Дочери Тамары были ей под стать: тонкие, с бледной, почти прозрачной кожей, длинными волосами, но у всех своих цветов, и внешность чуть разная, поскольку были они рождены от разных мужей.

Тамара у нас женщина порядочная, рожала только в браке, только от мужа, только девочек. Специфика культуры кикимор. Побочный эффект отношений с кикиморой — смерть, она «выпивала» своего супруга, не с первого раза, постепенно. Однако всё равно останавливалась, только когда его сердце переставало биться.

Если бы инквизитор узнал… Кто его знает, как он относится к кикиморам. Формально: не пойман — не вор, но по факту с кикиморами трудно иметь дело.

Сейчас дочери Тамары одни, без матери и имели потерянный вид.

Девчонки стояли прямо на краю проезжей части. Увидев меня, они переглянулись и замахали руками.

Я сбавил ход и мягко затормозил рядом с ними.

Они выглядели не на шутку встревоженными. Не как подростки, у которых отобрали гаджеты, а как те, кто столкнулся со взрослыми проблемами.

Я опустил стекло автоподъёмника. Хан умудрился встроить электропривод в старое советское окно, но девочки такого технического чуда не заметили.

— Дяденька почтальон! — выпалила старшая, кажется, её звали Олеся. — А мы думали, Вы на велосипеде… Вас-то мы и ищем!

— У нас мама пропала, — весомо бросила средняя, нервно теребя край зелёной куртки.

Я вздохнул, положив локоть на дверь:

— Вот те на! Пропала?

В голове сразу прокрутилось несколько вариантов. Кикиморы — существа импульсивные, привязанные к эмоциям.

— Так может, она по следам счетов того богатого дядьки поехала? — предположил я, пытаясь разрядить обстановку. — Помните, того который не стал её новым законным супругом, потому что отправился покорять кабинеты Следственного комитета в Москве.

Девочки переглянулись. В их глазах не было понимания шутки.

— Нет, дядя Водяной, — сказала старшая весомо. — Можно, мы сядем? Пожалуйста. Тут посторонние уши могут услышать.

Я кивнул им в сторону боковой двери в заднюю часть машины.

Они впорхнули в салон стайкой испуганных птиц. Хлопнули дверью, отсекая шум улицы. Девочки моментально сгрудились поближе ко мне.

— У вас проблемы с бытом, еда, деньги на расходы?

— Нет, не в этом дело, дядя Водяной, — сказала Олеся, глядя на меня в зеркало заднего вида. От волнения её глаза стали совсем тёмными, потому что зрачки неестественным образом расширились. — Запасы денег есть, да и с готовкой мы привычные… Это всё не важно. Мама, говорим, пропала вчера вечером. Она просто исчезла, ушла на пару часов к Пироговой и не вернулась.

— Ладно, — сказал я серьёзно, отбрасывая маску простого почтальона. — А я тут при чём? Заявление в полицию?

— Мама сказала, Вы теперь самый старший по рангу во всем районе среди наших, — тихо сказала средняя.

Я крякнул от досады. И ведь аргумент, чёрт возьми! Так что я теперь, типа старосты района, раз круче остальных?

— Старший? — уточнил я.

— Ну да. Мама говорила: «Если что случится, идите к Водяному. Он старший и обязан следить за порядком».

Вот спасибо!

— Ладно, — проворчал я, барабаня пальцами по рулю. — Допустим, что это правда. Допустим. Я не брошу вас в беде, однако я ни разу не детектив. Я по профессии почтальон, ищу только письма в сумке.

— Поможете нам? — хором сказали они, словно репетировали.

— Ещё раз спрашиваю, — строго сказал я. — В полицию вы заявление подали, ходили в опорник? Или вам сказали, что надо три дня ждать?

— Подали, — кивнула старшая, шмыгнув носом. — Ходили к тёте Свете, участковой.

— И что там Светлана Изольдовна?

— Она сказала… — Олеся скривилась, передразнивая интонацию женщины-полицейского. — «Олесенька, девочки! Мама ваша, наверное, личную жизнь устраивает. Ищет вам нового папу. Дело молодое, не переживайте». Заявление приняла, кинула в папку и уехала. Сказала, у неё какая-то полицейская командировка, будет через десять дней.

— Понятно, — протянул я. — Ладно, я вас понял, просьбу принял. Идите домой, в школу ходите как обычно, чтобы подозрений не вызывать, уроки делайте и всё такое. Если посторонние припрутся в отсутствии взрослых, а у вас пока что имеет место такое отсутствие, набирайте меня, я подскачу — разберусь. Обещаю заняться вашим вопросом, ну и подъеду, поговорим спокойно, посмотрю дом, может, что-то странное замечу.

Продиктовал старшей номер своего телефона.

