Глава 7

Руслан

Я не люблю города. В городе слишком много фонового шума. Там даже тишина шумит: в трубах, в проводах, в рекламе, в людских лицах, которые смотрят сквозь тебя, словно через стекло. Город высасывает силы, будто упырь, требуя всё новых вливаний. Мне и так хватает выкачки энергии на работе, чтобы ещё с бетонным монстром делиться.

Мой дом стоял на краю деревни, на отшибе. За моим забором начинался густой лес. Я любил туда ходить по мирским делам: собрать грибы, послушать пение птиц, порыбачить в небольшой речке, протекающей за оврагом. Никакой охоты – только восстановление ресурсов. И воздух здесь пах не выхлопами, а сырым мхом и хвоей. Дом я купил довольно старый, но крепкий. Сделал потихоньку ремонт, облагородил территорию и жил в своё удовольствие, зализывая душевные раны.

В деревне за глаза меня называли странным отшельником. Бабки на лавочках шептались, выстраивая версии, почему молодой, крепкий, привлекательный мужчина живёт один. Разное говорили: что я психопат, что колдун, что беглый преступник. Слухи один другого абсурднее. Хотя если взять версию про колдуна… Одним словом, меня побаивались и близко не подходили, что несказанно радовало.

Сюда я и вёз Арину.

Хотя вёз – это громко сказано. Её нельзя было просто посадить в машину и отвезти, как живого человека. Она была водой. Она держалась озера, как младенец держится матери: если оторвать резко – захлебнётся, развеется, исчезнет.

Мы стояли у кромки озера, где песок студил ноги, а туман стелился по земле, словно кто-то выплеснул молоко. Арина была бледная, мокрая, слишком чуждая для земной стихии. Казалось, что она вот-вот рассыплется росой на ветру. Мавка смотрела на машину так, будто это дикий, голодный зверь.

- Внутрь… нельзя, - выдавила она. Голос её ещё плохо слушался и больше походил на скрип.

- Можно, - сказал я. – Если сделать всё правильно.

Она не верила. И правильно делала: мир редко бывает мягким к тем, кто не вписывается в него. Я достал маленький стеклянный пузырёк – обычный аптечный, с пробкой, но на пробке была намотана красная нить, а на стекле нацарапан особый знак.

- Что это? – Арина чуть наклонилась, разглядывая склянку.

- Оберег. Сейчас сделаю так, чтобы ты смогла уйти от озера, - ответил я.

Зачерпнув немного воды, капнул в пузырёк несколько капель крови.

- Зачем… кровь? - поинтересовалась Арина, внимательно наблюдая за моими действиями.

- Чтобы стихии смешались, - ответил спокойно, закрываю крышку и продевая шнурок. – Чтобы дорога не разорвала тебя на куски. Моя кровь – это своеобразный якорь. Твоя вода, моя земля.

В её глазах читалось недоверие и смирение с чужими правилами, потому что она понимала, что иначе может стать безумным зверем.

Я прошептал оговор и повесил пузырёк ей на шею. Слегка коснулся бледной, влажной кожи, которая отозвалась стылостью. Пальцы тут же заледенели. Нечисть. Хоть и похожа на человека, но Навь в себе носит.

Мавка вздрогнула, когда стекло коснулось кожи. Вода внутри пузырька будто ожила: дрогнула, прижалась к стенкам.

- Тяжело… - прошептала она.

- Привыкнешь, - ответил я и собрал ритуальные вещи в рюкзак, показывая, что мы можем идти.

Арина посмотрела на тёмную гладь озера, и в её взгляде я увидел множество разных эмоций. Потом она взглянула на меня и кивнула. Мы стали возвращаться к машине. Я шёл позади Арины, настороженно наблюдая за мавкой.

Она шла неловко, будто тело было не её. Девичьи стопы касались земли осторожно, словно трава могла укусить. Босые ступни выглядели настолько тонкими, что у меня невольно сжалось сердце. Снова ощутил жалость к ней. За что выпала девушке подобная судьба? Мокрый, почти истлевший сарафан практически не скрывал фигуру. Старался не пялиться, чтобы не обидеть Арину неосторожным взглядом. Она и так настрадалась из-за мужчин. Ветер трогал её мокрые, тяжёлые волосы, и она вздрагивала, словно от прикосновений чужих пальцев.

