Учение Павла формирует фундамент христианской веры и основу для понимания практической христианской жизни, которая раскрывается в последующих главах послания.

В богословской традиции это величественное действие Божье именуется оправданием, или, как часто подчеркивают богословы, объективной стороной спасения. В этом священном процессе мы видим удивительную картину: Бог действует единолично, совершая каждый шаг великого дела спасения. Здесь нет места человеческим усилиям или заслугам – всё от начала до конца является чистым проявлением Божественной инициативы.

Каждое движение в этом величественном домостроительстве спасения направляется рукой Бога, являя миру Его неизреченную славу. В этом Божественном действии мы созерцаем удивительное сочетание, казалось бы, противоположных атрибутов Божьего характера: Его безграничное милосердие и любовь сливаются в совершенной гармонии с Его абсолютной святостью и справедливостью. Подобно тому, как в творении небеса проповедуют славу Божью, так и в деле спасения каждый элемент свидетельствует о Его величии.

Даже сама вера, через которую человек приобщается к этому совершенному домостроительству спасения, является не плодом человеческих усилий, но драгоценным даром свыше. Подобно тому, как увядающий цветок не может сам себя оживить, так и мертвый во грехах человек не может произвести живую веру – она нисходит как дар от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1:17). В этом открывается глубочайшая истина: от первого до последнего шага спасение является исключительно Божьим делом, являя Его преизобильную благодать и премудрость. Данный вывод может показаться несколько преждевременным. Особенно в свете предстоящих рассуждений о деле нашего освящения. Но я хочу с несомненностью показать, что этот вывод характеризует и отличает истинное христианство от ложного.

Что же скажем?

«Что же скажем? оставаться ли нам в грехе, чтобы умножилась благодать?» (Рим. 6:1) – этот вопрос возникает как естественная реакция на учение Павла об оправдании по вере, изложенное в предыдущих главах. Важно понимать контекст появления такого вопроса.

В первых пяти главах Послания к Римлянам апостол Павел последовательно и настойчиво утверждает революционное для иудейского сознания учение: верующие уже спасены и могут быть абсолютно уверены в своем спасении исключительно по причине жертвы Христа и дарованной им веры. Это учение настолько радикально отличается от традиционного иудейского понимания спасения через исполнение закона, что неизбежно вызывает недоумение и возражения.

Особенно показательно, что этот вопрос часто поднимается в православной традиции, где отсутствует четкое учение об оправдании по вере и уверенности в спасении. Когда православные верующие сталкиваются с учением о том, что человек спасается исключительно по благодати через веру, дарованную Богом, они часто воспринимают это как опасное учение, якобы дающее «лицензию на грех». В их понимании, если человек уверен в своем спасении независимо от дел, это должно неизбежно привести к нравственной распущенности.

Сам факт, что его оппоненты видели в его учении потенциальное оправдание греховной жизни, показывает, насколько радикальным было его провозглашение безусловного спасения по благодати через веру.

Этот вопрос не является случайным или второстепенным. Павел уже сталкивался с подобными возражениями в своем служении, и тот факт, что он включает этот вопрос в свое послание, показывает его фундаментальную важность для правильного понимания христианского учения о спасении и освящении.

Появление этого вопроса в начале 6-й главы служит естественным мостом между учением об оправдании (главы 1–5) и учением об освящении (главы 6–8). Павел использует это возражение как отправную точку для объяснения истинной природы христианской святости, которая проистекает не из страха потерять спасение, а из новой природы верующего во Христе.

Соблазн благодати

Учение Павла о безусловном спасении по благодати через веру вызывало диаметрально противоположные реакции у иудеев и язычников.

Для иудеев это учение было настоящим скандалом, соблазном, как сам Павел отмечает в Первом послании к Коринфянам: «Для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1 Кор. 1:23). Это неудивительно, учитывая, что вся религиозная система иудаизма была построена на скрупулезном исполнении закона как пути к праведности. Идея о том, что грешник может быть объявлен праведным просто по вере, без дел закона, казалась им кощунственной и подрывающей основы нравственности.

Для язычников, напротив, весть о безусловном спасении могла показаться слишком хорошей, чтобы быть правдой. Некоторые из них восприняли это как своего рода «индульгенцию» на греховную жизнь. Яркий пример такого искаженного понимания благодати мы видим в коринфской церкви, где верующие, считая себя духовными и спасенными, продолжали жить в вопиющих грехах.

В Коринфе ситуация была особенно показательной:

Некоторые члены церкви участвовали в идолопоклонстве.

Были случаи безнравственного поведения и даже инцеста.

Существовало пренебрежение к святости церковных собраний.

Были постоянные споры, разделения, склоки и конфликты.

Этот контраст в реакциях показывает, насколько революционным было учение Павла о спасении по благодати.

Именно поэтому 6-я глава Послания к Римлянам становится критически важной для правильного понимания взаимосвязи между благодатью, спасением и святостью жизни. Павел должен показать, что уверенность в спасении не ведет к безнравственности, а наоборот, является основанием для истинной святости.

Умерли для греха

Ответ Павла на вопрос о возможности продолжения жизни во грехе становится поворотным моментом в его богословской аргументации. До этого момента апостол говорил преимущественно о юридической стороне спасения – об оправдании верующего перед Богом через веру в искупительную жертву Христа. Теперь же он переходит к более глубокому уровню – к онтологическим изменениям, которые происходят с верующим человеком.

Павел не прибегает к морализаторству, не взывает к совести, не угрожает потерей спасения. Вместо этого он указывает на фундаментальный факт, который делает саму постановку вопроса о продолжении жизни во грехе абсурдной.

В своем ответе апостол использует радикальный, бескомпромиссный язык. Он не говорит о возможностях или потенциале, не призывает к каким-то действиям или усилиям. Он констатирует свершившийся факт: мы умерли для греха. Эта смерть – не метафора, не идеал и не цель, а историческое событие, которое уже произошло в жизни каждого верующего.

Ключевым для понимания мысли Павла является использование им глагола ἀπεθάνομεν в форме аориста. В греческом языке аорист – это особая грамматическая форма, которая несет в себе глубокий богословский смысл в данном контексте. Это не просто грамматическая тонкость – это богословский инструмент, с помощью которого Павел выражает фундаментальную истину о природе христианской жизни.

Когда Павел говорит «мы умерли для греха», он использует именно эту форму, подчеркивая, что речь идет не о процессе, не о призыве, не о идеале, а о свершившемся историческом факте.

Смерть для греха – это не то, к чему христианин должен стремиться, не то, что он должен осуществить своими усилиями, и не то, что может произойти в будущем. Это уже свершившийся факт, такой же реальный и исторический, как смерть Христа на кресте.

Как невозможно отменить исторический факт смерти и воскресения Христа, так невозможно отменить и факт смерти верующего для греха. Это не процесс, который может быть прерван или повернут вспять, а совершившееся событие с необратимыми последствиями.

Смерть для греха произошла не частично, не постепенно, а полностью и окончательно в момент соединения верующего со Христом. Это не процесс умирания, а свершившаяся смерть.

Павел не говорит о том, что верующие должны лишь метафорически считать себя мертвыми для греха или стремиться к такому состоянию – он утверждает, что они действительно умерли для греха.

Он утверждает, что в момент соединения со Христом через веру происходит не просто изменение юридического статуса верующего перед Богом, но фундаментальное изменение самой его природы. Это не просто провозглашение праведным – это реальная смерть «ветхого человека» и рождение нового творения во Христе.

Смерть для греха, о которой говорит Павел, настолько же реальна, как и физическая смерть. Как умерший человек не может более реагировать на стимулы физического мира, так и умерший для греха верующий приобретает принципиально новое отношение к греху. Это не означает безгрешность, но означает фундаментальное изменение отношений с грехом.

В этом учении раскрывается глубокая связь между объективным делом Христа и субъективным преображением верующего. Смерть Христа на кресте – это не просто внешнее событие, которое изменяет наш статус перед Богом. Через веру мы реально соединяемся с этой смертью, становимся ее участниками. Его смерть становится нашей смертью, Его воскресение – нашим воскресением.

