Это учение делает спасающую благодать (которая не принадлежит природному порядку, но дается особым действием Божьим) полностью всеобщей. Но такое мнение – это всего лишь правдоподобная выдумка человеческого разума. И вот почему.

Во-первых, этим упраздняется особый завет, заключенный с Авраамом, и величие Божьей милости к язычникам. И нет никакой тайны в призвании язычников, если все люди без исключения были определенным образом призваны ко Христу от начала. Ведь те, кто с помощью общей благодати, которую они получат, откликнутся на Божий призыв – будь то через особое внутреннее действие Духа или через служение проповеданного слова – будут причислены к членам Церкви и принадлежать к особому завету Евангелия.

Во-вторых, если первая благодать всеобщая, она должна быть либо действительной верой, либо способностью к вере. Ведь без веры невозможно угодить Богу и достичь спасения. Но действительная вера не является общей для всех. Что касается способности к вере, она бывает двух видов. Первая – это когда вы получили способность поверить, если захотите. Но этого недостаточно для спасения, потому что после падения Адама свободная воля в духовных вещах утрачена, особенно в том, что касается обращения грешника.

Нужна еще большая благодать, которая делает человека способным захотеть верить. «Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец» (Ин. 6:44). И привлекаются не те, кто просто получил возможность поверить по своему желанию, а те, кого Бог делает действительно желающими.

Вторая способность – это когда человек получает силу захотеть верить, но такая способность не дается всем людям.

Здесь важно понять разницу между двумя видами способности. Первая – это просто возможность поверить, если человек захочет. Но этого недостаточно, потому что сам по себе человек не может искренне захотеть. Поэтому нужна вторая способность – когда Бог дает человеку силу само́й воли желать верить. Именно эта способность ведет к истинной вере, и она дается не всем людям, а только тем, кого Бог привлекает к Себе.

«Вам, – говорит Христос Своим ученикам, – дано знать тайны Царства Небесного, а прочим – нет, ибо Отец утаил это от мудрых; потому не могли они веровать, что, как еще сказал Исаия» (Мф. 13:11; Лк. 10:21; Ин. 12:39).

Далее, если бы такая возможность была дана всем и каждому, то вера была бы у всех. Ибо от одной и той же благодати происходят и желание, и действие: «Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2:13); «Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне» (Ин. 6:45).

Но всякий, кто имеет силу захотеть верить, уже услышал и научился, будучи привлечен Богом. Поэтому всякий, кто имеет силу захотеть верить, приходит ко Христу.

Здесь я показываю важную связь: если Бог дал человеку настоящее желание верить, значит, этот человек уже был научен и привлечен Богом. И каждый, кто получил такое желание, непременно придет ко Христу. Это не просто возможность поверить, а действенное привлечение, которое всегда достигает своей цели.

Августин справедливо сказал: «Если кто-то может прийти, то он не обязательно приходит, но только в том случае, если он это пожелает и сделает. Однако всякий, научившийся от Отца, не только может прийти, но и приходит, поскольку здесь уже есть и использование возможности, и устремление воли, и совершение дела»[200].

Таким образом, становится ясно, что захотеть верить и действительно верить теснейшим образом связаны. Более того, искренне захотеть верить – это уже и есть верить. Мытари и блудницы, и те, кто был в плену у воли дьявола, каются и обращаются; и поэтому они не просто получают возможность поверить, если захотят, но из нежелающих и упорно противящихся они становятся действительно желающими.

Поясню это важное наблюдение: когда Бог дает человеку истинное желание верить, это не просто некая возможность, которой человек может воспользоваться или нет. Нет, само это желание уже является началом веры. Мы видим это на примере самых отъявленных грешников – они не просто получают шанс измениться, если захотят, но Бог превращает их из противников в желающих верить. Их воля действительно меняется – из тех, кто активно противился Богу, они становятся теми, кто искренне желает Его.

В-третьих, существует множество народов, как в прошлом, так и сейчас, которые никогда не слышали о христианской вере или утратили ее. А без знания этой веры невозможно получить ту благодать, которая ведет к спасению. Противники нашего учения обычно возражают так: человек, которому дан природный разум и совесть, не может оправдываться тем, что не получил высшего, духовного знания. Ведь, говорят они, если бы такой человек использовал ту помощь, которую Бог ему уже дал, и сделал все, что в его силах, то Бог непременно дал бы ему и особую благодать для познания спасительной истины.

