По мере того как инструменты биотехнологии становятся доступнее, а синтетическая биология находит применение во всех основных отраслях промышленности, жизнь и темпы прогресса будут меняться. Наряду с проблемами социально-экономического плана и обеспечения безопасности, которые мы даже не можем себе представить, будут появляться невообразимые сегодня решения, направленные на борьбу с голодом, болезнями и климатическими изменениями. К участию в этом процессе подключается непостижимое количество самых разных действующих лиц: отдельных исследователей, ведущих свои кропотливые разработки в лабораториях Китая, США, Франции, Германии, Израиля, ОАЭ и Японии, семейных инвестиционных фирм и венчурных фондов, решающих, какой из стартапов поддержать, а также компаний, лишь недавно ставших публичными, таких как Ginkgo Bioworks, которая занимается инженерией организмов; и это не считая регулирующих органов, пересматривающих стандарты своей деятельности. Вычислить статистическую вероятность следующего эпохального научного достижения, конечно, невозможно. Тем не менее DeepMind, одно из подразделений Google, занимающихся искусственным интеллектом, активно работает над усовершенствованием алгоритма свертываемости белка, а множество компаний работают над противогриппозной вакциной, однократное введение которой давало бы пожизненный иммунитет.
Поскольку синтетическая биология все еще находится на том же этапе развития, что и «говорящий телефон» в момент его демонстрации Александром Беллом в Чикеринг-холле, то довольно распространено мнение, что планировать будущее не имеет смысла. Любые стратегии придется пересматривать, к тому же требуют внимания и более неотложные проблемы, например хакерские атаки или (на момент написания этой книги) безработица. Но именно по причине столь высокого уровня неопределенности, а также потому, что ежедневно принимается масса решений, последствия которых будет трудно обратить вспять, мы должны подвергать сомнению то, в чем давно и твердо уверены. В будущем нам, возможно, не придется отвечать на вопрос «А что теперь?..», если мы сейчас будем задавать себе вопросы типа «Что, если?..». Например, такие:
● Что, если нам не удастся создать необходимые структуры для формирования и поддержания доверия в обществе?
● Что, если будущее человечества окажется в руках небольшого круга лиц, принимающих решения? Некоторые люди, обладая определенными навыками и знаниями, получат исключительный контроль над эволюцией жизни на Земле, а также, возможно, и над эволюцией нашего вида в других местах Солнечной системы. Кто получит право переписывать жизнь?
● Что, если по чьему-либо замыслу изменится наше отношение к семье и воспитанию детей?
● Что, если в будущем одни люди получат право владения генетическими данными других людей? В истории многих стран, в том числе США, есть позорные периоды, когда рабов на законных основаниях признавали собственностью. Владели бы вы или ваша компания людьми будущего, обладая правом собственности на их генетический код?
● Что, если ваше тело уязвимо для хакерских атак? Что, если злоумышленник разработает пробиотик или вирус с целью вызвать у вас тяжелое желудочно-кишечное расстройство? Что, если ведомство, ведущее реестр ДНК, продаст ваши данные третьей стороне без вашего непосредственного согласия? Что представляет собой конфиденциальность генетических данных? Есть ли у вас право хранить свои генетические данные в тайне и сделать их недоступными для третьих лиц?
● Что, если мы разрешим усовершенствование наших собственных биологических особенностей? Кто будет принимать решение о том, какие усовершенствования допустимы? Что, если в результате этого появятся новые люди-химеры?
● Что, если богатые будут платить за усовершенствование своих детей, а все остальные не смогут? Как это может усилить расслоение общества в будущем? Будет ли общество подвергать дискриминации немодифицированных людей?
● Что, если политика и дезинформация будут препятствовать прогрессу в сельском хозяйстве? Как в таком случае мы будем бороться с недостатком продовольствия, связанным с глобальным изменением климата?
● Что, если страны примут решения о сотворении жизни, которые не будут противоречить заключенным договорам о вооружении, но тем не менее не пойдут на пользу обществу в долгосрочной перспективе?
● Что, если Китай займет доминирующее положение в области искусственного интеллекта и синтетической биологии и создаст глобальные стандарты, регламентирующие эти технологии в будущем? Не окажутся ли тогда США лишенными доступа к ключевым технологиям и не отстанут ли они от своего главного геополитического соперника?
