время больше не имело смысла. Жители радовались солнцу и возвращению сил и, как однажды сказал Эмилиан, видели в ней чуть ли не святую.
Однако в первые дни после падения проклятия весь Единый материк был затянут багровыми тучами, всюду гремел гром и сверкали молнии, шел сильный дождь, будто плакали сами небеса. Это Николас скорбел по своему малышу, и при виде грозовых облаков сердце Деллы обливалось кровью.
Сейчас она находилась на берегу горной реки, на том самом месте, где они с Кэлом корчились от боли. Здесь перестала расти трава, словно проклятие внутри них поразило и этот участок земли. Вечное напоминание об их жертве…
Опустившись на колени, она положила на гиблую почву черно-красную розу, которая выросла в Риналии. В землях ночи и крови. Отныне в землях надежды.
Любовь и печаль переполняли ее сердце.
Пусть Кэл знает, что его жертва не была напрасна. Пусть знает, что все, за что он боролся, наконец-то исполнилось.
– Я не смогу присутствовать на коронации. – Дарнил медленными тяжелыми шагами приблизился к ней.
– Мстишь мне за тот раз? – хрипло спросила Делла, заставив себя улыбнуться. Помнила, как короновали нового правителя Мирита, а она трусливо подглядывала в дверную щель, не решаясь войти.
Дарнил усмехнулся:
– У меня есть неотложное дело. Боюсь, оно может затянуться. Хочу, чтобы ты знала: я всегда буду твоим другом, куда бы нас ни завела жизнь.
– Звучит как прощание. Далеко уезжаешь?
– Скоро узнаешь.
– Это как-то связано с нашей незнакомкой с серебристыми волосами? Она что-нибудь рассказала?
Непохожесть Селины на мирийцев и ринальцев наверняка объяснялась тем, что она происходила из древнего рода людей, живших на Едином материке еще до ангельского благословения. Николас никогда не упоминал ни имени, ни пола человека, которого он, только по ему ведомым причинам, счел Избранным.
– Нет, не рассказала. Это маленькое исчадье ада, – ответил Дарнил, и его обаятельное лицо напряглось. – Все время капризничает и кричит. Никого к себе не подпускает, считает мирийцев ангелами, ненавидит и боится нас.
Уголки губ Деллы невольно дрогнули вопреки обстоятельствам, хотя ее сердце сжалось.
– Что могло значить ее возвращение?
– Не знаю. Надеюсь, не новую беду.
Дарнил повернулся к реке, ярко залитой солнцем. Ему явно не хотелось сейчас говорить ни о девушке, которая веками томилась на пограничье между мирами, ни о том, что сулило ее возвращение. И Делла молчала, давая ему время собраться с мыслями.
– Бо́льшую часть адского стада новый повелитель преисподней загнал в подземный мир, но отщепенцы расплодились по всему Единому материку. Мелина определит места их скопления, и если вы готовы сотрудничать…
– Конечно, – согласилась Делла, понимая, что он собирался сказать совсем другое. – Так и не раскроешь секрет, как она это делает?
– В следующий раз. – Дарнил слегка улыбнулся. Казалось, он пытался вырваться из хватки чувств, владевших им, как вдруг обнял ее за плечи и притянул к себе. Его свет тут же обволок ее. – Прощай, Делла. И будь счастлива.
В его объятиях не было ничего предосудительного – он словно в самом деле прощался с ней. Молодой король Мирита не питал ложных надежд, не ждал, что, потеряв Кэла, она выберет его.
– Прощай, Дарнил, – ответила Делла, когда он ступил в разрыв, а затем они оба исчезли, оставив после себя лишь переливающиеся красные искры.
Ее мозг лихорадочно работал, каждая мысль стремительно сменяла другую. Так прошло несколько часов или, возможно, всего пара минут, когда она почувствовала его присутствие раньше, чем услышала тихие шаги.
– Ты снова здесь. Никогда не слушаешь, что тебе говорят, маленькая мышка, – раздался низкий, до боли знакомый голос, от звука которого ее сердце забилось в два раза быстрее.
Делла осторожно обернулась через плечо. Кэллам стоял, привалившись к огромному валуну, и выглядел разрушительно прекрасно. Его брови сомкнулись над переносицей, а губы сложились в намеке на улыбку.
