Утро в отеле «Дом Элронда» разбудило нас этнической средневековой музыкой или её качественной стилизацией, которая лилась со двора.

Мы были единственными гостями.

Хозяин отеля постучал в дверь номера ровно в 9:00 (подозреваю, он стоял, держа в руках часы, ожидая точного времени) и сообщил, что нас ожидает завтрак.

В столовой на первом этаже нам подали оладьи, греческий салат и омлет, густо сдобренный итальянскими травами.

Мы с Василисой позавтракали, поблагодарили гостеприимных отельеров и вернулись в номер.

На столе нашего скромного номера, в свете ярких солнечных лучей, в которых мельчайшие пылинки кружились в лёгком танце, лежала обычная белая бумажка с неровными строчками записей. Эти строки сделал я вчера вечером, выписав из своего смартфона информацию, переданную Ильёй.

Лаконично.

Никос Константинович Хризантополус. Ниже — набор цифр номера телефона.

— Итак, наше расследование ведёт к некоему человеку с редкой фамилией Хризантополус, — сказал я, пробуя её на вкус. Она была длинной, солидной, впечатляющей. — Больше подходила какому-нибудь выдающемуся архитектору, а не магическому существу.

Василиса села на кровать, пробежалась взглядом по буквам и достала телефон.

— Адреса нет, — заметил я, глядя в окно, где ветер лениво нёс по улице целлофановый пакет. — Однако раз уж наш новый друг-Кладовой, хранитель банковских ячеек, знает его номер и видит его время от времени в банке, значит, этот Никос — местный житель. Сочинец.

— Итак, десять часов утра — сказала Василиса, глядя на экран своего мобильника. — У приличных людей, даже если они не совсем люди, и иной раз носят чешую вместо пиджака, рабочий день уже начался. Я попробую ему позвонить.

Её пальцы быстро набрали номер. Я прислушался. В комнате было тихо. Казалось, что вызов пробивается через пространство и время, а не путешествует между вышек сотовой связи.

Один гудок. Второй. Третий. Длинные, тягучие, равнодушные сигналы. Внезапно экран ожил, вызов был принят абонентом-собеседником.

— Да? — голос был мужским, глубоким и сильным. Так говорят актёры озвучания, капитаны дальнего плавания и оперные певцы. Или те, кто привык, что мир вращается исключительно по их желанию. — Кто это?

Василиса выпрямилась, её спина стала ровной, как у отличницы на экзамене.

— Доброе утро. Меня зовут Василиса Александровна. Мне необходимо поговорить с Никосом Константиновичем.

Возникла пауза, наш собеседник обдумывал услышанное. Он оценивал, стоит ли тратить на Василису секунды своей жизни.

— Я Никос, — ответил, наконец, голос. Тон был холодным, без тени дружелюбия. Впрочем, тут я могу его понять, Водяные тоже не любят, когда кто-то лезет в их жизненное пространство без спроса. — Что Вам нужно?

— Нам нужно встретиться, — сказала Василиса.

— По поводу? — голос стал жёстче, утратив остатки человеческого тепла и приобретя твёрдость металла. Или же, если дать волю воображению, сухой, жёсткий шелест чешуи. Тон не оставлял сомнений. Собеседник не горел желанием с кем-то там встречаться.

Василиса посмотрела на меня. В её глазах читался немой вопрос: «И как, чёрт возьми, объяснить по телефону существу, которое, возможно, является реинкарнацией мифического чудовища, что он должен вернуться на пост охраны моста в загробный мир?».

— Это касается… некоторых аспектов Вашего прошлого. И, возможно, будущего.

— Не понимаю, — резко ответил голос.

— Это не телефонный разговор, — вздохнула она. — Нужно встретиться. Это крайне важно. Вопрос жизни и смерти.

На том конце послышалось нечто вроде «пу-пу-пу». Наш собеседник, по-видимому, слишком часто слышал подобные заявления.

— Послушайте меня, Василиса Александровна, или как Вас там, — голос Никоса Хризантополуса стал ещё холоднее. — Последние шесть человек, которые начинали с подобных «Это очень важно» или там, «Это не телефонный разговор», пытались впарить мне курсы личностного роста, криптовалюту на основе кошачьих имён, акции урановых рудников в Зимбабве, либо звали в «уникальные финансовые проекты», они ещё по-простому называются пирамидами в стиле «МММ». У меня нет времени на Вашу чушь. Последняя попытка. Конкретно, что Вам нужно?

Василиса прикусила губу.

— Я сотрудник полиции, — сказала она ледяным тоном. — И у нас есть основания полагать, что Вы можете обладать информацией, касающейся ряда… нераскрытых обстоятельств.

