Глава 14

Алиса

— Мы же приехали на охоту. Вот и поохотимся… — смех.

— Может, ну её нахер. Сама окочурится на морозе… — лениво звучит от кого-то.

— А мне зашла идея поохотиться… — возбуждённо.

— А Харитону…

— Скажем ему, что случайно её подстрелили.

— Ну, он же не дурак. Поймёт… — задумчиво.

— Заплатим ему за молчание. В конце концов, можем пригрозить, что на него всё свалим. Он знает, какие у наших отцов должности, — самоуверенно и нагло. — Поверьте, за то бабло, что мы ему дадим, он даже сам прикопает эту сучку где-нибудь в тайге.

К концу их разговора меня уже даже не трясло. Я в ледяную статую превратилась, не в силах поверить во весь этот кошмар.

— Пошли. Оденемся нормально, возьмем ружья и пойдём по следам. Гляньте, какие чёткие следы на снегу. Мы быстро…

В ушах начинает звенеть, а перед глазами всё плывет.

Упираясь рукой в стену постройки, закрываю глаза и начинаю тяжело дышать.

Что? Что мне делать?!

Куда бежать?! И как долго я пробегу раздетой и босой?!

Но у меня даже нет мысли опустить руки и просто сдаться этим уродам.

Открыв глаза, смотрю на тёмный лес, который находится в пяти метрах от того места, где я стою.

Думай, Алиса…

Дороги — не вариант. Они меня там на машине быстро догонят.

Остаётся лес.

Приняв это решение, несусь к деревьям.

Может, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, но… собираюсь усложнить этим тварям мою поимку и убийство.

Бежать получается медленно. Ноги проваливаются в снег. Я падаю несколько раз, спотыкаясь о какие-то коряги, которых не видно за белым покровом. Когда пробираюсь через какие-то кустарники, преградившие мне путь, одежду в нескольких местах рвут заледеневшие голые ветки. И не только рубашку и джинсы — они распарывают мне кожу на руках и ногах, заставляя чувствовать ужасную боль, несмотря на то, что мороз крепчает и тело начинает превращаться в сосульку.

Я слышу только стук своего сердца. Оно набатом звучит в моих ушах, перекрывая все остальные звуки тайги и голоса моих преследователей.

Господи… пожалуйста, помоги мне!

Всё время, что я уже медленно бегу, практически иду, мысленно с отчаянием шепчу только это.

Споткнувшись, я падаю на четвереньки.

Дыхание вырывается из меня с каким-то хрипящим свистом.

В отчаяние закрываю глаза, понимая, что сил бежать дальше больше нет.

Сколько вот так я бежала? Час? А может вообще прошло всего минут двадцать?

Всё, Алиса, кажется, ты достигла своего предела.

С отчаянием всхлипываю и крепко зажмуриваюсь, чувствуя как из глаз капают слезы на снежный покров земли.

Вдалеке слышу голоса своих преследователей. Мозг у меня не так замерз как тело, поэтому тут же дает всем моим мышцам команду «Бежать!». Рефлекторно подрываюсь с земли и тут же с криком, взмахнув руками в воздухе, падаю на задницу.

И пожалуй, именно в этот момент я понимаю, насколько сильно замерзла. Майка, теплые джинсы и фланелевая рубашка — точно не та одежда, которая спасет от сибирского мороза и пронизывающего ледяного ветра.

Стопы ног я уже вообще не чувствую.

Мерзкие голоса преследователей ближе.

С трудом, но удается развернуться лицом в сторону леса, откуда вот-вот должны выйти эти сволочи. И пока жду их, заторможено оглядываюсь по сторонам, выбивая зубами чечетку.

А тут красиво… на совсем небольшой поляне, в центре которой я нахожусь.

Обняв себя за плечи практически застывшими руками, любуюсь красотой этого места. Это кажется абсурдом — зная, что тебя скоро скорее всего убьют, чем-то любоваться, а не пытаться бежать дальше. Но я четко понимаю — больше я не смогу встать. Тело совсем окоченело от холода.

Луна сегодня светит настолько ярко, что её свет довольно хорошо освещает это место и меня, конечно же. Снег в лунном сиянии блестит и искрится. А ещё звонко хрустит подо мной, когда я начинаю заваливаться то в одну сторону, то в другую.

Кровавые следы от моих ног, ведущие из леса прямо в центр поляны — даже они не вызывают какого-то отвращения.

Перед глазами начинает всё плыть.

В этот момент на поляну выходят четверо парней, громко и пьяно смеясь.

— Ну что, попалась лисичка! — мерзко ухмыляется Роман. — Готова расплачиваться за то, что совершила?

Медленно и не спеша они выдвигаются в мою сторону. Но моментально застывают на месте, когда в лесной чаще за моей спиной раздается яростный рёв, сливающийся со звуком лопающихся веток.

Эхо этого низкого рыка волной прошлось по поляне и понеслось дальше.

— Это кто? Медведь? — испуганным голосом задает вопрос Саша, как только рык повторяется, но уже значительно ближе и ещё яростней.

Он начиная пятиться назад, поднимая ружье и направляя его поверх моей головы.

— Твою же мать! — раздраженно рычит Роман. — Надо валить парни. Наши дробовики нихера не помогут нам против медведя. Только разозлят его и…

Он затыкается, смотря в лес широко округлившимися от страха глазами.

Оборачиваюсь через плечо и чуть сознание не теряю от этого движения. А потом уже… от вида большого черного медведя, выходящего из чащи.

Зверь тяжело сопит, с шумом втягивая воздух. И он ему, видимо, не нравится. Потому что тут же глухо и недовольно зарычал, начиная идти прямо на меня, но смотря на четверку.

— Парни… медленно отступаем назад… — слышу еле слышный шепот кого-то из парней. — Очень медленно. Он пока девку будет рвать на части, мы…

Я перестаю слышать их план, в ужасе наблюдая за медведем, который как-то слишком быстро приблизился ко мне.

Огромная голова зверя наклоняется вниз, и он смотрит прямо мне в глаза. Это не глаза. Это две бушующих дикой яростью черные воронки, в которых меня начинает затягивать, заставляя сознание начинать плыть.

Как только медведь начинает подниматься на задние лапы, открывая пасть с жуткими белоснежными клыками, медленно отворачиваюсь от него и закрываю глаза.

Интересно, а какая смерть была бы менее страшной?

От рук этих подонков, которые начали отступать, судя по скрипу снега под их ногами в унтах?

Или от лап медведя, рёв которого начинает звенеть в ушах? Да так громко и мощно, что сознание решает окончательно покинуть меня.

Последнее, что я фиксирую, ныряя в спасительную темноту — как я начала заваливаться на правый бок.

Погружаясь в ледяные объятия снега, которым я уже больше никогда в своей жизни не полюбуюсь…