Эта смерть для греха не является результатом наших усилий или духовной дисциплины. Она происходит в момент соединения со Христом через веру и является исключительно делом Божьей благодати. Мы не можем сделать себя мертвыми для греха – мы можем только принять верой тот факт, что мы уже умерли для него во Христе.

Отсюда следует принципиально новое понимание христианской святости. Святость – это не результат наших усилий по «умерщвлению плоти» или борьбы с грехом. Это естественное проявление новой природы, которую мы получили через смерть и воскресение со Христом. Мы живем свято не для того, чтобы стать святыми, а потому что уже умерли для греха и воскресли для новой жизни во Христе.

Поразительно наблюдать, как современные православные богословы, сталкиваясь с этим ясным и недвусмысленным текстом Павла, пытаются переинтерпретировать его в категориях потенциальности и незавершенности. Эта тенденция особенно ярко проявляется в работах известных православных богословов нашего времени.

Профессор Московской Духовной Академии А. И. Осипов предлагает понимать спасение как «семя», которое нужно развивать. В этой интерпретации совершенное действие Бога превращается в незавершенный процесс, зависящий от человеческих усилий.

Не менее показательна интерпретация архимандрита Ианнуария (Ивлиева), который использует метафору «открытой темницы». Согласно этому толкованию, Христос лишь открыл дверь темницы, а выйти из неё человек должен самостоятельно. Такое понимание превращает реальное освобождение в потенциальную возможность, игнорируя завершенность действия, выраженного аористом в тексте Павла.

Идея исцеления

Что такое «спасение» в христианском богословии?[124]

К сожалению, этот основной и принципиальный вопрос христианской веры для многих даже христиан остается без ответа. На тему «спасения» сказано бесконечное количество слов, исписано множество страниц богословского и философского текста. Слово «спасение» произносится ежедневно много тысяч раз во множестве тысяч христианских церквей и общин мира, и, тем не менее, люди снова и снова задают этот вопрос.

Одна из причин такого недопонимания (во всяком случае, в нашей среде людей, говорящих по-русски) в самом этом слове «спасение». Когда мне говорят о спасении тонущего, о спасении смертельно больного человека, о спасении от катастрофы, от краха, от пули, от любой опасности, – здесь всё всем понятно. Но что значит спасение в христианском смысле? Катехизис мне говорит: Спасение есть спасение от греха, Закона и смерти.

Вот от этих трех вещей. В таком катехизическом определении чувствуется влияние богословия посланий апостола Павла. Однако не забудем, что свои послания Павел писал не на русском, а на греческом языке. И там слово, которое у нас переводится как «спасение», звучит особенно и вызывает несколько иные ассоциации, нежели у нас, людей, говорящих по-русски, когда мы слышим о «спасении».

Дело в том, что греческое слово «σωτηρία», которое у нас традиционно переводится как «спасение», на самом деле означает нечто иное, нежели у нас; во всяком случае, вызывает иные ассоциации. Корень этого слова so-. Слов с этим корнем довольно много. Наиболее понятен будет его смысл из прилагательного с тем же корнем – «σῶς», то есть «целый, целостный, здоровый». Отсюда изначальный смысл слова «σωτηρία» – «исцеление, дарование целостности, здоровья». Соответственно, слово «Σωτήρ», которое нам известно в переводе как «Спаситель», имеет изначальный смысл «целитель, дарующий целостность».

Теперь мы должны задуматься над тем, что же это означает – быть «целым, целостным». Быть целым означает невозможность быть разделенным, невозможность распада на составляющие элементы. Собственно, синонимом слова «σῶς» является слово «ἄτομος». Знакомое слово, не правда ли? Да – атом, то есть не-делимый. Кстати, буквальный перевод этого слова на латинский язык нам тоже хорошо знаком: «ἄ-τομος» по-латыни будет «in-dividuus», индивид.

Теперь мы можем понять, что только достижение неразложимости человеческого «тела» (σῶμα) есть подлинное обретение целостности, индивидуальности, есть именно то, что в Библии и в богословии называется «σωτηρία», буквально «исцеление», у нас переводимое как «спасение».

Такое исцеленное состояние целостности человечество обрело только в телесном воскресении Иисуса Христа. Только об Иисусе Воскресшем мы можем сказать, что Он обладает подлинным Телом, неразложимым, бессмертным, здоровым, то есть не несущим в себе болезни греха. Потому в Катехизисе и говорится, что спасение есть избавление от греха и смерти.

Связь «спасения» с «целостностью», с «целением» обнаруживается не только в греческом языке Библии. Те, кто знает немецкий язык, могут обратить внимание на то, что и там эта связь четко прослеживается: heilen – исцелять, Heil – спасение, здоровье, Heiligung – исцеление, heilig – святой, Heiland – Спаситель. Или в английском языке: holy – священный, святой, whole – целый, to heel – исцелять. Думаю, что знатоки других языков тоже могут найти подобные примеры.

1. Этимология

Действительно, примечательно, что английские слова «whole» и «holy» этимологически связаны. Они происходят от общего прагерманского корня «hailaz» (целый, неповрежденный, здоровый). Из этой микроскопической частности он делает потрясающий богословский вывод. Архимандрит Иануарий предлагает знатокам других языков найти подобные примеры. Что ж, предложу свои скромные познания.

Латинский: Sanctus

В латинском языке слово «sanctus» означает «святой», «освященный». Этот термин не имеет прямой связи с исцелением или восстановлением здоровья, хотя может быть связано с идеей очищения или отделения от чего-то нечистого. Однако это скорее духовная или моральная очищенность, а не физическое восстановление.

Греческий: Ἅγιος

В древнегреческом языке слово «ἅγιος» означает «святой», «освященный».

Это слово происходит от корня, который связан с отделением чего-то от обычного, земного, мирского, чтобы быть посвященным Богу.

Поэтому «ἅγιος» не имеет прямого отношения к физическому здоровью или исцелению, а скорее обозначает состояние духовной чистоты и отделенности для Бога.

Иврит: קָדוֹש

В иврите слово «קָדוֹש» (кадош) означает «святой», «освященный», «отделенный для Бога». Это слово используется в Ветхом Завете для обозначения Бога, людей, мест и вещей, которые были отделены или освящены для служения Богу. Слово «кадош» также не связано с исцелением или физическим состоянием, а подчеркивает духовную чистоту, отделенность от греха и мирского.

Во всех трех языках (латинском, греческом и иврите) слово «святой» связано с понятием освящения, отделения для Бога, духовной чистоты и поклонения, а не с исцелением, целостностью или физическим здоровьем. Термин «святой» в этих контекстах обозначает духовную или моральную характеристику, а не физическое восстановление.

2. Словоупотребление в Новом Завете

Архимандрит Иануарий не знает, от чего же спасены люди в христианстве. Приведенный Катехизис также не дает удовлетворительного ответа на этот вопрос. Отчасти я согласен. Итак, действительно, трудно ли понять от чего спасает Христос?

В Новом Завете встречаются различные контексты, в которых спасение не связано напрямую с исцелением или восстановлением, а скорее подразумевает избавление от осуждения, гнева или Божьего суда. Например, в Послании к Римлянам говорится: «Итак, тем более, будучи оправданы кровью Его, спасемся им от гнева» (Рим. 5:9). Здесь спасение относится к избавлению от гнева Божьего, который подразумевает праведное наказание за грехи. Это спасение не связано с восстановлением здоровья, а с освобождением от праведного Божьего суда.

В 1-м Послании к Фессалоникийцам также говорится о спасении от будущего гнева: «И сего рода мы ожидаем Сына Его с небес, которого Он воскресил из мертвых, Иисуса, избавляющего нас от будущего гнева» (1 Фес. 1:10). Здесь спасение обозначает избавление от будущего гнева, связанного с последним судом и наказанием для нечестивых. Это спасение от осуждения, а не исцеление или восстановление.

В том же послании утверждается: «Ибо Бог не назначил нас на гнев, но к получению спасения через Господа нашего Иисуса Христа» (1 Фес. 5:9), что также указывает на спасение от гнева Божьего в конце времен.