Когда я открыл дверь машины, мавка застыла.

- Железо… - прошептала она и глянула на меня почти зло.

- Что поделать? Придётся потерпеть.

Она наклонилась, коснулась пальцами дверной ручки и отдёрнула руку, будто обожглась.

- Больно?

- Щиплет, - выдавила Арина, сведя тонкие брови к переносице.

- Тогда не трогай, - сказал я. – Садись. Я помогу.

Её глаза вспыхнули злостью. О чём мавка думала – загадка. Может, не хотела быть слишком зависимой. Может, вспомнила чужие гадкие прикосновения, лишившие её жизни. Но она всё же села – медленно, неуклюже. И тут же, как только закрылась дверь, внутри машины стало холоднее. Стекла запотели, будто мы ехали не по дороге, а по дну озера.

Я завёл двигатель. Деревня была недалеко, но дорога всё равно казалась долгой, потому что рядом сидела необычная пассажирка. Рядом сидела древняя беда, которая пыталась стать человеком.

Арина смотрела в окно и молчала. Иногда её плечи вздрагивали, и она сжималась, становясь будто меньше. Я не спрашивал ни о чём. Вопросы сейчас были неуместны. Когда показались первые дома деревни, она наклонилась вперёд.

- Люди… - сказала она тихо. – Много.

- Ночью все спят, - ответил я. – Ты их не трогаешь. Они тебя не видят.

Мой дом стоял чуть в стороне, за старым садом, где кривые яблони создавали естественную перегородку между мной и цивилизацией. Пусть маленькой, но тем не менее. Забор я соорудил высокий – ни одной щели, чтобы можно было любопытным глазам внутрь заглянуть. На воротах висел обычный замок, но на внутренней стороне дерева я начертил руну «охрана». Она и от обычных людей берегла и от сумеречных обитателей.

Заехав во двор, заглушил мотор. Мы вышли. Арина сделала это осторожно и крайне неуклюже, снова отказавшись от моей помощи. Пузырёк на её шее качнулся, и она вздрогнула, коснувшись его тонкими пальцами. Видимо, боялась, что оберег разобьётся.

Я открыл дверь, и прежде чем мы вошли, в прихожей раздалось:

- Ну наконец-то! Хозяин явился! - тонкий, сварливый голос, похожий скрип старой табуретки. – А я уж думал, тебя в лесу сожрали!

Я усмехнулся.

- Акакий, - сказал я спокойно. – Не начинай.

Домовой показался из-за тумбочки для обуви: маленький, коренастый, в длинной рубахе, подпоясанной верёвкой. Борода его была похожа на паклю. Он был из тех домовых, что считают дом своей крепостью, а хозяина – временным квартирантом, которому дозволено жить при условии хорошего поведения.

Акакий оглядел меня, потом перевёл взгляд на Арину и замер. Секунда. Потом его лицо перекосило так, будто его заставили съесть золу от сожжённого веника полыни.

- Это что за мокрая… - он не договорил, но смысл был понятен. – Ты кого в мой дом притащил?!

Арина, стоявшая на пороге, словно сжалась. Её пальцы дрогнули.

- Это Арина, - сказал я. – Она поживёт у нас.

- Она?! - Акакий подпрыгнул так, что чуть не уронил шапку. – Она будет здесь?! Да тут у нас, вообще-то, дом! ДОМ! Тёплый! Сухой! А не… - он ткнул пальцем в сторону Арины, - водяная яма!

- Озеро, - поправила Арина хриплым голосом моего неуёмного соседа по жилью.

Домовой взвился.

- О! Она ещё и говорит! - он повернулся ко мне. – Руслан! Ты совсем от своей работы умом тронулся? Ты что, хочешь, чтобы у нас тут лужи по углам стояли? Чтобы половицы сгнили?