Не похоже, чтобы это произвело на него впечатление.

— Полиция, значит, — неспешно сказал Никос. Его тон изменился, но дружелюбия там не прибавилось. — Отлично. Тогда действуйте по закону. Вызывайте повесткой. И если она будет оформлена с малейшим нарушением УПК или там, КоАП, или причина вызова покажется моему адвокату недостаточно веской — а поверьте, ему даже закат солнца кажется юридически необоснованным, — то Вы получите жалобу. В прокуратуру, суд, службу вашей внутренней безопасности. Мой юрист съест Вас на завтрак и даже не подавится погонами. Разговор окончен, и я заношу Ваш номер в чёрный список.

Вызов оборвался, послушались злые короткие гудки, которые били по ушам, как маленькие пощёчины.

Василиса опустила руку с телефоном. Лицо её было нахмурено.

— Ну, — протянул я, глядя в потолок номера, — попытка не пытка. Мы этого не знаем точно, но пока есть ощущение, что это и есть наш Горыныч, а ещё, наш дракон из сказок с греческой фамилией — существо вредное и вспыльчивое, даже в человеческом обличии. Видимо, огонь делает характер… взрывоопасным.

Василиса бросила телефон на кровать. Он подпрыгнул на покрывале, как живой.

— Он заблокировал мой номер, — констатировала она. — И с юридической точки зрения действует правильно. Сказать ему открыто, что нам нужно, мешает принцип «Маскарада». Официального повода заставить — у меня нет, а соврать… Мы слишком мало о нём знаем.

— Слушай, ну начало положено, — подбодрил я. — Давай ещё раз сходим к нашему Илье Муромцу… то есть к Илье-кладовому? Попросим незаметно подсмотреть в базе данных домашний адрес пещеры Горыныча?

— Нет, ни в коем случае — отрезала Василиса. — Мы потратим целый день впустую. Монету опять будешь заговаривать, ждать закрытия банка. Не хочу терять время на ерунду.

— Тогда что? — спросил я, разводя руками. — У нас есть имя, может быть, ты сможешь пробить его по служебным базам данных? Тебе для этого надо сгонять в Колдухин или есть способ сделать это дистанционно?

— Нет, там специальные электронные сертификаты… — Василиса встала и подошла к зеркалу, поправляя выбившуюся прядь. — Но даже если мы узнаем адрес, что это нам даст? Будем караулить его у подъезда? Ворвёмся к нему домой, пока он пьёт утренний кофе? Вадим, если это наш двоедушник класса «катастрофа», он может среагировать враждебно, как на нападение и оставить от нас только обгорелые ботинки, — её тон оставался спокойным, но уверенным. — Как говорил один бородатый дядька, мы пойдём другим путём.

— Каким? — насторожился я.

Она усмехнулась.

— Вчера ты водил меня, Вадим, показывал фокусы с монетами. Сегодня я покажу тебе достопримечательности Сочи. Но не те, что на открытках.

— Интересное место? — уточнил я.

— Место магического притяжения, — кивнула Василиса.

— Бар? — предположил я.

— Не совсем. Ты готов? Тогда пошли.

Мы вышли из отеля. Сочи зимой — прекрасен. Конечно, летом я его ещё ни разу не видел, но зимой он определённо хорош. Наверняка весной расцветает во всём очаровании.

Здесь пахло не снегом и полями, как в Колдухине, а мокрым асфальтом, морским йодом, кипарисами и специями.

Море мерно шумело где-то слева, словно огромный зверь, погружённый в зимний сон, неспешно переворачивался в своей каменной колыбели.

— Ты уверена, что нам туда? — спросил я, когда мы свернули в Октябрьский сквер.

Василиса шла уверенно, цокая каблуками по плитке. Я не знаю, бывала ли она в Сочи в прошлом, но она тащила меня вперёд с уверенностью матёрого экскурсовода.

Мы прошли мимо ряда ларьков, закрытых на зиму рольставнями. Летом здесь, должно быть, продавали чурчхелу, надувных дельфинов и магниты с надписью: «Я пережил отпуск в Сочи».

Даже сейчас часть заведений была открыта, сочинцы резонно полагали, что турист зимой тоже покупатель, а насколько мы видели, туристов здесь и в это время года хватало.

Мы пересекли реку Сочи и прошли по улочкам противоположного берега.

— ОЭБ и ПК при УВД Сочи, — прочитал я вывеску, когда мы, наконец, добрали до нужного здания. Оно пряталось в листве деревьев, часть которой не облетела на зиму. Этот камуфляж было словно иллюстрацией к строкам: «Наша служба и опасна, и трудна. И на первый взгляд как будто не видна».