В Евангелии от Иоанна говорится: «Кто верует в Сына, тот имеет жизнь вечную; а кто не слушает Сына, тот не увидит жизни, но гнев Божий остается на нем» (Ин. 3:36). Здесь спасение связано с избавлением от гнева Божьего, который является результатом отказа от веры в Иисуса Христа. Это спасение от осуждения, а не исцеление или восстановление.

В Послании к Римлянам читаем: «Итак, нет ныне никакого осуждения тем, кто во Христе Иисусе, которые не по плоти ходят, но по духу» (Рим. 8:1). Это заявление говорит о спасении от осуждения. В контексте этого отрывка спасение не связано с исцелением болезней или физическим восстановлением, а с освобождением от праведного суда за грехи.

В Евангелии от Матфея говорится: «Она же родит Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Мф. 1:21). Здесь спасение связано с освобождением от греха и его последствий – погибели и осуждения. Это не восстановление здоровья, а избавление от духовной погибели, связанной с грехом.

В Послании к Ефесянам читаем: «Среди которых и мы все жили когда-то в похотях плоти нашей, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие. Но Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которую Он возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом (благодатью вы спасены)» (Еф. 2:3–5). Здесь спасение связано с избавлением от гнева Божьего, который был направлен на людей за их грехи. Это спасение от духовной смерти и осуждения.

В Послании к Титу говорится: «Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, но по Своему милосердию, через омовение возрождения и обновления Святым Духом» (Тит. 3:5). В этом стихе спасение определяется как милосердие Божье, избавляющее от наказания за грехи. Это спасение не связано с восстановлением здоровья или исцелением, а с избавлением от последствий греховного состояния.

В 1-м Послании Петра также утверждается: «Которые силою Божиею хранитесь через веру ко спасению, готовому открыться в последнее время» (1 Пет. 1:5). Здесь спасение связано с будущим избавлением от наказания и проклятия, которое грозит грешникам. Это спасение от осуждения в последние дни.

Наконец, в Евангелии от Иоанна читаем: «Истинно, истинно говорю вам: слышащий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную и на осуждение не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Ин. 5:24). Это спасение от вечного осуждения и переход в жизнь вечную через веру в Иисуса Христа. Это спасение не связано с исцелением болезней, а с избавлением от вечного осуждения.

Таким образом, в этих примерах спасение в Новом Завете связано с избавлением от осуждения, гнева Божьего, вечной погибели и наказания за грехи, но не связано с физическим исцелением или восстановлением. Это спасение духовное, которое освобождает человека от последствий греха и открывает ему путь к вечной жизни.

3. Корни басни про исцеление

В истории христианского богословия возник фундаментальный разрыв между радикальным учением апостола Павла и последующим греческим богословием, ярко выраженным в учении Иринея Лионского. Этот разрыв касается понимания сути спасения и природы человека.

Хотя на первый взгляд может показаться, что богословие Иринея основывается на идеях Павла, при внимательном рассмотрении обнаруживаются принципиальные различия. Для Иринея первый человек, созданный Богом, является возвышенным богоподобным существом, обладающим образом и подобием Бога. В его понимании, даже после падения в человеке сохраняется образ Божий, хотя и утрачивается подобие.

Павел же видит первого человека совершенно иначе. Для него Адам – всего лишь «душа живая», принадлежащая к низшему, земному миру. В его богословии нет идеи восстановления первоначального состояния человека. Христос для Павла – не восстановление адамовой природы до грехопадения, а совершенно новое творение, существо более высокого порядка.

Если Ириней мыслит в категориях эволюционного развития, где воплощение Христа является завершением и преображением изначальной природы человека, то Павел видит только резкие противоположности. Для него Христос – это не завершение и преображение, а смерть ветхого Адама, старой чувственной природы человека и по воскресению создание нового, никогда не бывшего богочеловеческого существа.

Примечательно, что Павел никогда не использует метафоры болезни и исцеления. Идея восстановления природы вообще чужда его мышлению. Он говорит только о восстановлении отношений через примирение. Что касается природы, здесь нет места для исцеления или эволюции – только смерть и «творение всего нового».

Это подтверждается и словами Самого Христа в Евангелии от Иоанна о необходимости нового рождения, а не исцеления старой природы. Метафора пшеничного зерна, которое должно умереть, чтобы принести плод, становится центральной для понимания этой истины.

В ключевом тексте 1 Кор. 15:35–54 Павел использует серию контрастных противопоставлений: настоящее – будущее, небесное – земное, уничижение – слава, тело душевное – тело духовное, тление – нетление, смертное – бессмертное, первый Адам – последний Адам. Эти противопоставления показывают, что речь идет не о восстановлении или исцелении, а о полном преображении природы.

Ещё одно принципиальное различие между Иринеем и Павлом касается понимания человеческой свободы и природы после падения. По мнению Иринея, даже у падшего человека, несмотря на потерю подобия Божьего, сохраняется свобода через образ, и Бог в Своей премудрости ведет свободного человека к завершению.

Павел же провозглашает абсолютную несвободу и неспособность ветхого плотского человека. Для него человек в своем естественном состоянии является «мертвым по преступлениям и грехам». Эта метафора смерти крайне важна – мертвый не может содействовать своему оживлению, как труп в морге не реагирует вообще ни на что.

Для Иринея творение и искупление образуют великое внутреннее единство. В его понимании один и тот же Бог и то же Слово создают человека, помещают в него расположение к высшему, а затем в искуплении ведут к этой предопределенной цели. Для Павла же сферы творения и искупления радикально разделены. Он настаивает на фундаментальном различии между первым и вторым человеком.

Это различие в богословском понимании имеет прямые практические последствия для христианской жизни. Если следовать логике постепенного обожения, верующий постоянно ждет, когда же наконец произойдут изменения, когда он освободится от власти греха. Если же принять Павлово учение, то нужно верить, что всё уже даровано, что верующий онтологически является новым творением – сыном Божьим, имеющим власть над грехом.

Павел учит не о постепенном становлении сыном, а о том, что нужно быть тем, кем мы уже являемся во Христе. Не бороться, чтобы стать, а быть, потому что это уже произошло, уже даровано. В этом контексте популярное в некоторых кругах исповедание себя «величайшим грешником» становится богохульством, ибо ставит под сомнение действенность созидающей силы Христа.

Различие проявляется и в понимании природы воплощения. Для Иринея человеческая природа, которую принял Христос, является чем-то возвышенным и славным – природой, вышедшей из рук Бога. Для Павла же плоть Христа определяется как «подобие плоти греховной», «образ раба».

Если для Иринея соединение божества и человечества в Иисусе – величайшее чудо, нечто неизменно ценное и вечное, то для Павла плоть Христа – это временное бремя, от которого Он освобождается смертью. Различие особенно очевидно в понимании воскресшего тела Христа. В евангельских явлениях воскресшего Христа мы видим не просто оживленное тело, как в случае с Лазарем, а принципиально новое творение.

Эти богословские различия не являются просто теоретическими – они определяют само понимание христианской жизни и освящения. Они влияют на то, как верующий видит себя и свои отношения с Богом, как он понимает процесс духовного роста и преображения.

Наиболее острые различия между учением Иринея и Павла проявляются в эсхатологии. Ириней энергично утверждает воскресение плоти как фундаментальный принцип христианской религии, видя в этом нечто закономерное. Его теория восстановления и учение об объединении Божественности с совершенной человечностью делает это необходимым.

В полемике с гностицизмом Ириней настаивает, что само спасение будет утрачено, если отрицать воскресение плоти. Для него плотская субстанция принадлежит природе человека, созданного Богом, и именно ее Искупитель соединил с божеством, питая нашу плоть и кровь в таинстве евхаристии.

Когда Ириней сталкивается с явным утверждением Павла «плоть и кровь не могут наследовать Царства Божьего», он вынужден прибегать к сложным толкованиям. Он переосмысливает «плоть и кровь» как плотские действия, а не как физическую субстанцию, интерпретирует оставление ветхого человека как отречение от старого образа жизни, а не от ветхой природы.