— Спасибо, дядя Водяной! — выдохнули они с облегчением.

— Вадим. Я для всех — Вадим. Всё, выходите, а то бабкам только дай повод для слухов.

Девушки засуетились, открывая двери, радостные, что смогли достучаться до взрослого, до меня.

* * *

«Буханка» шла по плотине, и я чувствовал сквозь колёса дрожь земли, сдерживающей массу воды. Озеро Камколь было спокойным, свинцово-серым, отражающим облака, похожие на клочья грязной ваты. Это была моя вода и она пока что была безбожно мутной, зеленоватой, некрасивой. Ну ничего, мы это исправим.

Пока мост в направлении завода из Колдухина не был восстановлен, доехать можно только вокруг, по дамбе, по грунтовке. Дорога была знакома, но ездить по ней приходилось на рабочем велосипеде.

Я свернул, направляясь на территорию Колдухинского кирпичного завода.

Ставший уже привычным завод, с территорией, поросшей сорняком и ковыльными травами, брошенные и оттого неуютные здания корпусов, цехов, складов, гаража для техники.

Когда за зданиями не ухаживаешь, а уход любая вещь требует, то там на крыше берёзка начинает расти, тут окно разбили, там вороны гнездо свили. В общем, романтика запустения, декорация к фильму про мир без людей.

Сегодня в этом царстве индустриального постапа появилось инородное тело.

Возле административного корпуса сиял, как бриллиант посреди мусорки, огромный Ford Expedition. Чёрный, лакированный, с хромированными дисками и московскими номерами «Я 600 БР 77». Он выглядел здесь так же неуместно, как космический корабль на огороде.

Я припарковал свою «Буханку» рядом. Мой аппарат был скромнее и с местностью гармонировал. Краснодарские номера не привлекали внимания, а грязь и выцветшая фирменная расцветка делали его органичной частью пейзажа.

Глушу двигатель. Выхожу.

Из «Форда», словно чёртик из табакерки, выскочил крепыш. Невысокий, но живенький, весь какой-то шарнирный. Аккуратно подстриженная бородка, модные забритые виски, подвёрнутые штанишки, открывающие щиколотки, жилетка поверх рубашки от-кутюр. Рукава закатаны, на предплечьях дорогие татуировки, выполненные прекрасным профессионалом. Немного, но есть… Показатель, типа «я могу себе это позволить и мне за это ничего не будет».

Но главное в нём были глаза, большие, широко расставленные, любопытные, они бегали по окрестностям, всё изучая и рассматривая с искренним любопытством.

Макс Бобр. Собственно, сейчас он глава московского клана оборотней «Бобры». Бобры — ребята деловые, хваткие, строители и инженеры от бога, но с характером скверным и зубастым.

А ещё они, вероятно, самый богатый клан оборотней.

— Это ты Водяной? — крикнул он, едва я захлопнул дверь.

Его голос эхом отразился от пустых стен цехов.

— Ты не ори, — поморщился я, подходя ближе. — Я.

Макс смерил меня взглядом. Ну, конечно. Перед ним стоял молодой крепкий парень двадцати с небольшим, с дредами, в простой джинсовке, с местных загаром от езды на велосипеде под краснодарским осенним солнышком.

Не самый грозный вид для древнего существа.

— В АБК еще могут быть сектанты, — добавил я вполголоса. — Негоже, чтобы они нас услышали.

Макс замер, его брови поползли вверх, натягивая кожу на лбу.

— Ты сейчас сказал «негоже»? — он фыркнул, и обнажил крупные, невероятно крепкие белоснежные зубы. — Ты куда меня привёл, Водяной, в восемнадцатый век? «Негоже»! Может ещё: «Глаголь вельми тихо, понеже вороги проведают»?

Он искренне и громко рассмеялся над собственной шуткой, если, конечно, это была она.

Я молчал. Смотрел на него спокойно, без улыбки. Зубоскалить — это его защита. Моя защита — это тишина и спокойствие воды.

Не последняя причина связываться с бобрами для меня была в том, что они связаны с моей стихией.

Смех Макса затих так же быстро, как и начался. Он перестал улыбаться, а его лицо стало жёстким, серьёзным.

— Ладно, давай к делу, — сказал он, сунув руки в карманы. — Сколько ты хочешь за компромат на наш клан? Называй цену. И давай сразу определимся по порядку: биткойны, наличка, офшоры?

— Нисколько, — ответил я.

Макс моргнул:

— В смысле?

— Мы всё сделаем иначе.

— Это как же? — он склонил голову набок, как собака, оценивающая человека, которому можно повилять хвостом, а можно и оттяпать руку.

Я повернулся к нему боком и широким жестом обвёл рукой руины вокруг нас.

— Ты видишь завод вокруг?