Мы поднялись по стёртым ступеням.

Здание дышало казёнщиной. На вахте сидел полицейский, который при нашем появлении не пошевелился, вообще остался неподвижен как статуя.

— Здравствуйте, — обратилась к нему Василиса.

— Вы к кому? — спросил он.

Василиса достала удостоверение и показала его. В её руках эта красная корочка выглядела не как документ, а как артефакт-допуск в мир МВД. — Мне бы с оперативниками пообщаться.

— С кем именно?

— Пока не знаю. У нас тут идёт разработка одного гражданина.

Дежурный вздохнул, всем своим видом показав, что ему не нужны детали, подвинул журнал, переписал из удостоверения ФИО, записал время, отложил ручку.

— Прямо по коридору, четвёртая дверь, — проворчал мужчина, быстро нажимая кнопку пропуска. Турникет мягко щёлкнул, открывая путь в чрево системы. — Зайдите туда и спросите, может, кто возьмётся Вам помочь.

Мы пошли по коридору. Линолеум под ногами был истёрт тысячами подошв.

Из-за нужной двери доносился приглушённый шум, глухие удары, кряхтение и смешки.

Василиса толкнула дверь.

Кабинет был просторным, заставленным столами, на которых громоздились горы папок. Но сейчас никто не работал.

В центре комнаты, двое парней в гражданском самозабвенно боролись. Это больше напоминало брачный танец двух пьяных медведей — захваты, подсечки, сопение. Один, коренастый и темноволосый, пытался скрутить второго, повыше. Трое других зрителей сидели вокруг них на столах, болтали ногами и давали советы, которые граничили с лёгким стёбом.

— Вано, не позорь отдел! — кричал один из зрителей. — Ты его как девушку обнимаешь, ломай!

— Мамку свою ломай! — пыхтел тот, кого назвали Вано, пытаясь вырваться из захвата.

Мы с Василисой вошли, она тут же закрыла дверь, стараясь, чтобы кроме нас это шоу никто не увидел.

Первым нас заметил тот, кто побеждал. Он мгновенно отпустил противника, который тут же отскочил в сторону, массируя шею и поправляя сбившуюся рубашку.

— Опа, — сказал победитель. Он явно не испытывал никакой вины или смущения. — У нас гости. Вано, ты почему дверь не закрыл? А мы тут, знаете ли, проводим учения по тактике задержания.

Василиса шагнула ближе.

— Привет, коллеги. Я из области. Может мне кто-то помочь?

Мужчины мгновенно подобрались. Василиса подействовала на них, как валерьянка на котов — они стали мягкими, пушистыми и немного глупыми.

— Красивой коллеге грех не помочь, — расплылся в улыбке коренастый «борец». Он протянул руку. Ладонь у него была широкая, настоящая лапища. — Руслан.

— Василиса, — она пожала руку, не моргнув глазом. — А это мой… стажёр, Вадим.

Я кивнул, стараясь выглядеть как можно более стажёроподобным, то есть молчаливым и слегка испуганным.

— Стажёр — это хорошо, — подмигнул Руслан. — Ну, рассказывай, Василиса Прекрасная, кто тебя обидел? Кого наказать? Кого в асфальт закатать? У нас сейчас акция — два задержания по цене одного.

— Никто не обидел, — Василиса присела на край предложенного стула. — Мне человечка одного найти надо. Побеседовать. Неофициально, просто уточнить пару деталей.

— Звучит загадочно. Имя есть у человечка? Или только особые приметы: красив, богат, не женат?

— Есть. Никос Константинович Хризантополус, —произнесла Василиса.

Имя повисло в воздухе, Руслан присвистнул:

— Хризантополус… Знаю такого, известная в городе личность. Птица, я бы сказал, высокого полёта. Орёл. А красивой девушке от него что нужно?

— Да вот, — Василиса вздохнула, изображая скуку. — Дело у нас, Руслан. Один гражданин купил «Мерседес», а он оказался битый, перебитый, да ещё и с арестами. Продавец божится, что брал тачку у перекупа, якобы у этого Никоса.

Руслан покачал головой.

— «Мерседесами» битыми торговать? — он усмехнулся. — Никос? Сразу скажу, это сказки Бабушки Телевизоровны. Он миллионер, причём не рублёвый. Не стал бы он такой мелочовкой заниматься. И личных «Мерседесов» у него тоже нет, он на «БМВ» помешан, причём не на автомобилях, а на мотоциклах. Так что, врёт твой продавец.