- Угомонись, - шикнул на Акакия. Знал же, что истерику закатит. Иногда это нервировало. Будто в собственном доме я не хозяин. – Не сгниют половицы и никаких луж не будет. Ты бы лучше за Алькой следил, - ткнул пальцем в неуклюжего котёнка, который вышел на шум и сладко зевнул. Да, недавно я и эту бедолагу в дом принёс. Но на кошку домовой реагировал спокойно. Как-никак в каком-то смысле родственник. Он, напротив, умилялся серой, пушистой морде и всячески её баловал.

- Я?! - возмущённо пискнул Акакий. – Да я тут один за всем смотрю! Один! А ты приходишь и тащишь за собой невесть кого постоянно! – он тут же ринулся к Альке и засюсюкал. – Это я не про тебя, маленькая. Ты у нас хорошая. А эта… - он зло зыркнул на Арину. – Погань водяная! Вон! - рявкнул Акакий и ткнул пальцем на дверь. – За порог! Вода должна быть на улице!

Арина подняла на него глаза. Взгляд у неё был тёмный, навий. В таком взгляде легко утонуть.

- Я… не буду… чинить вред, - каждое слово давалось ей с большим трудом.

- Не будет она! - передразнил Акакий. – А потом передумаешь! Вода – она такая. Изменчивая! Сначала «не буду», а потом – хлюп-хлюп, и хозяина в омут!

Он явно решил: лучше орать сейчас, чем потом бороться с последствиями.

- Акакий, - сказал я жёстче. – Правила.

Домовой замолчал. Он помнил, что я тут главный, хотя иногда не брал это в расчёт.

- Она здесь по моей воле, - продолжил я. – И по моей ответственности. Ты – не трогаешь её. Она – не трогает дом. Понял?

Акакий засопел и отвернулся, снова сосредоточившись на котёнке.

- А если она… - буркнул он.

- Всё, - обрубил я окончательно.

Домовой скривился, а потом перекинулся в большого рыжего кота и повёл с собой Альку на кухню. Я снял куртку, повесил на крючок и занялся обустройством Арины.

Она оглядывалась по сторонам и походила на ребёнка, попавшего в незнакомую среду. Всё для неё казалось новым и опасным. И всё пахло иначе. Она делала осторожные шаги и старалась лишний раз ни к чему не прикасаться.

- Для начала, сядь, - указал ей на стул. – Сперва надо разобраться с твоим внешним видом.

Арина обхватила себя за плечи. Кажется, только сейчас поняла, в каком виде передо мной находится. Первое, что я сделал – подцепил пальцами пузырёк и проверил воду, удовлетворённо кивнув. Всё было отлично. Артефакт работал.

- Снимать нельзя, - прошептала она, опасливо дёрнувшись.

- Не снимаю, - успокоил её. – Проверяю. Будет на тебе, пока ты далеко от озера.

Акакий, конечно, тут же подскочил.

- Ага! У неё вода шее! В доме! - он начал бегать вокруг, дёргая себя за волосы. – Я так и знал! Мы тут скоро плавать будем!

- Успокойся, - сказал я. – Это якорь, а не наводнение.

- Якорь! - повторил домовой с презрением. – Вот и бросай якорь в реке, а не у меня под печкой!

Я не отвечал. С домовым спорить было бесполезно. Я это за пару лет совместного существования хорошо усвоил. Отойдя от мавки, направился на кухню, щёлкнул выключателем, и Арина вздрогнула так, будто я ударил её наотмашь. Глаза расширились от испуга.

- Огонь? - выдохнула она.

- Свет, - сказал я. – Не огонь. Электричество.

Она смотрела на лампочку, будто видела перед собой нечисть, которая прячется в стекле.

- Внутри… пленник?

- Нет, - я вздохнул. – Провода. Ток. Потом объясню.

- Провода… - повторила она, стараясь понять, что это.

Домовой хмыкнул:

- Не объясняй ей ничего! Пусть боится! Бояться полезно!

- Акакий, - одёрнул домовика строго.

Он тут же сделал вид, что занят: полез в шкаф и стал греметь кастрюлями, хотя ему там делать было нечего. Я включил чайник, он зашумел, и Арина снова вздрогнула.

- Он… рычит, - сказала она.