— Ну, вижу. Хлам.

— Я хочу, чтобы ты его восстановил.

Макс перестал улыбаться. Ну, то есть, он и так перестал, но лицо его стало ещё более серьёзным. Глядя на него теперь, нельзя было поверить, что полминуты назад он смеялся над словом «негоже».

Он чуть отступил назад, и его правая рука скользнула под жилетку. Он чуть приподнял её, показывая, что у него там кобура скрытого ношения, а в ней легко угадывалась серебристая рукоять пистолета Beretta 92.

— Восстановить? — переспросил он тихо. — Слушай, водяной, ты мне дичь не втирай. Есть товар, есть цена. А так — это какой-то экзотический шантаж. А мы, бобры, за натурализм. Получается, что ты меня вытащил в эту глушь, а теперь предлагаешь мне заделаться строителем?

Его рука напряглась.

— Макс, — сказал я ровно, глядя ему прямо в глаза. Я не боялся и для такой смелости были веские причины. Например, то, что его оружие не сможет причинить мне вред, тем более так близко к мегалиту. — Ну, хочешь, попробуй меня пристрелить. У тебя же там серебряные пули, верно? Вы всегда их носите на случай встречи с коллегами по цеху.

Бобр на секунду сузил глаза, но пистолет не достал.

— Высади в меня всю обойму, — продолжил я, делая шаг к нему. — А потом, когда дым рассеется и ты поймёшь, что я всё ещё стою, мы вернёмся к разговору. Но уверяю тебя, ставки тогда резко вырастут, и не в твою пользу.

Я говорил это так, как говорят о прогнозе погоды. Спокойно, со знанием дела.

— Скорее всего, ты поедешь домой на электричке. Это как минимум. Машину я заберу в качестве штрафа. А компромат… ну, сам понимаешь. Будем рисковать или всё же ты меня выслушаешь?

Макс смотрел на меня. Бобр был стар, его молодецкая внешность не могла меня обмануть. Оборотни не пользуются магией Берендея, вернее сказать, у них редко бывает такая возможность, потому что умирают они, как правило, насильственной смертью, окончательно. Но живут они долго, тем более, что у них есть свои ритуалы для восстановления здоровья.

Макс сканировал меня своим звериным чутьём, пытаясь понять, блефую я или нет. Внешность — обманчивая штука. Он видел молодого парня, но знал, что лет мне больше, чем ему и ощущал, что за мной сейчас стоит сила. Причём это вовсе не бумажные листы с проводками Шарпея, содержащие компромат на его клан. Я буквально сильнее Бобра.

Он медленно вытащил руку из-под жилетки. Пустую. При этом он недовольно надул губы, что смотрелось как-то по-детски, но промолчал.

— Ты успокоился? — спросил я. — Так вот. Я хочу, чтобы твой клан отстроил этот завод. Но не думай, что я хочу тебя этим ограбить или обидеть. Этот завод будет твоим. По большей части. И прибыль от него — тоже твоей.

Макса перекосило:

— То есть… ты мне предлагаешь заделаться инвестором?

— Именно. Эта сделка выгодна в первую очередь тебе.

— Не понимаю, — он покачал головой, снова включая режим делового человека. — Поясни? На кой хрен мне завод? Чем он вообще занимался, какой тут был тип производства?

— Кирпич делали.

— Во-во! — Макс всплеснул руками. — На кой хрен мне кирпичный завод? Где клан Бобров, мы, на минуточку, элитную недвижимость в Москве строим, и где кирпич в каком-то твоём Колдухине?

— А я тебе объясняю, — я подошёл к краю бетонной площадки. — И для начала зайду с козырей.

Я топнул ногой. Земля под нами чуть отозвалась, словно живая.

— Я стал управляющим, можно сказать — администратором здешнего мегалита. Стал Хозяином Земли. И теперь тут будет на магическом уровне — Процветание. Тут теперь палку воткни, она станет цветущим деревом и плодоносить будет. Понимаешь, о чём я говорю?

Макс изменился в лице. Скепсис сменился профессиональным интересом. Магия в бизнесе — это тот самый X-фактор, который ищут все, который доступен только двоедушникам.

— Это, конечно, аргумент, — протянул он уважительно. — Беру свои слова назад… Мегалит, настроенный на процветание и богатство… Это работает всегда. Жаль только, ты так далеко от Москвы забрался. А ты не мог в какой-нибудь Дубне окопаться? Там и река есть, Дубна, приток Волги!

— Макс, это так не работает, — вздохнул я. — Мегалит нельзя перетащить в Дубну или на Рублёвку. Он сравнительно статичен. Где стоит, там и правит.