У правительств большинства стран нет плана, четко определяющего долгосрочные цели финансирования прикладных исследований в критический момент развития формирующихся отраслей науки и техники, к которым относится синтетическая биология, а также смежных технологий (таких, как искусственный интеллект, домашняя автоматизация, сбор биометрических данных), которые ее поддерживают. Каждые несколько месяцев появляются новые важные открытия и разрабатываются новые практические приложения, что лишь увеличивает разрыв между этими технологиями и нашей способностью формулировать осмысленные правила по отношению к практике. Государственные ведомства в большинстве случаев оставляют этот факт без внимания, поэтому устаревшая нормативная база порождает путаницу. В США научно-технические программы тесно связаны с политикой, поэтому смена администраций в Овальном кабинете и изменения в составе конгресса не дают возможности последовательно разрабатывать нормы и стандарты и отстаивать позиции. Неспособность вырабатывать стратегии развития новых научно-технических направлений приведет к катастрофическим последствиям, которые обернутся разрывом между нашей административно-правовой системой и негосударственным сектором экономики. Если ждать, пока синтетическая биология станет мейнстримом, то США и другие развитые страны почти наверняка отстанут от Китая – там эта область науки уже находится в центре национальных стратегических интересов.
Системы управления и регулирования в США ориентированы на достижение краткосрочных целей. Опасность такого подхода со всей очевидностью проявилась за пределами США во время пандемии COVID-19: правительства медлили, когда нужно было переходить к решительным действиям. Вместо того чтобы ввести обязательные меры безопасности, они беспокоились о результатах будущих выборов и поддерживали популярные среди населения взгляды. Президент Бразилии Жаир Болсонару, рьяно отрицавший опасность вируса, отменил ранее принятую политику в области здравоохранения, в результате чего страна переживала одну за другой волны грозной инфекции в отсутствие скоординированной системы реагирования. К маю 2021 г. в Бразилии скончались почти 500 000 человек{360}. Премьер-министр Индии Нарендра Моди сначала отказался принимать меры в отношении коронавируса, а затем внезапно закрыл страну, что стало причиной колоссальных экономических потрясений, коснувшихся большинства трудящегося населения{361}. Несколькими месяцами позже он вдруг объявил, что пандемия завершилась и что Индия «спасла человечество от большого бедствия»{362}. Возобновились соревнования по крикету, парады и религиозные церемонии вновь разрешили проводить без каких-либо ограничений, и, кроме того, поощрялась организация политических митингов в поддержку индуистской националистической партии Моди. Вакцин не было, но, в отличие от других стран, Индия не закрыла границы. Запаса защитных масок, которые можно было бы раздавать в случае новой волны заболеваний, у государства тоже не было. Вскоре люди начали заражаться. В отсутствие какого-либо плана или руководства по обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения дезинформация стремительно распространялась посредством WhatsApp и других социальных сетей. Обещания исцеления с помощью фальшивых лекарств, дезориентирующие истории о побочных эффектах вакцины, а также заведомо ложные и расистские заявления о том, что за распространением вируса стоят мусульмане, стали причиной индийской коронавирусной катастрофы, в которой за несколько недель погибли сотни тысяч человек{363}. Мы также были свидетелями огромного вреда, причиняемого политикой получения краткосрочных выгод в частном секторе, будь то экономия на мерах безопасности, целенаправленное производство продукции, вызывающей привыкание или наносящей вред здоровью, либо погоня за прибылью в ущерб благополучию общества.
Так что у нас достаточно оснований, чтобы задуматься над вопросами «Что, если?..» уже сейчас. Это не подразумевает прекращения исследований в области синтетической биологии и не ограничивает инновационный процесс. Напротив: начав уже сегодня серьезное обсуждение отдаленных последствий развития синтетической биологии, мы расширим наши возможности в максимально эффективной реализации ее ценнейшего потенциала – как социального, так и материального. Один из способов решения этой задачи – вообразить и обдумать варианты развития событий, демонстрирующие возможные решения, действия и результаты. Такие сценарии описывают, как будет развиваться мир, исходя из того, что мы знаем на сегодняшний день. Начав с набора фактов и допущений, мы выстраиваем вероятные ответы. Вот пример исходных данных для подобного рассуждения.
● Факт: ученые создали синтетические эмбрионы мыши с помощью плюрипотентных клеток.
● Факт: ученые исследуют, как использовать искусственный гаметогенез для того, чтобы любую ткань или клетки перевести в индуцированные плюрипотентные стволовые клетки.