В понимании Иринея дух является сверхъестественным «дополнением» человеческой души, через которое душа и плоть возносятся в Божественную сферу. Это радикально отличается от учения Павла с его резкими контрастами между ветхим и новым творением.

Исторически это различие имело серьезные последствия. Гностики могли опираться на радикальное учение Павла об искуплении, его пессимистический взгляд на падшую природу, его акцент на абсолютной новизне христианского спасения. Отцы церкви совершили своеобразный шедевр, перетолковывая Павла таким образом, чтобы нейтрализовать гностическую угрозу.

Ириней сумел представить христианство в форме, понятной для античного мышления. Он дал ответ на вопрос: «Почему Бог стал человеком?», который удовлетворял интеллектуальные запросы эпохи: Логос воплотился, чтобы создать единство между Богом и человеческой природой. Это сделало христианство более приемлемым для античного мира, создало основание для учения о воскресении плоти и оправдало идею прижизненного обожения.

Однако ценой этого «примирения» с античной мыслью стало существенное искажение радикального учения Павла о природе спасения и христианской жизни. Его весть о полном преображении природы, о смерти ветхого человека и воскресении нового творения была смягчена и перетолкована в категориях постепенного восстановления и обожения.

Подобные интерпретации отражают глубинную проблему православного богословия – неспособность принять радикальность Павлова учения о действительной смерти верующего для греха. Вместо того чтобы признать объективный факт этой смерти, они превращают ее в идеал, к которому нужно стремиться, или возможность, которую нужно реализовать.

Это непонимание настолько очевидного смысла текста кажется почти сверхъестественным. Создается впечатление, что сам Бог закрывает глаза этим толкователям на истину, которая не требует сложных интерпретаций. Текст Павла предельно ясен: мы умерли для греха – это факт, а не возможность, реальность, а не потенциал.

Такое искажение смысла текста имеет серьезные практические последствия. Вместо радостной уверенности в действительном освобождении от власти греха, верующие оказываются в постоянной борьбе за то, что уже дано им во Христе. Вместо того чтобы жить в реальности новой природы, они постоянно пытаются достичь того, что уже получили через смерть и воскресение со Христом.

Православное богословие, отрицая возможность уверенности в спасении и превращая смерть для греха в незавершенный процесс, фактически лишает верующих того утешения и той свободы, которые дает учение Павла. Вместо освобождающей истины о действительной смерти для греха, они получают бремя постоянного стремления к недостижимому идеалу.

В этом контексте особенно важно вернуться к изначальному смыслу текста Павла и позволить ему говорить то, что он действительно говорит: мы умерли для греха – это не призыв, не идеал и не процесс, а свершившийся факт, такой же реальный, как смерть и воскресение Христа.

Потенциальная жертва

В православной богословской мысли широкое распространение получила концепция о том, что жертва Христа носит лишь потенциальный, а не реальный характер. Согласно этому взгляду, Христос умер не за конкретных людей, а за человечество в целом, создав своего рода «резервуар благодати», из которого каждый человек может черпать по мере своих духовных усилий.

Это учение представляет спасение как своего рода синергический процесс, где благодать Божья выступает в роли необходимого, но недостаточного условия. Она рассматривается как духовное «топливо», которое человек должен использовать в своем духовном путешествии. При таком понимании эффективность жертвы Христа зависит от степени человеческого участия в собственном спасении.

Однако такой взгляд радикально противоречит свидетельству апостола Павла. В Послании к Галатам он делает потрясающее личное заявление: «А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня» (Гал. 2:20). Это утверждение показывает глубоко личный, конкретный характер искупительной жертвы Христа.

Для Павла жертва Христа не была абстрактным богословским концептом или потенциальной возможностью. Он воспринимал ее как глубоко личное действие Бога, направленное конкретно на него. Христос не просто умер за грехи мира в общем смысле – Он возлюбил лично Павла и предал Себя конкретно за него.

Более того, во всех посланиях Павла мы видим постоянное подчеркивание абсолютного характера Божьей благодати: «Благодатью есмь то, что есмь» (1 Кор. 15:10). Нигде мы не находим идеи о том, что эффективность жертвы Христа зависит от степени человеческого участия или что она становится действенной только в той мере, в какой человек «активирует» ее своими усилиями.

Концепция потенциальной жертвы фактически превращает крест Христов в незавершенное действие, эффективность которого зависит от человеческого соучастия. Это противоречит возгласу Христа на кресте «Совершилось!» (имеется в виду – «завершилось»), который указывает на полноту и завершенность искупительного дела.

Учение о потенциальной жертве также подрывает основы христианской уверенности в спасении. Если действенность жертвы Христа зависит от степени нашего участия, то никто никогда не может быть уверен в своем спасении, поскольку всегда остается вопрос: достаточно ли я соучаствую в своем спасении?

Павел же, напротив, основывает свою уверенность не на степени своего участия, а на совершенном деле Христа. Его «живу верою в Сына Божия» – это не описание его вклада в собственное спасение, а признание полной зависимости от Того, Кто возлюбил его и предал Себя за него.

Таким образом, учение о потенциальной жертве не только противоречит ясному свидетельству Писания, но и подрывает самые основы евангельской вести о спасении по благодати через веру. Оно превращает совершенное дело Христа в незавершенный процесс и лишает верующих той радостной уверенности, которую мы видим в жизни и учении апостола Павла.

Однако, это отдельная тема, я лишь обозначил ее влияние на рассматриваемый нами фрагмент Писания.

Крещение во Христа: глубина библейской метафоры

Толкование слов апостола Павла «все мы, крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились» (Рим. 6:3) вызывает дискуссии среди богословов. В центре обсуждения стоит вопрос: говорит ли здесь Павел о водном крещении как церковном обряде, или использует метафору погружения для описания более глубокой духовной реальности?

В русском языке слово «крещение» прочно связано с церковным обрядом, что может затруднять понимание оригинального смысла текста. Греческое слово βαπτίζω имеет более широкое значение – «погружать», «окунать», описывая переход из одной среды в другую. Это важно для понимания богатства образов, которые использует Павел.

Этот образ погружения или перехода Павел использует и в других местах. В Послании к Галатам он говорит, что мы «во Христа облеклись» (Гал. 3:27), используя метафору одевания. В Первом послании к Коринфянам он описывает, как израильтяне «крестились в Моисея в облаке и в море» (1 Кор. 10:2). Во всех этих случаях речь идет не о физическом обряде, а о глубоком духовном соединении и отождествлении.

История о крещении в Моисея особенно показательна. Израильтяне не совершали никакого обряда – они прошли через Красное море под водительством Моисея. Это событие символизировало их переход от рабства к свободе, их отождествление с Моисеем как их лидером и посредником завета. Павел использует этот исторический пример для иллюстрации более глубокой духовной истины о нашем соединении со Христом.

Когда Павел говорит о крещении во Христа, он описывает радикальную перемену состояния верующего. Это не просто внешний обряд, а реальное погружение в новую жизнь, новую среду существования. Подобно тому как человек, погруженный в воду, оказывается в совершенно иной среде, так и верующий, погруженный во Христа, оказывается в принципиально новой реальности.

Водное крещение в этом контексте выступает как видимый знак или печать невидимой духовной реальности. Оно не производит эту реальность, а свидетельствует о ней. Подобно тому как обрезание в Ветхом Завете было печатью праведности по вере, которую Авраам имел еще до обрезания, так и водное крещение является внешним свидетельством той духовной реальности, которая уже произошла через веру.

Понимание крещения как погружения во Христа помогает нам увидеть всю глубину того, о чем говорит Павел. Это не просто обряд, а реальное соединение со Христом, включение в Его смерть и воскресение. Это тотальное изменение состояния человека, переход из царства тьмы в царство света, из области смерти в область жизни. Водное крещение служит видимым знаком этой невидимой реальности, но не заменяет ее и не производит ее.