— Ладно, — легко согласился он и почесал забритый висок. — Мегалит — это аргумент мощный. Я ни разу не слышал, чтобы бизнесы под их покровительством загибались. Мне действительно стало интересно. А что тут за завод? Техническая и проектная документация есть?

— Врать не буду, у меня ничего нет. Запроси в местной архитектуре, краевом архиве. Никакой тайны тут нет, твои юристы быстро разберутся. Давай в целом договоримся по концепции?

— Давай. Земля твоя? — деловито спросил он.

— Моя.

— Ну, что? — Макс огляделся, зачем-то понюхал воздух, начал загибать пальцы. — Могу сходу предложить варианты. Первый — снести тут всё к чертовой бабушке. Бульдозерами. И построить новый завод по современному проекту. Подозреваю, что земли мне понадобится втрое меньше, нынешние проекты они такие, не то, что СССР строило, когда земля ничего не стоила, а земельный налог не пригибал к линии убыточности. Цеха новые, сэндвич-панели, металлокаркас, арочные, автоматика. Всё новое. Денег уйдёт уйма, но мы под залог твоей земли кредит возьмём. Рискнёшь?

— Рискну, — кивнул я. — Вполне себе приемлемый вариант. Есть ещё?

— Какой ты сговорчивый, аж подозрительно, — прищурился Бобр. — Ладно… Второй вариант — ремонт. Просто восстановить старьё. Оборудование завезти такое же, подшаманить стены, окна там, территории. Цеха какие есть, такие и оставим, технологию восстановим старую. Это объективно дешевле, но, как это ни странно, дольше и более заморочно. Строить с нуля проще всего. Кирпич будет старых марок, но в Краснодарском крае строительный бум, на рынок выйти легко, кирпич тоже ходовой и тоже его брать будут. Бизнес не будет давать такой выхлоп, как современный завод, но тоже жизнеспособный вариант.

— И снова я согласен.

— Да что ты за двоедушник такой⁈ — возмутился Макс. — Ты когда со мной будешь спорить? Торговаться?

— Предлагай третий.

— Ну да, ты прав, есть и третий вариант, — Бобр хитро прищурился. — Третий вариант — комбинированный. Современное оборудование в старых зданиях. Тоже геморрой, потому что по уму надо строить под технологии, а не подстраиваться под существующие коробки. Но тоже вполне себе вариант. Зато инвестиции только в оборудование. Я же правильно понимаю, что старое оборудование стырили, ещё пока Ельцин на сцене танцевал?

— Правильно ты понимаешь, прямо именно в этот момент. Выберем третий вариант, — сказал я твёрдо. — Сейчас объясню почему, и ты согласишься.

— Ну, удиви меня!

— Здания юридически не выведены из эксплуатации.

— Да ладно⁈ — Макс развернулся к корпусам. — Им же лет сто и брошены давно.

— Всего лишь сорок-пятьдесят. Я недавно тут делал звонки, узнавал. Всем было на них плевать последние годы, никаких комиссий и решения о признании их аварийными, запрете эксплуатации и всём подобном не было.

— Обожаю наш бюрократический бардак, — прокомментировал Бобр.

— Да, это он, во всей красе. Словом, там долги по налогам отросли, причём приличные, но налоговая давно на завод махнула рукой, считает его призраком. Здания отключены от коммунальных сетей. Подстанцию стырили, водонапорная башня упала, все трубы под комплексом гнилые, провода цыгане украли. То есть все коммуникации обнулены. Однако же, здания не только целы, но и не требуют по документам даже капремонта. Ты инвестиции и расходы можешь провести как текущий ремонт. Просто открыл и всё. Не нужен проект, не нужен ввод в эксплуатацию и танцы с бубном вокруг комиссии.

Макс начал что-то быстро считать в уме, шевеля губами:

— Да, это интересно. «Вводиться» это всегда как брачный танец павианов. И то, что проект не нужен, экспертиза, разрешение на строительство, всё такое, это облегчает… Но здания, типа, нормальные? Ну, конструктив? Ты же видишь, на них деревья стали расти? Окна повыбиты.

— Ерунда. Стены крепкие, строили не особо красиво, но добротно.

— Ты это мегалитом чувствуешь или прибалтываешь меня? — прямо спросил Макс.

— А ты запусти сюда тех, кто обследованиями занимается, они тебе и сами скажут. Ну, понятно, там нужно штукатурить, в половине случаев, если не везде, окна менять, деревья выкорчевать, кое-где крыши протекают, мусора полно, особенно на территории. В итоге ты ставишь оборудование, пригоняешь технику, обучаешь инженеров, рабочих и получаешь завод, который вообще не надо вводить в эксплуатацию потому, что формально он и не прекращал работу. И всё это под флагом: «Я восстанавливаю региональное производство!». Тебя местные чиновники на руках будут носить.