Допущение: рыночный спрос на вспомогательные репродуктивные технологии будет продолжать расти, особенно если люди будут еще позже заводить семьи.
А если принять во внимание дополнительные факторы, такие как более благосклонное отношение общества к использованию технологии CRISPR для редактирования эмбрионов, расширение доступности ЭКО, растущее имущественное неравенство, сложности с трудоустройством у миллениалов и поколения Z, а также стремление технологических компаний заставить потребителей приобретать трекеры для количественной оценки состояния здоровья…
Итак, каким будет мир в ближайшие 10‒50 лет с учетом изложенных условий и обстоятельств?
Сценарии – эффективный стратегический инструмент, помогающий руководителям и персоналу тысяч организаций бороться с неопределенностью. Это возможность отрепетировать будущее. Советы директоров и высшее руководство компаний используют сценарии, чтобы понять, каким образом действовать, где и как можно заработать, а также чтобы подумать над тем, какие допущения окажутся верными в отношении успешности выбранных курсов. Военные стратеги используют сценарии для анализа вероятных последствий различных действий. Разработчики используют сценарии, чтобы заранее рассчитать новые продукты, модели их внедрения и функциональные возможности.
Однако использовать сценарии для изучения долгосрочных перспектив может любой человек. Мы принимаем решения, исходя из личных концепций, и модель нашего мышления порой таит в себе опасность: мы выборочно интерпретируем информацию, смешиваем факты с сомнительными гипотезами и прислушиваемся к сообщениям, подтверждающим имеющиеся у нас предубеждения. Сценарии предлагают нам разрушить эти построения и взглянуть на вещи по-иному. Они также дают нам нечто бесценное: способность переосмыслить восприятие реальности. Погружаясь в неизвестное, порой бывает непросто относиться к нему с интересом, а не с осуждением, особенно когда вопросы «Что, если?..» заставляют усомниться в правильности ваших политических, религиозных и философских взглядов. Но акт переосмысления восприятия заставляет вас осознать, что будущее, возможно, окажется не таким, как вы его себе представляете. Он указывает на то, что мы не можем знать все и всегда, поэтому нам следует проявлять любознательность, а не придерживаться нерушимой уверенности в адекватности нашего сегодняшнего восприятия.
В буддийском учении важность переосмысления восприятия объясняется притчей о слоне. Группа незрячих людей наткнулась на некий объект. Но как бы они ни старались, никто из них не мог определить, что оказалось у них на пути. Один человек, который стоял у огромной ноги животного, решил, что перед ними стена. Другой, который ощупал только бивень, заявил, что это копье. Третий отпрянул назад, заподозрив, что наткнулся на змею. Слепые безудержно спорили, причем каждый все упорнее отстаивал правильность своего представления о действительности, поэтому они так никогда и не узнали, что бивень, нога и хобот – части одного огромного слона.
В следующих главах приведены несколько кратких сценариев, дающих представление о том, как синтетическая биология может изменить разные аспекты нашей жизни в течение следующих 50 лет. Мы рассмотрели данные и фактические материалы из обширной структурной модели синтетической биологии – системы организаций, в которой ценность создается всеми участниками, а также из научных исследований и инвестиционных решений, принимаемых в различных секторах экономики. Мы учли динамику распределения материальных благ и рынок труда, изменение отношения к неприкосновенности частной жизни и социально-экономические показатели, такие как доступность услуг по уходу за детьми, образования, здравоохранения, питания и жилья. Мы оценили политику, проводимую в Китае, ЕС и США, которые являются основными игроками в нынешней экосистеме синтетической биологии. При этом мы не забыли и о новых альянсах, образуемых для реализации космических инициатив, таких как покорение Марса. Синтетическая биология развивается во взаимосвязи с сопредельными технологиями. Среди них искусственный интеллект, телекоммуникации, блокчейн, бытовая электроника, социальные сети, робототехника и алгоритмическое наблюдение, которые играют все более важную роль в биоэкономике.
Эти сценарии скорее призваны заставить вас задуматься, а не дать ответы на вопросы. Наша цель – инициировать дебаты и дискуссии о том, каким образом синтетическая биология может улучшить будущее для всех нас. Без такого публичного обсуждения в обществе не будет понимания, как развивается синтетическая биология, что создаст опасный перекос в восприятии происходящего. Кто-то беспрестанно спорит о том, является ли хобот змеей, а бивень – мечом. Но принимать решения, от которых зависит человечество, будут те, кто понимает, что перед ними.