Православное самоспасение

Толковая Библия Лопухина

«У Апостола имеются в виду два освящения: одно – совершившееся в момент принятия крещения, и другое – продолжающееся в течение всей последующей жизни принявшего крещение (ср. 1 Фес. 5:23; Кол. 3:10; Гал. 5:5; Еф. 4:23). Т. е. здесь Апостол говорит следующее: христиане! вы освящены и стали мертвы для греха с принятием крещения; вы начали жить для Бога. Но не успокаивайте себя этим! Не засыпайте, а бодрствуйте! Никогда не упускайте из внимания того великого переворота, какой совершился в вашей душе – иначе искры греховные, там и здесь таящиеся под пеплом в вашем сердце, могут произвести снова пожар в вашем внутреннем существе. Это продолжающееся самоосвящение должно продолжаться дотоле, пока существо Христово «не утвердится в нас и мы сами преобразимся в Его образ». Апостол Павел, говорит Иоанн Златоуст, разумеет здесь два умерщвления и две смерти. Одно совершается Христом в крещении, а другое обязаны совершить мы сами, своею рачительностью после крещения» (Толковая Библия. Толкование на Рим. 6:11[125]).

Оказывается, Иоанн Златоуст насчитал две смерти. Первая, Богом произведенная, недостаточна действенна, несовершенна, необходима еще и вторая, человеком совершаемая. Все эти фантазии лишь для одного – сохранить идол свободы воли.

Но рассмотрим приведенные стихи, возможно Павел и правда говорит о двух смертях.

1 Фес. 5:23 «Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа».

Без комментариев.

Кол. 3:8–11 «А теперь вы отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, 1) совлекшись ветхого человека с делами его и 2) облекшись в нового, который обновляется в познании 3) по образу Создавшего его, где нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем – Христос».

Гал. 5:5 «Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати, а мы духом ожидаем и надеемся праведности от веры».

Без комментариев.

Еф. 4:24 «Καὶ ἐνδύσασθε τὸν καινὸν ἄνθρωπον τὸν κατὰ θεὸν κτισθέντα ἐν δικαιοσύνῃ καὶ ὁσιότητι ἀληθείας» (И облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины)

ἐνδύσασθε – императив, второе лицо, множественное число от «ἐνδύω», что значит «облекитесь», «наденьте»; это глагол, означающий действие, которое следует выполнить. В данном контексте – облекитесь в нового человека.

τὸν καινὸν ἄνθρωπον – «нового человека». Это выражение относится к обновленной личности в Христе, преобразованной по образу Божьему.

τὸν κατὰ θεὸν κτισθέντα – это относительная конструкция с причастием. «Κτισθέντα» – причестие прошедшего времени страдательного (или пассивного) залога от глагола «κτίζω», что означает «создавать» или «образовывать». Здесь оно переводится как «созданного» или «сотворенного».

ἐν δικαιοσύνῃ καὶ ὁσιότητι ἀληθείας – «в праведности и святости истины». Это описывает характеристики нового человека, который должен быть обновленным в праведности и святости.

Форма «κτισθέντα» обозначает действие, завершившееся в прошлом. В контексте данного стиха Павел указывает на то, что новый человек сотворен Богом в праведности и святости, как на уже завершенный процесс. Это говорит о нашем новом состоянии, которое Христос уже совершил через Свое дело.

Почему Павел использует прошедшее время, говоря о будущем времени?

Состояние, которое уже есть, но которое еще нужно осознавать и применять: Павел здесь говорит о новом состоянии верующего, которое является результатом действия Божьего в прошлом – через крест и воскресение Христа. Но, несмотря на то, что это действие уже завершено, верующий должен постоянно облекаться в этого нового человека, то есть постоянно жить в соответствии с тем, что Бог уже совершил в его жизни. Это объясняет использование императива (ἐνδύσασθε) и прошедшего времени (κτισθέντα) – обновление уже совершено, но теперь необходимо действовать, принимать это обновление.

Божественная перспектива: В контексте Павла речь идет о взгляде Бога на новое состояние человека, как если бы оно уже было полностью завершено и совершено. Это – принцип благодати, при котором Божье действие рассматривается как уже совершенное, даже если оно должно быть реализовано в жизни верующего. Бог уже «создал» верующего новым, но это должно быть проявлено через практическую жизнь христианина.

Почему используется прошедшее время:

Божье совершение: Павел, говоря о новом человеке, хочет подчеркнуть, что наше «воскресение», обновление или «сотворение» в праведности уже завершены в плане Божьего действия. Это произошло через крест Христов и благодать Божью.

Практическое применение: несмотря на то, что мы уже «сотворены», процесс продолжает разворачиваться в повседневной жизни христианина, и именно поэтому Павел приказывает облекаться в нового человека, то есть продолжать практиковать жизнь по новой идентичности.

Итак, причастие «κτισθέντα» используется для указания на завершенное действие – новый человек уже был сотворен, но, тем не менее, Павел призывает христиан продолжать практиковать это новое состояние в своей жизни, что соответствует контексту облечения в нового человека.

Так что где во всех этих приведенных цитатах две смерти? Идол свободной воли требует принесения в жертву яснейших свидетельств Писания. В итоге этой фантастической синергии, в итоге этого стяжательства и подвига часть аплодисментов забирает человек, часть святые, которые за него молились, часть старчики и старицы, которые в земной жизни за тебя молятся, а еще, конечно, батюшки, облеченные благодатью «личной пятидесятницы», немаловажную часть играют и финансовые вложения: на Афоне просят 300 евро за одно имя на вечное поминовение. Поэтому слава распределяется как дивиденды участникам акционерного общества: святым, в зависимости от ранга и популярности – от 10% до 20%, земным покровителям 5–10%, самому человеку тоже по-разному, в зависимости от заработанного статуса, назначенного церковной комиссией: если «великий», то до 50%, если «праведный» то до 25% и так далее. Все, что остается, – отдаем Богу.

Феофан Затворник

«Но надо при сем иметь в мысли, что в сем умертвии греху чрез крещение ничего не бывает механически, а все совершается с участием нравственно свободных решимостей самого человека. Существо умертвия греху всегда одно: это есть отвращение от греха, смертельное возненавидение его. Где же оно в крещении? Тут же, в духе крещаемого. Ибо что делает крещаемый пред погружением в купель? Отрицается сатаны и всех дел его и всего служения его; а это то же, что отвращается от греха и возненавидевает его. Когда затем, в сем духе отвращения и ненависти ко греху, погружается он в купель, тогда благодать Божия, нисшедши внутрь, закрепляет сии расположения и решения воли и дает им силу живую и действенную. Крещенному все прежние грехи прощаются, а от будущих охранять его будет сия, нисшедшая в него в крещении сила» (Толкование Послания к Римлянам. 6. 3[126]).

Таким образом, «по свободному решению» человек приходит к крещению и там уже правильно назначенные батюшки, за деньги, разумеется, проводят правильный обряд с правильно сваренным магическим зельем (миро), и Бог, используя все эти правильно подготовленные инструменты и, главное, свободное решение и уже сформировавшуюся ненависть к греху, совершает Свое действие.

Что думала об этом Церковь в разное время, я вынес в раздел «свидетельство Церкви» в конце главы.

Если мы принимаем тезис об абсолютной свободе воли человека в вопросе принятия или непринятия Бога, то логически возможна ситуация, где все люди свободно отвергают спасение. В этом случае жертва Христа действительно оказалась бы «неэффективной» с точки зрения ее практического применения.

Это создает богословскую проблему по нескольким причинам:

1. Это ставит успех искупительной миссии Христа в полную зависимость от человеческого выбора, что противоречит суверенитету Божьего замысла спасения.

2. Получается, что величайшее действие Бога в истории – Воплощение и Крестная Жертва – теоретически могло бы оказаться полностью тщетным, что ставит под сомнение премудрость Божественного плана.

3. Это также противоречит словам Христа «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:18), так как в нашем мысленном эксперименте Церковь могла бы и не возникнуть вовсе.

4. В Писании мы находим, что Бог знает (в смысле интимного познания) Своих от вечности (Рим. 8:29), что также противоречит возможности ситуации, где никто не примет спасение.