Так обычно говорят схоласты. Вот, например, как рассуждает Грегорио де Валенсиа: «Хотя никто не способен посредством человеческого служения познать учение веры, если он никогда не слышал его, однако он может достичь веры с Божией помощью, если живет в соответствии с законом природы настолько нравственно, насколько это в его силах. Ведь тогда Бог поможет ему либо Сам, либо через кого-то другого (через человека или ангела), предлагая ему веру, поскольку как в естественной, так и в сверхъестественной области Бог подает благодать, когда человек не пренебрегает тем, что от него зависит»[201].

Они считают, что даже если человек никогда не слышал о христианской вере, но старается жить праведно по своей совести и природному разуму, то Бог обязательно найдет способ открыть ему путь к истинной вере – либо прямым откровением, либо послав к нему проповедника или даже ангела. Они проводят параллель с природным миром: как в природе все устроено закономерно, так и в духовной сфере Бог якобы обязательно даст спасительную благодать тому, кто делает все возможное со своей стороны.

Я отвечаю, что это ложное утверждение, и вот в чем ошибка схоластов: если мы предположим, что благодать дается человеку, который делает все возможное своими природными силами, то нужно объяснить основание для этого дара – она должна даваться либо как награда за заслуги, либо по Божьему обещанию. Но она не может даваться за заслуги, потому что до веры никаких заслуг быть не может – ведь только через веру наши дела становятся угодными Богу, а без веры мы не можем сделать ничего, что было бы достойно награды благодатью. Августин говорит, обращаясь к пелагианам: «Вы вводите представление о роде человеческом, который может угодить Богу без веры во Христа, по закону природы. Это то, чем особенно гнушается у вас христианская Церковь»[202].

И благодать не дается по обещанию, потому что в Писании нет никакого обещания или Божественного закона, который бы гарантировал, что благодать будет дана тому, кто делает все возможное своими силами. Более того, неверно даже утверждение, что Бог дает все необходимое для природного счастья в этой жизни, – ведь некоторые рождаются прокаженными, слепыми, неразумными, крайне бедными, непригодными для земного благополучия и никогда его не достигают. Этот взгляд также противоречит очевидному опыту: многие умирают в младенчестве, многие всю жизнь остаются неразумными и умирают в таком состоянии – о них никак нельзя сказать, что им была дана эта всеобщая благодать. Это учение также противоречит самым ясным местам Писания. «Помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего» (Рим. 9:16); Бог «кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает» (Рим. 9:18); ученикам Христовым дано знать тайны Царства Небесного, а прочим – нет (ср.: Мф. 13:11); «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8); Сын открывает Отца не всем, а лишь тем, кому Он пожелал (ср.: Мф. 11:27). Не все веруют, но только те, «которые были предуставлены к вечной жизни» (Деян. 13:48); слышат не все, но те, кому даны уши для слышания (Мф. 13:9).

Более того, наделять человека такой властью над благодатью – что он может принять ее, если захочет, или отвергнуть, если не захочет, – это унижает саму природу истинной христианской благодати. Ведь получается, что Бог дает только такую благодать, которую греховная природа и испорченная воля способны победить в любом человеке и которую они действительно побеждают в большинстве людей, якобы потому что Бог не желает этому препятствовать. Такое представление о благодати делает человеческую волю сильнее Божьей благодати, что противоречит самой ее сути. Теперь давайте рассмотрим, что говорят об этом отцы Церкви.

Проспер пишет: «Если спасающая благодать обходит некоторых (что, как мы видим, случается)… это следует отнести к тайному суду Божественной справедливости»[203].

Августин пишет: «От того гнева, в силу которого все пребывают во власти греха… не освобождает ничто, кроме благодати Божией через Иисуса Христа… Почему эта благодать приходит к одному, а к другому не приходит – причина этого может быть сокрыта, но она не может быть несправедлива»[204]. И еще: «То, что фараон не покорно соглашался с Богом, но упрямо противостоял Ему – это было проявлением Божественного промысла: таким сердцам была назначена кара просто не правосудная, но очевидно правосудная, чтобы боящиеся Бога могли исправиться»[205]. И еще: «Неисследимы суды Божии в отношении того… почему из двух взрослых нечестивых один призывается так, что следует за Призывающим, а другой или вовсе не призывается, или призывается не так, чтобы последовать»[206]. И еще: «Бог подает благодать тем людям, которым желает, поскольку Он милосерд; даже если бы Он и не дал ее, Он все равно был бы справедлив. И Бог не подает благодать тем, кому не хочет, чтобы “явить богатство славы Своей над сосудами милосердия” (Рим. 9:23). Ибо давая некоторым то, что они не заслужили, давая совершенно даром, Он пожелал подобным образом явить истинность Своей благодати»[207]. И еще: «Нет никакого сомнения, что все, отделенные от родового проклятия щедростью Божественной благодати, удостаиваются слышания Евангелия, и, когда слышат его, веруют» [208]. И еще: «Мы знаем, что благодать дается не всем людям»[209]. И еще: «Почему один человек получает такое побуждение, которое его убеждает, а другой – нет? О, бездна богатства (Рим. 11:33)!»[210]