- Кипятит воду, - ответил я. – Чтобы потом мы могли заварить чай.

Ей всё равно было боязно, несмотря на мои объяснения, но она кивнула, потому что кивать проще, чем спрашивать о том, чего никак понять не можешь. Я достал кружку, налил ей немного. Я знал, что мавка не питается обычной едой. Скорее, это был некий ритуал быта.

- Попробуй.

Она поднесла кружку к носу, вдохнула, и на секунду её лицо стало почти живым: в запахе травы она узнала что-то из прошлого.

- Иван-чай, - сказала она вдруг.

Я замер.

- Да. Иван-чай.

Она сделала маленький глоток. Не потому что хотела пить. Мавка отчаянно пыталась стать человеком. Я видел это усилие и не позволял себе ни жалости, ни смеха. Жалость унижает. Смех убивает доверие.

Но всё же от смеха удержаться мне не удалось, потому что следующее действие произвело на Арину сильнейший эффект. Я достал телефон, чтобы написать Ордену, что точка стабилизирована и мавка временно под контролем. Гаджет в моих руках завибрировал. Арина подскочила, чуть не опрокинув кружку.

- Живое! - выдохнула она и шагнула назад.

- Это телефон, - сказал я, держа его так, чтобы она видела. – Связь.

- Внутри… голос? - спросила она, и в тёмных омутах навьих глаз проступило человеческое любопытство.

- Да. Можно говорить с теми, кто далеко.

Акакий тут же встрял:

- С теми, кто далеко, лучше не говорить! Они и так все знают. И про мавку эту тоже! - он ткнул пальцем в Арину. – Вот, привёл! Теперь слухи по окрестностям пойдут, и сюда полезут другие порождения нави!

- Не полезут, - снова одёрнул домовика. – На доме защита стоит.

Акакий фыркнул:

- Защита! Ага! Я – защита! Я! А ты только таскаешь всяких!

Я включил камеру на телефоне, чтобы показать Арине её отражение. Она увидела своё лицо на экране и замерла.

- Это… я? - прошептала хрипло.

- Да.

Мавка протянула палец и коснулась стекла. Потом резко отдёрнула руку, будто боялась, что телефон укусит. Она смотрела на себя долго. И я видел, как внутри неё шевелится что-то страшное: память. Там, в глубине, под личиной мавки находилось лицо живой Арины. Но пока на поверхности виднелся лишь лик утопленницы, сотканный из воды и глубокой боли.

Я быстро сменил тему. Иногда лучше не давать человеку смотреть в зеркало слишком долго.

- Пойдём, - сказал я. – Покажу, где… - снова задумался. – Туалет.

Слово «туалет» для неё было пустым, но Арина послушно пошла следом. В ванной я включил свет, и она снова вздрогнула. Показал унитаз.

- Это… - девушка нахмурилась. – Горшок?

- Почти, - сказал я. – Только выносить не надо.

Я нажал кнопку смыва, и вода зашумела, устремившись в слив. Арина отшатнулась так, будто из белого фарфора сейчас вылезет змея.

- Вода… в доме… течёт… как река, - прошептала она, и в голосе её слышалось неверие.

- Это безопасно.

Она смотрела на вращающийся водоворот, будто на маленький омут, потом перевела взгляд на меня.

- Ты… как держишь воду… в белом?.. – она не смогла подобрать слов.

- Это наука, - улыбнулся Арине.

Акакий, конечно, тут же высунулся из-за двери:

- Ага! Держит! А потом удивляется, что у него всякая мокрота в дом лезет!

- Акакий, уйди, - шикнул на домовика.

- Я не уйду! Это мой дом! - пискнул домовой. – И я первым утону, если что!

Арина неожиданно тихо фыркнула. Впервые мавка засмеялась. Я даже готов был расцеловать сварливого Акакия, потому что его ругань возымела положительный эффект. Хорошо. Смех – мост к человечности.

Мы вернулись в комнату, и я включил кофемашину на кухне, и она зашипела, выплюнув облако пара. Арина вцепилась пальцами в край стола и опасливо втянула голову.