Этот мысленный эксперимент показывает, что концепция абсолютной свободы воли в вопросе спасения сталкивается с серьезными богословскими трудностями и противоречит как библейскому откровению, так и церковному пониманию соотношения Божественной благодати и человеческой свободы.

Более традиционное богословское понимание заключается в том, что сама способность человека желать Бога и стремиться к Нему является даром благодати, а не автономной способностью человеческой природы.

Практический вывод

От страха рабства к свободе

Ответ апостола Павла на вопрос о пребывании во грехе обнажает глубокий диагноз духовного состояния спрашивающих. Когда человек задает вопрос: «Можно ли продолжать грешить?», это может указывать на одно из двух состояний.

Первая возможность – человек не пережил истинного возрождения от Духа Святого. Он не умер со Христом, благодать Божья еще не произвела в нем свое преображающее действие. Такой человек продолжает быть врагом Божиим и занимается христианством как хобби или за деньги. Это рабское состояние, когда человек не является чадом Божьим, Бог не является его Отцом, потому что такой человек не рожден от Него. Он не любит Бога, а в глубине души даже ненавидит Его, и только ищет повода, чтобы продолжать жить в грехе, если представится такая возможность.

Когда мы слышим заявления религиозных лидеров о том, что нельзя говорить людям об их спасении, потому что иначе они «превратятся в скотину», это как раз и обнаруживает их собственное духовное состояние. Они проецируют на других свое внутреннее отношение к Богу – отношение раба, а не сына. Если единственное, что удерживает человека от греха – это страх перед наказанием, значит, он еще не познал любви Божьей и не пережил истинного возрождения.

Вторая возможность – человек действительно возрожден Богом, но не понимает произошедшей с ним перемены и не верит в нее. Это часто случается с верующими, которые погружены в религиозную среду, проповедующую законничество и условное спасение. Даже будучи истинно рожденными свыше, они продолжают мыслить категориями ветхого мышления, не понимая своей новой природы во Христе.

Такое непонимание особенно распространено в церковных традициях, где учение о безусловном спасении и уверенности в нем считается опасным. Верующих держат в постоянном страхе отпадения, внушая им, что уверенность в спасении приведет к нравственной распущенности. Но это прямо противоречит учению Павла, который показывает, что именно познание нашей смерти со Христом делает жизнь во грехе невозможной.

Трагедия современного христианства во многом заключается в том, что многие церкви продолжают держать людей в рабском состоянии страха, не позволяя им познать истинную свободу во Христе. Они не понимают, что настоящая святость проистекает не из страха наказания, а из новой природы, полученной через возрождение.

Когда человек действительно рожден от Бога, он получает новую природу, которая не может жить во грехе. Это не вопрос внешнего принуждения или страха – это вопрос внутренней реальности. Как говорит апостол Иоанн: «Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога» (1 Ин. 3:9).

Неизменность Христовой природы

В вопросе понимания слов апостола Иоанна «не может грешить, потому что рожден от Бога» большинство толкователей идут по пути смягчения категоричности этого утверждения. Они предлагают понимать это как невозможность постоянного пребывания во грехе или греховного образа жизни. Однако такое толкование упускает глубину богословской мысли апостола.

Иоанн говорит здесь о самой сути нового рождения – о присутствии Христа в верующем. Это присутствие не является чем-то изменчивым или градуированным, это не энергия или сила, которой может быть больше или меньше. Это – живое присутствие Самого Христа, который является неизменной сердцевиной новой природы верующего.

Метафора закваски, использованная в Евангелии, прекрасно иллюстрирует эту истину. Когда дрожжи добавлены в тесто, их природа не меняется, и их не нужно добавлять снова и снова. Они производят свое действие по своей природе, и это действие неостановимо. Так и Христос в верующем – Его природа неизменна, она не может грешить, и именно эта природа постепенно преображает всю жизнь верующего.

Поэтому учение о том, что благодати может быть «больше» или «меньше», что Дух Святой то приходит, то уходит, что Божественное присутствие можно «заработать» или «потерять», является по сути своей возвратом к языческому пониманию божественного как некой безличной силы или энергии. Это полностью противоречит новозаветному откровению о природе нового рождения как о реальном соединении со Христом.

Как дрожжи, единожды добавленные в тесто, не могут изменить свою природу или перестать быть дрожжами, так и присутствие Христа в верующем является постоянным и неизменным. Добавление «новых порций благодати», о котором говорят некоторые, подобно попытке добавить дрожжи в уже заквашенное тесто – это не только бессмысленно, но и вредно для понимания истинной природы христианской жизни.

Это языческое понимание благодати как энергии особенно заметно в православном богословии, где часто говорят о «стяжании благодати», «накоплении благодати», «степенях благодати». Такой подход превращает отношения с Богом в некую духовную механику, где человек может манипулировать Божественным присутствием через определенные практики или поступки.

Истина же заключается в том, что верующий имеет в себе всю полноту Христа с момента возрождения. Эта полнота не увеличивается и не уменьшается – она просто есть, как неизменная реальность новой природы. Процесс освящения заключается не в получении «большего количества благодати», а в том, что эта неизменная природа Христа всё больше проявляется в жизни верующего.

Поэтому проповедь уверенности в спасении не ведет к безнравственности – напротив, только познание нашего истинного положения во Христе может привести к подлинной святости. Те же, кто противится этому учению, либо сами не познали истинного возрождения, либо настолько связаны религиозными традициями, что не могут принять свободу, которую дарует Христос.

Подвиг веры

«Так и вы почитайте себя мёртвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 6:11).

В этой краткой фразе апостол Павел излагает всю суть практического освящения. И поразительно не то, что он говорит, а то, чего не говорит. Казалось бы, вот самый подходящий момент дать исчерпывающий список духовных упражнений и практик. Здесь Павел должен был бы сказать: вот вам церковная дисциплина, вот вам пост, вот вам Иисусова молитва, вот вам поза зародыша как рекомендовал Григорий Палама – засунуть голову между ног и мысленно устремить взгляд свой в пупок, вот вам коленопреклонение, вот вам спание на холодной земле, вот вам бдение и лишение себя сна, вот вам послушание от какого-нибудь очередного сумасшедшего прозорливца, вот вам заступничество Богородицы, вот вам куски выкопанных тел которые источают обильно Благодать, вот вам носки Спиридона Тримифунского.

Всё это, согласно многовековой церковной традиции, должно добавлять нам благодати и участвовать в нашем освящении. Но удивительным образом ничего из этого списка мы не находим в словах апостола. Вместо длинного перечня аскетических упражнений и мистических практик – одно простое указание: верьте в то, кем вы стали, и живите согласно вашему новому устроению.

Метод Павла поражает своей простотой: как только ты согрешил, это значит ты послушал лжи и забыл кем ты являешься. Больше никаких средств для освящения Павел не предлагает. Только один простой вопрос: «кто я»?

Эта простота особенно разительно контрастирует со сложными системами аскетических практик, разработанных в церковной традиции. Вместо того чтобы направить верующего к внешним средствам освящения, Павел обращает его внимание на внутреннюю реальность – его новую природу во Христе.

Удивительно, что в момент, когда речь идет о практическом освящении, Павел не предлагает никаких дополнительных средств благодати, никаких особых духовных упражнений, никаких мистических практик. Только простое напоминание о том, кто мы есть во Христе.

В этом заключается революционность Павлова учения об освящении. Оно не требует сложных ритуалов, изнурительных практик или мистических переживаний. Оно требует только одного – постоянного осознания и принятия верой той реальности, которая уже существует: мы мертвы для греха и живы для Бога во Христе.

«Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследывайте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть» (2 Кор. 13:5).

Вера в сверхъестественные события прошлого – воскрешение мертвых, хождение по воде, чудеса исцеления – не требует такого напряжения веры, как может показаться. В конце концов, от Бога люди и ожидают чудес, это вписывается в их представление о божественном. Многие религии изобилуют рассказами о богах и их чудесных деяниях, о воплощениях и явлениях божества. Это укладывается в привычную религиозную парадигму.