Фома Аквинский говорит: «Подобно тому, как не всех слепых Бог просвещает и не всех больных исцеляет, чтобы в одних явилась Его сила, в других пребыл порядок естества, так и не всех, кто противится благодати, Он предваряет Своей помощью, чтобы они отвратились от зла и обратились к добру[211], но только некоторых, в ком хочет явить Свое милосердие, тогда как в прочих является порядок правосудия»[212].

Исидор Севильский говорит: «Духовная благодать уделяется не всем, но подается только избранным»[213]. И далее: «Одному, который хочет быть добрым, дается; а другой и не хочет быть добрым, и ему не дается этого»[214].

Петр Аллиакский говорит: «Хотя Бог действует во всех всеобщим образом, так что всем даются некоторые дары благодати, такие как бытие, жизнь, познание и прочее, однако некоторые дары особой благодати Он одному дает, а другому – нет, а именно, такие дары как вера, как благодать, делающая человека благоприемлемым Богу, и как прочее подобное, что является следствием предопределения»[215].

И наконец, Августин и почти все схоласты выделяют два вида неверия: первое – когда люди просто не знают о вере, потому что никогда не слышали Евангелия, второе – когда люди сознательно отвергают и презирают весть о Христе, которую они услышали. Важно заметить, что этим различением они сами признают, что Бог не даровал даже внешнего призвания каждому человеку. То есть своим собственным учением о видах неверия они опровергают идею о всеобщей благодати – ведь если бы благодать действительно была всеобщей, то не могло бы быть людей, которые никогда не слышали Евангелие.

Возражения оппонентов

Возражение первое

Обещание о семени жены[216] было дано Адаму и предназначалось для всех людей без исключения.

Ответ. Это обещание было дано потомкам Адама не всеобъемлюще, а выборочно – когда в Писании говорится «всем людям», имеется в виду определенная часть человечества, а не буквально каждый человек. Хотя главы народов, такие как Каин, Сим и Исав, знали о грядущем Мессии, их потомки не знали Его, и у них не было средств познать Его – как говорит Исаия: «Меня не знали, обо Мне не слышали» (Ис. 52:15). Народы, соседствующие с иудеями, возможно, что-то слышали и имели прозелитов, но дальние народы, живущие на краю земли, не имели дел с иудеями и не имели прозелитов. Поэтому ложно утверждение некоторых, что избрание народа Израиля было лишь проявлением особой милости к этому народу или более мягким обращением с ним, а не особой и отличительной милостью, которой Бог показал Себя их Отцом и Искупителем. И утверждать или поддерживать идею о существовании скрытой и невидимой Церкви среди язычников до пришествия Христа – значит полностью противоречить Слову: «Только в Иудее ведом Бог» (ср.: Пс. 75:2). Только израильтяне названы «Моим народом» у Осии (гл. 1), и только они были «стадом Христовым» (Ин. 10:16; Еф. 2:14), потому что Христос, когда пришел, создал одно стадо из иудеев и язычников.

Возражение второе

В Божьем провидении заключена забота Бога обо всем, что касается блаженства человека. А поскольку язычники знали о существовании этого провидения и о том, что благость Божья настолько велика, что Он не оставит без внимания ничего, что могло бы послужить счастью и спасению человека, то, следовательно, язычники имели некое смутное и неявное знание учения об искуплении человечества.

Ответ. Такая «вера в неизвестное» – просто выдумка, ведь вера по самой своей природе есть определенное и ясное знание, а не туманное предчувствие. Более того, хотя общее и включает в себя частное (как роды включают виды, а целое – свои части), тот, кто знает общее и целое, вовсе не обязательно знает все его виды и части – это ключевое различие для понимания. Разум вполне может постичь общее, оставаясь при этом в полном неведении о конкретных его видах, как человек может знать, что такое дерево вообще, но не знать ничего о кедре или пальме. Именно поэтому мы должны остерегаться опасного заблуждения схоластов, которые учат, будто до пришествия Христа спасение давалось за «неявную» или «скрытую» веру в Искупителя вообще – то есть когда люди просто верили, что есть Бог, что Он вознаграждает и дает все дары, касающиеся блага души или тела, особенно средство от греха. Такая общая вера в благого Бога не может заменить конкретного знания о спасении через Христа.