Он полностью принял свою сущность принца ада. Его красота была темной, порочной, как соблазн, как пробудившееся желание. Скулы казались такими острыми, что могли пронзить даже самое черствое сердце, золотистая кожа источала слабую алую ауру, а черные волосы развевались на прохладном ветру, как и королевская мантия, свисавшая с широких плеч. Одетый в чернильно-черное, он был похож на того, кем, по сути, и являлся, – повелителя преисподней. Его непринужденная, властная поза, казалось, источала дьявольскую силу, которой был пронизан весь берег. Ничто в поднебесном мире не могло причинить ему физического вреда. У сына перворожденного архангела имелась лишь одна слабость – клинок, который наверняка надежно спрятан в глубинах преисподней.
– Я и не надеялась, что ты придешь. Теперь это мое место для уединения, как твоя пещера на окраине Багрового леса.
– Врата Дьявола должны вселять ужас, а не успокаивать. – В его голосе слышались привычные дразнящие нотки.
– Только не для того, кто влюблен в нового Дьявола.
Кэл улыбнулся хитрой улыбкой и направился к ней размашистым шагом. Делла морально приготовилась к тому, что в любую секунду на нее обрушится агония, представила, как начнет гореть каждый сантиметр кожи, а боль растечется по всему телу.
– Ты не должен… – сказала она, осознав, что муж не собирается останавливаться и все больше сокращает расстояние между ними.
Делла замолчала, не почувствовав ожидаемой боли.
Кэл сделал еще несколько шагов.
И снова… ничего.
– Не понимаю… – Она взволнованно осматривала линии дара, не замечая в них черноты.
– Корнель нашел способ. Он не избавил нас от проклятия, просто перенес его с меня на другого человека. Он несколько недель экспериментировал с нашей кровью. Я наблюдал за Корнелем. Его ум… Я знал, что приемный отец был далеко не глуп, но…
– Кто? – спросила Делла, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.
Кэллам вмиг стал серьезным, нахмурив темные брови, и коснулся ладонью места, где находилась дьявольская метка.
– Король Мирита принял проклятие на себя.
Делла ахнула.
Вот почему ей показалось, что он пришел попрощаться с ней! Дарнил никуда не уезжал, просто отныне они не могли приближаться друг к другу.
– Значит, теперь ты и я…
– Да.
Облегчение, захлестнувшее ее, превратилось во всплеск эмоций. От радостного, до дрожи в коленях, состояния Делла застыла, не в силах сдвинуться с места.
Уголок рта Кэла медленно пополз вверх, и он протянул к ней руки.
Но она не пошевелилась.
– Иди ко мне, мышка.
Его улыбка стала шире, и тогда Делла бросилась к мужу, словно вновь вырвалась на свободу. Его тепло мгновенно заполнило пустоту в груди. И теперь она чувствовала…
Чувствовала все.
Чувствовала его!
Не повелителя преисподней, не одного из самых могущественных мужчин во вселенной, а ее пару. Того, кто однажды пообещал всегда охранять ее сны.
Каждый поцелуй мужа возвращал ее к жизни. Кэл словно впервые пробовал ее на вкус, нежно дразнил и страстно покусывал. Их языки сплетались в упоительном танце, а движения выражали мольбу и огонек надежды. Кэллам обнимал ее сильными руками, касался волос и шеи, поглаживал талию и бедра, ласкал каждую частичку тела так, будто хотел убедиться, что прикосновения реальны. И Делла отвечала ему тем же: гладила его обнаженную грудь под рубашкой, прислушивалась к его хриплому дыханию.
Кэл провел ладонью по ее шее, зарылся в волосы и приподнял ее голову, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Хотя Врата Дьявола открыты, я не смогу часто покидать подземный мир, – признался Кэл. С каждым словом его голос становился все ниже и глубже. – Мое место теперь там.
– Знаю. Но ты, кажется, кое о чем забыл. Если твоя судьба отныне связана с адом, значит, и моя тоже. Я отправлюсь с тобой, – на одном дыхании выпалила Делла.
Она уже говорила ему об этом и не изменила своего мнения. Их узы были нерушимы, а любовь – столь же всепоглощающей, как и то, что они испытывали каждый раз, когда касались друг друга. Она хотела провести в его объятиях целую вечность, и ей было плевать, где коротать эту вечность.
Кэл убрал руку из ее волос и положил на щеку, лаская ее, как нечто хрупкое и сокровенное.
– Ты оставишь Риналию? Через три дня твоя коронация.
Делла хитро улыбнулась. Обняв за шею, она снова поцеловала его.
– Не беспокойся. Риналия в надежных руках.