Но верить в то, что ты оправдан только кровью Христа, без малейшего собственного участия – вот что действительно превосходит человеческие возможности. Принять то, что Бог объявляет тебя праведным просто по вере, видя тебя таким, какой ты есть – это требует сверхъестественного дара веры, это противоречит всей человеческой логике и религиозному мышлению.

Еще более невероятным кажется поверить в то, кем ты стал во Христе. Когда ты ежедневно сталкиваешься с реальностью греха в своей жизни, когда видишь свои падения и несовершенства, поверить в то, что ты действительно умер для греха и в тебе живет Христос – это кажется почти невозможным. Это противоречит всему видимому опыту, всем чувствам, всей очевидности.

Просыпаться каждое утро с мыслью «Я сын Божий, я только сын Божий, и это не мечта, а реальность» – вот что требует постоянного подвига веры. Ложиться спать с уверенностью «Бог – мой Отец» – это борьба с очевидностью, которую мы видим в зеркале. Мы смотрим на себя и видим несовершенного человека, но Слово Божье говорит нам о другой реальности, которая более истинна, чем то, что мы видим глазами.

Это и есть настоящий подвиг веры – жить в реальности невидимого, считать истинным то, что противоречит всему видимому опыту. Не просто верить в чудеса прошлого, а верить в чудо, которое произошло с нами – что мы действительно умерли с Христом и воскресли с Ним к новой жизни, что мы действительно стали детьми Божьими, что наша праведность – это не цель, к которой мы стремимся, а реальность, в которой мы живем по вере.

Непрерывное действие

Это требует постоянного обновления ума, постоянного противостояния очевидности, постоянного утверждения в вере вопреки всем чувствам и обстоятельствам. Вот почему Павел говорит «почитайте себя» – это активное действие веры, которое нужно совершать снова и снова, каждый день, каждый час, вопреки всему, что кажется очевидным.

Рим. 6:11 «Οὕτως καὶ ὑμεῖς λογίζεσθε (почитайте) ἑαυτοὺς νεκροὺς μὲν τῷ ἁμαρτίᾳ ζῶντας δὲ τῷ Θεῷ ἐν Χριστῷ Ἰησοῦ τῷ Κυρίῳ ἡμῶν» (Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Иисусе, Господе нашем).

«Λογίζομαι» – это глагол, который часто переводится как «считать», «рассуждать», «признавать», «принимать как действительное». В данном контексте это слово имеет значение «считать себя», «рассматривать себя как», «думать о себе как».

Это слово имеет значение «делать расчет» или «признавать», но в значении, которое акцентирует внимание на каком-то состоянии, которое является постоянным или регулярным.

«Λογίζεσθε» – это императив во втором лице множественного числа от глагола «λογίζομαι» в настоящем времени. Настоящее время указывает на действие, которое должно происходить регулярно, как нечто продолжительное и постоянное. В данном случае это означает «постоянно считайте», «регулярно рассматривайте себя как», что подразумевает долгосрочное или непрерывное отношение, а не одноразовое действие.

Греческое время и форма глагола указывают на то, что апостол Павел призывает верующих не просто один раз «считать себя мертвыми для греха», а постоянно, регулярно воспринимать себя в таком свете.

Это означает, что христианам следует ежедневно и постоянно помнить о своем духовном положении во Христе: «мы мертвы для греха, но живы для Бога».

Таким образом, здесь нет идеи о разовом акте осознания, а о непрерывном внутреннем восприятии и принятии своей новой идентичности через Христа.

Правильнее всего перевести это как: «Постоянно считайте себя мертвыми для греха, но живыми для Бога в Иисусе Христе, Господе нашем».

В этом стихе Павел подчеркивает новое устроение христиан: они не просто освободились от власти греха, но теперь должны жить с осознанием своей смерти для греха и жизни для Бога. Это осознание должно быть постоянным, чтобы поддерживать христианскую жизнь в праведности.

Православный ответ на вопрос «кто я»

Иоанн Лествичник

«Итак, пришедши в сию обитель кающихся, в сию, поистине, страну плачущих, увидел я то, чего, поистине, если не дерзко так сказать, око нерадивого человека не видело, и ухо унылого не слышало, что и на сердце ленивого не всходило, то есть такие дела и слова, которые сильны убедить Бога; такие упражнения и подвиги, которые скоро преклоняют Его человеколюбие…

Иные стояли на молитве, связавши себе руки назади, как преступники; печальные лица их были преклонены к земле; они считали себя недостойными взирать на небо; от недостоинства помыслов и от угрызения совести не знали, что сказать, и как проговорить, какие молитвы вознести к Богу, как и откуда начать моление; но только душу немотствующую и ум безгласный представляли Богу и были исполнены мрака и как бы тонкого отчаяния.

Другие сидели на земле во вретище и пепле, лицо скрывали между коленями и челом ударяли о землю (поразительная гибкость – прим. Е. Жукова).

Иные непрестанно били себя в грудь, воззывая прежнее состояние души своей и невинность своей жизни. Иные из них омочали землю слезами; а другие, не имея слез, били сами себя. Иные рыдали о душах своих, как о мертвецах, будучи не в силах переносить сердечной туги; другие же, рыдая в сердце, глас рыдания удерживали в устах; а иногда, когда уже не могли терпеть, внезапно вопияли.

Другие сидели в задумчивости, поникши к земле и непрестанно колебля главами, подобно львам, рыкали и стенали из глубины сердца и утробы. Одни из них благонадежно просили совершенного прощения грехов и молились о сем; а иные, по несказанному смирению, почитали себя недостойными прощения и взывали, что они не имеют перед Богом никакого оправдания. Другие молили Господа, чтобы им здесь потерпеть мучения, а там быть помилованными; иные же, угнетаемые тяготою совести, чистосердечно просили ни подвергать их мучению, ни удостаивать царствия; сего было бы для нас довольно, говорили они.

“Знаем, – говорили они, поникши к земле, – знаем, что мы по правде достойны всякого мучения и томления… Для нас довольно, Господи, освободиться от страшного прещения Твоего и мук безвестных и тайных; совершенного же прощения мы не смеем просить. Да и как осмелимся, когда мы обета своего не сохранили в непорочности, но осквернили его, испытавши уже Твое человеколюбие и получивши прощение согрешений?”…

У иных видны были языки воспаленные и выпущенные из уст, как у псов. Иные томили себя зноем; иные мучили себя холодом. Некоторые, вкусивши немного воды, переставали пить, только чтобы не умереть от жажды. Другие, вкусив немного хлеба, далеко отвергали его от себя рукою, говоря, что они недостойны человеческой пищи, потому что делали свойственное скотам…

Таковы были всегдашние их вещания и взывания ко Господу. Одни, ударяя себя в грудь, как бы стоя пред вратами небесными, говорили Богу: “Скоро да предварят ны щедроты Твоя, Господи, ибо мы погибли, мы отчаялись, яко обнищахом зело (Пс. 78:8). Умилостивится ли, наконец, Господь над нами? Услышим ли когда-либо глас Его к нам, сущим во узах нерешимых: изыдите (Ис. 49:9), и сущим во аде покаяния: вы прощены? Вошел ли вопль наш во уши Господа?”

Все они непрестанно имели пред очами смерть и говорили: “Что будет с нами? Какой приговор о нас последует? Каков будет конец наш? Есть ли воззвание, есть ли прощение темным, уничиженным осужденникам? Возмогло ли моление наше взойти ко Господу? Или оно, по правосудию Его, отвернуто с уничижением и посрамлением? Если же взошло, то сколько умилостивило оно Господа? Какой успех получило? Какую пользу принесло? Сколько подействовало? Ибо оно от нечистых уст и тел было воссылаемо и не имеет много крепости. Совершенно ли оно примирило Судию или только отчасти? Исцелило ли половину язв наших душевных? Ибо, поистине, велики сии язвы и требуют многих трудов и потов? Приблизились ли к нам хранители наши, Ангелы? Или они еще далече от нас? Доколе они к нам не приблизятся, дотоле и весь труд наш бесполезен и безуспешен; ибо молитва наша не имеет ни силы дерзновения, ни крил чистоты, и не может вознестись ко Господу, если Ангелы наши не приблизятся к нам, и взявши ее, не принесут ко Господу”.