Но утверждать возможность спасения через общую веру – это не что иное, как выдумывать некую спасительную веру и Церковь, которая существует вообще без всякого Слова Божьего – ни письменного, ни как-либо иначе открытого людям. Более того, такое утверждение фактически обвиняет апостола Павла во лжи, ведь он ясно учит противоположному, говоря: «Поскольку мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1 Кор. 1:21). Здесь Павел подчеркивает, что даже высшая мудрость мира не могла привести к познанию Бога. И совершенно определенно мы должны знать Христа Искупителя не в общем, а именно в определенном, конкретном смысле. Как говорит Сам Господь: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа» (Ин. 17:3). Здесь ясно сказано, что для вечной жизни необходимо конкретное знание не только о Боге вообще, но и о Христе определенно. То же самое утверждают и древние отцы Церкви, не допуская возможности спасения через одно лишь общее знание о Боге.

Ириней Лионский[217] говорит: «Не ведая Того, Кто есть Эммануил от Девы, они лишаются дара Его, который есть жизнь вечная»[218].

Иероним говорит: «Мы не можем стать сыновьями, пока не воспримем веру в Его Сына Иисуса Христа и Его разумение»[219].

Августин говорит: «Древние праведники, кем бы они ни были, были освобождены не иной верой, как той, которой освобождаемся и мы: а именно верой в воплощение Христа»[220].

И еще: «Какая бы добродетель, по его словам, ни была свойственна древним праведникам, их спасает только вера в Посредника, Который пролил Свою кровь для прощения грехов»[221].

Возражение третье

Давайте рассмотрим следующий силлогизм: Большая посылка: Сила Божья известна язычникам (как говорится в Послании к Римлянам, глава 1). Меньшая посылка: Христос есть сила Божья. Вывод: Следовательно, Христос был известен язычникам.

Это возражение использует классическую форму логического аргумента – силлогизм, где из двух посылок делается вывод. Он берет утверждение апостола Павла о том, что язычники знали о силе Божьей через творение, соединяет его с богословским утверждением о том, что Христос есть сила Божья, и делает вывод, что язычники, следовательно, должны были знать Христа.

Ответ. Я проведу важное различение в первой посылке силлогизма. Сила Божья может быть двух видов: либо это сила творения, либо сила искупления. Язычникам была известна сила Божья в творении – они могли видеть ее в созданном мире, в порядке природы, в величии космоса. Но они совершенно не знали силы Божьей в искуплении, которая есть Сам Христос, – именно поэтому проповедь о Нем является безумием для мира. Мир может увидеть силу Бога в грозе или восходе солнца, но весть о распятом Спасителе кажется ему безумием. Таким образом, силлогизм ошибочен, потому что в нем происходит подмена понятий: в первой посылке говорится об одном виде силы Божьей (силе творения), а во второй – о совершенно другом (силе искупления).

Возражение четвертое

Отцы Церкви утверждают, что спасительная благодать универсальна и доступна всем.

Ответ. Во-первых, отвечу, что изречения отцов следует понимать в том смысле, что благодать последних времен[222] объемлет все племена и народы. Ириней Лионский говорит: «В последние времена Господь чрез Свое воплощение возвратил нас в дружбу, сделавшись “посредником между Богом и человеками” (1 Тим. 2:5), умилостивляя за нас Отца… и даруя нам общение с нашим Творцом»[223].

Ориген[224] говорит: «Бог больше печется о спасении людей, чем диавол – о том, чтобы их погубить… Сам Единородный, Сам, говорю, Сын Божий присутствует с нами, Он хранит, защищает и влечет нас к Себе… Он говорит: “Когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе” (Ин. 12:32)»[225].

Иоанн Златоуст[226] говорит: «Благодать изливается на всех; она не чужда ни иудея, ни эллина, ни варвара, ни скифа, ни свободного, ни раба, ни мужа, ни жены, ни старца, ни юноши; ко всем одинаково близка и всех равночестно призывает. Но те, которые не хотят воспользоваться этим даром, те по справедливости самим себе должны приписывать такое ослепление. Если тогда, как вход открыт для всех, и никто не преграждает его, некоторые по произвольному ожесточению остаются вне, то они гибнут не от чего-либо другого, а от собственной порочности»[227].