— Врёт так врёт, — легко согласилась Василиса. — Но мне, понимаешь, галочку поставить надо. Что я проверку провела, версию отработала. Начальство у нас, сам знаешь, какое… Поэтому… Пересечься бы с ним.

Руслан посмотрел на неё, потом на меня.

— Ладно, — сказал Руслан. — Сейчас сделаем.

Он достал телефон и начал листать контакты.

— Алло? — его голос мгновенно изменился. Стал мягче, вкрадчивее, с кавказскими нотками обаяния. — Никос, дорогой! Здравствуй, брат! Это Руслан. Да, из БЭП. Да, тот самый, который по делу Вазгена суетил. Как здоровье? Как семья? Слава богу, слава богу.

Я слушал и удивлялся. Этот человек, который минуту назад изображал борца сумо, теперь демонстрировал восточную дипломатию.

— Никос, дорогой, такое дело… — продолжал Руслан. — У меня тут приятельница есть, практически родственница. Ей с тобой переговорить надо, буквально пять минут уделишь, можно тебя попросить?… Не можешь подъехать? А где ты? Так она может к тебе подскочить.

Он посмотрел на Василису, та кивнула.

— Куда и когда? Ага… Ага… Понял.

Он слушал, кивал, хотя собеседник не мог видеть его жестов.

— Спасибо, по-братски. Обнял. Давай, удачи, — Руслан нажал отбой и посмотрел на Василису с видом победителя, только что выигравшего Олимпийские игры.

— Трудный человек, — сказал он, убирая телефон. — Вечно на суете, вечно в делах. Но стрелку я тебе забил.

— Где? — спросила Василиса.

— Диктуй номер, я координаты скину. И это… стажёра своего в машине оставь. Никос не любит лишних ушей. Он человек тонкой душевной организации, его спугнуть легко.

— Учту, — кивнула Василиса.

* * *

— Надо выдвигаться прямо сейчас. Адрес ресторана в Красной Поляне, — сказала Василиса, когда мы вышли из полиции.

— Надо так надо, поехали.

Мы забрали с парковки отеля УАЗ и отправились в путь.

Дорога раскрывалась перед нами словно книга приключений, страницы которой перелистывались сменой пейзажей.

Первые километры пути пролегали вдоль моря. Мы ехали неторопливо, время от времени восхищаясь морем, любуясь горными хребтами. Виды были поистине потрясающими. Наш путь лежал по трассе, построенной специально к Олимпийским играм, она теперь служила мостом, связующим мир городской суеты и царство древних гор, позволяя ощутить единство этих совершенно разных миров.

Миновав Адлер, наша дорога свернула в направлении горного массива.

Побережье осталось внизу, мы начали плавное восхождение, по зигзагообразному маршруту трассы. Нашему взору предстали великолепные виды заснеженных вершин и изумрудных долин. Шумная река Мзымта сопровождала нас, временами показывая свои бурлящие воды, временами исчезая среди скал.

Дорога вела сквозь освещённые тоннели и мосты. Однако радость от движения омрачила неожиданно возникшая пробка — длинная колонна машин, медленно ползущих вперёд. Здесь, высоко над уровнем моря, поток уровнял всех, нивелируя различия в социальном статусе и стоимости автомобилей.

Разномастная колонна ползла осторожно, преодолевая повороты и подъёмы, подчиняясь воле трассы.

В горах зима властвовала в полной мере. Деревья стояли увенчанные пышными белыми шапками, а огромные сугробы высились почти в человеческий рост. Лёгкий ветерок кружил крупные хлопья снега, мягко укладывая их на землю. Подъёмники горнолыжного курорта плавно двигались вверх, маня любителей зимнего отдыха покорять склоны, покрытые свежим снегом.

В какой-то момент трасса стала двигаться вниз, закладывая виражи навстречу Красной Поляне.

И тут раздался звонок телефона. На экране высветилось «Руслан Сочи Опер».

— Алло, — ответила Василиса.

— Привет, Василиса! Пока ты ещё не уехала далеко, хочу пригласить выпить чашечку кофе.

— Благодарю, Руслан, но мы уже почти подъехали к Красной Поляне, — нейтральным тоном ответила Василиса.

Руслан удивился:

— У тебя же встреча на вечер?

— На месте подождём. Спасибо за предложение, — мягко сказала Василиса.

— А когда возвращаешься? Спрашиваю, чтобы встретить.

— Спасибо, Руслан, в этом нет необходимости.

Она завершила вызов и одарила меня долгим взглядом.

Я промолчал. Признаться честно, мне было приятно, что Василиса его отбрила. Однако, какую фразу подобрать, чтобы выразить своё отношение, мне в голову не пришло.