- Зверь, - сказала она уверенно.

- Кофемашина, - поправил я. – Делает кофе.

- Кофе… - она повторила неизвестное ей слово.

Самая большая проблема заключалась в том, что Арине нужна была одежда. Нет, мавка не боялась холода, но в подобном виде ходить ей было нельзя. Я достал из шкафа чистую рубашку из белого хлопка и протянул ей.

- Надень. Пока так. Женское куплю чуть позже, когда в город поеду.

Она смотрела на ткань долго, но в руки вещь не брала.

- Странная одежда, - наконец, выдала Арина характеристику обычной рубашке.

- В наши дни самая простая.

Она взяла рубашку и прижала к лицу. Вдохнула.

- Ты пахнешь… лесом, - сказала она неожиданно. – И… - Арина чуть задумалась. Чем-то необычным. Фрктами и травами?

- Это туалетная вода. В современном мире люди ей пользуются.

- И девушки?

- И девушки, - кивнул я. – Только для вас запахи делают другие.

Я отвернулся, когда девушка взглянула на меня стыдливо.

- Могу выйти.

- Пожалуйста, - попросила она тихо.

- Руслан, - вдруг раздался голос Акакия откуда-то сверху.

Я поднял глаза.

Домовой сидел на верхней полке, сложив руки на груди.

- Я её всё равно выгоню, - заявил он мрачно. – Не сегодня, так завтра. Это вода. А вода в доме к беде.

Арина замерла, застегнув пуговицы лишь наполовину. Потом медленно повернулась к полке и хрипло сказала:

- Я… не вода. Я… Арина.

Акакий открыл рот, явно собираясь выдать очередную колкость… и вдруг замолчал. Взглянув на мавку в своей рубахе, поймал себя на странном чувстве. Тонкая, бледная, почти прозрачная. Такая хрупкая и на вид беззащитная Арина выглядела очень трогательно в моей рубашке. Недаром мужчины считают это сэксуальным. Только обманываться нельзя. За видимой хрупкостью скрывается навье нутро. Я поспешно отвернулся и поманил девушку за собой. Приведя её в свой кабинет, показал ноутбук. Когда экран мигнул и загорелся ровным светом, Арина снова вздрогнула.

- Окно… - прошептала она. – Но… внутри.

- Это как книга, - сказал я. – Только здесь их очень много. А ещё всякие движущиеся картинки.

- Книга… - её лицо смягчилось. – Я… читала.

- Читала, - повторил я с улыбкой. – Значит, не всё потеряно.

Акакий подошёл ближе, прищурился, взглянув на ноутбук, словно на проклятый предмет.

- Эту штуку я не люблю, - буркнул он. – Она жужжит и светится. От неё даже мыши дуреют.

- Это ты мышей дурными делаешь, - парировал я.

Домовой оскорблённо фыркнул и исчез, но ровно на минуту, чтобы потом появиться снова там, где его не ждут и скинуть на голову Арине половую тряпку.

- Если вода капать начнёт, - съязвил и смылся, гадёныш такой.

- Не обращай на него внимания, - я быстро убрал тряпку подальше в угол. – Он привыкнет.

Мавка грустно покачала головой, но промолчала. А мне сделалось неудобно перед ней из-за поведения Акакия.

Тяжело вздохнув, закрыл ноутбук. Буду знакомить Арину с технологиями современности постепенно. А сейчас не мешало бы хоть немного вздремнуть. Голова уже трещала и требовала срочного отдыха. Даже горячий кофе прийти в норму не помог. Кстати, Арине он не понравился.

- Горько, - поморщилась она, попробовав предложенный напиток.

- Зато бодрит, - улыбнулся. – Ладно, давай-ка немного поспим. Ты вообще спишь? Тебе нужен отдых?

- Сон… - повторила Арина, и в её голосе мелькнуло что-то тёмное. Она знала цену сну. – Я просто посижу тихонько на… кухне. Спи.

Акакий недобро прищурился.

- Я за ней наблюдать буду, - сурово пообещал домовой. Переложив на него присмотр за мавкой, отправился в спальню, надеясь, что домовик не будет слишком злобствовать.