Кирилл Александрийский говорит: «Он есть Свет истинный, но бог века сего, как говорит Павел, ослепил умы неверующих, чтобы в них не воссиял свет познания Бога (ср.: 2 Кор. 4:4)»[228].

Амвросий Медиоланский говорит: «Вся земля полна милосердия Господня, ибо всем дано прощение грехов… Таинственное Солнце правды взошло для всех, пришло ко всем, пострадало за всех и воскресло для всех… Если же кто не верует во Христа, тот лишает себя данного всем блага… ибо исключает себя из всеобщего света благодати»[229].

Григорий Великий говорит: «Небесное врачевание встречается нам повсюду, ибо как Он дал человеку заповеди, чтобы он не грешил, так дал ему и средства от греха, чтобы он, даже греша, не отчаивался»[230].

Геннадий Константинопольский[231] говорит: «Он сказал, что и иудеи, и язычники станут причастниками благодати, но не вообще все, а только верующие; и потому благодать справедливо является общей для всех»[232].

Во-вторых, когда отцы говорят об универсальной благодати, они имеют в виду естественное призвание или благодать природы, которая состоит в остатках естественного света и разумения, в общих дарах добродетелей и внешних благословениях. Все эти дары – свидетельства Божьего провидения и благости, доступные всем людям через общее откровение. То есть отцы говорят не о спасающей благодати во Христе, а о той общей благости Божьей, которая проявляется в природном порядке, в способности человека различать добро и зло, в дарах разума и совести, которые сохранились у человечества даже после грехопадения как следы образа Божьего.

Проспер говорит: «Несмотря на то, что изобилие благодати, которое сейчас наводняет весь мир, тогда не изливалось с равной щедростью, это не оправдывает язычников, которые были отчуждены от сообщества Израильского, не имели надежды, пребывали в этом мире без Бога и погибли во тьме неведения. Ведь всегда всем людям в какой-то мере было преподано небесное учение, которое, хотя и было некой более скудной и более скрытой благодатью, все же считалась Господом достаточным, чтобы быть спасительным средством для некоторых и свидетельством для всех»[233].

И еще: «Что же касается потомков братоубийцы… то всякий легко может увидеть, что Божественная благость никогда не была устранена от них, если обратит внимание на то, какую большую пользу им могло бы принести столь долгое терпение Божие, такое великое изобилие мирских благ и такое многочисленное потомство из-за их великой плодовитости. Даже если эти благодеяния не принесли исцеления и исправления этим ожесточенным людям, они, тем не менее, показывают, что их отчуждение зависело не от Божественного постановления, а от их собственной воли[234]»[235].

И еще: «В дальних уголках мира все еще есть некоторые народы, которые все еще не осветила благодать Спасителя… Однако и таковым не отказано в той умеренной общей помощи, которая всегда предоставляется свыше всем людям, даже если человеческая природа была поражена столь тяжелой раной, что самостоятельные размышления не могут никого привести к познанию Бога, если истинный свет не рассеет помрачение сердца. По Своему неисследимому суду благой и справедливый Бог в прошлые века не проливал этот свет так обильно, как в наши дни»[236].

В-третьих, когда отцы говорят об универсальном, они имеют в виду то общее состояние, при котором воля человека, будучи предварена и поддержана Святым Духом через обычное Божье домостроительство, способна уверовать и обратиться – чего не могут сделать камень, бревно или животное. Таким образом отцы указывают на особое положение человека в творении: в отличие от неодушевленных предметов или неразумных животных человек создан способным воспринимать действие Святого Духа и откликаться на него. При этом сама эта способность – тоже дар благодати, а не природная способность человека, ведь она возможна только благодаря предваряющему и поддерживающему действию Святого Духа в обычном порядке Божьего домостроительства.

Что же касается собственно христианской благодати, посредством которой людям дается действительная воля к обращению и вера во Христа – для отцов было немыслимо полагать, что она общая для всех и каждого. И все же некоторые сейчас не боятся заявлять такое в своих сочинениях. Здесь речь идет о той особой благодати, которая производит реальное обращение и живую веру во Христа – это нечто совершенно иное, чем общая благодать творения или способность воспринимать духовные истины. Такая действенная благодать, преображающая волю и дающая истинную веру, никогда не рассматривалась отцами как всеобщее достояние, и утверждать обратное – значит искажать их учение.