Часто повторяя сии слова, они в недоумении говорили друг другу: “Итак, братия, успеваем ли? Получаем ли просимое? Принимает ли нас Господь опять? Отверзает ли двери милосердия?” Другие отвечали на это: “Кто весть, – как бы говорили братия наши Ниневитяне, – аще раскается Господь (Иона.3:9), и хотя от великой оной муки не избавит ли нас? Впрочем мы сделаем, что зависит от нашего произволения; и если Он отверзет двери царства небесного, то хорошо и благо; а если нет, то и тогда благословен Господь Бог, праведно затворивший их для нас. Однако будем стучаться до конца жизни нашей; может быть, по многой нашей неотступности, Он и отверзет нам”. Посему они возбуждали друг друга, говоря: “Потщимся, братия, потщимся; нам нужно тщание, и тщание сильное; потому что мы отстали от нашей доброй дружины. Потщимся, не щадя сей скверной, злострадательной плоти нашей; но умертвим ее, как и она нас умертвила”…

Когда сии добрые граждане страны покаяния отходили ко Господу, чтобы стать перед нелицеприятным судилищем: тогда, видевший себя при конце жизни, посредством своего предстоятеля, умолял и заклинал великого авву, чтобы он не сподоблял его человеческого погребения, но, как скота, повелел бы предать тело его речным струям, или выбросить в поле на съедение зверям: что нередко и исполнял сей светильник рассуждения, повелевая, чтобы их выносили без чести и лишали всякого псалмопения.

Но какое страшное и умилительное зрелище было при последнем их часе! Осужденники сии, видя, что кто-нибудь из них приближался к кончине, окружали его, когда он еще был в полной памяти, и с жаждою, с плачем и желанием, с весьма жалостным видом и печальным голосом, качая главами своими, спрашивали умирающего, и горя милосердием к нему, говорили: “Что, брат и осужденник? Каково тебе? Что скажешь? Достиг ли ты, чего искал с таким трудом, или нет? Отверз ли ты себе дверь милосердия, или еще повинен суду? Достиг ли своей цели, или нет? Получил ли какое-нибудь извещение о спасении твоем, или еще нетвердую имеешь надежду? Получил ли ты свободу, или еще колеблется и сомневается твой помысл? Ощутил ли ты некоторое просвещение в сердце своем, или оно покрыто мраком и стыдом? Был ли внутри тебя глас глаголющий: Cе здрав еси (Ин. 5:14), или отпущаются тебе греси твои (Мф. 9:5)? Или слышишь такой глас: Да возвратятся грешницы во ад (Пс. 9:18); еще: Свяжите ему руце и нозе (Мф. 22:13); еще: Да возмется нечестивый, да не видит славы Господни (Ис. 26:10)?”…

Не ужасайся, если и каждый день падаешь, и не отступай от пути Божия, но стой мужественно; и без сомнения Ангел, который хранит тебя, почтит твое терпение…

Никто из плачущих о грехах своих не должен ожидать, что при исходе из сей жизни получит извещение о прощении. Неизвестное не достоверно. Ослаби ми извещением, да почию, прежде даже не отъиду (Пс. 38:14) отсюда без извещения. Где Дух Господень, там разрешаются узы (2 Кор. 3:17): где смирение глубочайшее, и там разрешаются узы; а не имеющий ни того, ни другого пусть не обольщает себя, ибо он связан» (Лествица. 5[127]).

Трудно комментировать эту мерзость, но дело тут не в том, что они делали, а том, что думали о себе, о Боге, о спасении: его причинах и механизме. Во всем этом бесновании нет ни слова о Христе. Его имя не упомянуто ни разу. Все православие умещается в одно предложение из «Лествицы»: «Отверз ли ты себе дверь милосердия, или еще повинен суду?» Все остальное частности. Я раньше воспринимал такое христианство как определенное отклонение от Евангелия. Но теперь я смотрю на это по-другому: у нас с Иоанном Лествичником разный Бог. Все просто и для меня очевидно.

Вопросы

Несмотря на всю очевидность и понятность слов Павла, однако, на данном этапе могут и должны возникнуть следующие вопросы

1. Если верующий умер для греха, почему он всё еще грешит? Это центральный вопрос, требующий объяснения парадокса между объективной реальностью и субъективным опытом.

2. Какова роль человеческой воли в освящении? Если всё совершает Бог, означает ли это полную пассивность человека?

3. Чем отличается положение верующего от неверующего в отношении греха? Если оба продолжают грешить, в чём разница?

4. Как соотносится учение о смерти для греха с необходимостью нравственных наставлений и увещеваний в посланиях Павла?

5. Если грех больше не является господином верующего, почему необходима постоянная борьба с искушениями?

6. Каково соотношение между одномоментным событием смерти для греха и процессом освящения?

7. Как примирить полноту спасения во Христе с необходимостью духовного роста?

Эти фундаментальные вопросы требуют ответа, и Павел последовательно разбирает их в последующих главах своего послания.

Единство со Христом как основа христианской жизни (Рим. 6:5–6)

Ветхий человек

Термин «ветхий человек» вызывает множество недоразумений и ошибочных толкований, которые на протяжении истории церкви приводили к серьезным практическим заблуждениям. Прежде чем мы рассмотрим, что именно означает этот термин, важно понять, чем он не является.

Во-первых «ветхий человек» – это не просто греховная природа со всеми ее склонностями и проявлениями. Многие верующие ошибочно отождествляют «ветхого человека» с греховной природой, что приводит их к постоянным и часто бесплодным попыткам «умертвить ветхого человека».

Во-вторых, это не просто наше моральное состояние до возрождения. Хотя «ветхий человек» действительно связан с нашим невозрожденным состоянием, отождествление его только с этим аспектом было бы упрощением.

В-третьих, это не «плоть с ее страстями и похотями». Это различение особенно важно, поскольку Писание говорит о разном отношении к «ветхому человеку» и к «плоти».

Если все эти распространенные толкования неверны, что же тогда означает термин «ветхий человек»? Это понятие следует понимать в контексте учения Павла о двух Адамах, которое он развивает начиная с 5-й главы Послания к Римлянам. «Ветхий человек» – это целостное обозначение того, кем мы были «в Адаме», то есть наша прежняя личность в ее тотальной определенности первородным грехом.

Это не просто отдельный аспект нашей личности или определенная совокупность греховных наклонностей. Это вся наша личность в ее прежнем состоянии, в ее фундаментальной определенности грехом Адама. Это тот человек, которым мы были по природе, человек под законом, под осуждением, в отчуждении от Бога.

Что такое личность? Я бы выразил это так:

Личность можно рассматривать как совокупность следующих компонентов:

Мышление:

Как человек воспринимает реальность.

Какие мысли его обычно занимают.

Как он принимает решения.

Что считает истинным и ложным.

Чувства и эмоции:

Что вызывает радость или печаль.

Чего человек боится.

Что его злит.

Что приносит удовольствие.

Желания:

К чему человек стремится.

Что является его целями.

О чем он мечтает.

Что считает ценным.

Мотивация:

Что движет поступками.

Ради чего человек готов действовать.

Что заставляет его вставать по утрам.

Какие причины стоят за его выборами.

Когда Павел говорит о «ветхом человеке», который был распят, и «новом человеке» во Христе, он имеет в виду радикальное изменение всех этих аспектов:

До Христа (ветхий человек):

Мышление сфокусировано на себе.

Чувства и желания управляются греховной природой – состояние рабства греху.

Мотивация эгоистична.

Цели земные и временные.

После соединения со Христом (новый человек):

Мышление обновляется по образу Христа.

Чувства и желания преображаются.

Мотивация исходит из любви к Богу.

Цели связаны с Царством Божьим.

Важно понимать, что это изменение:

Радикальное – меняется сама основа личности;

Реальное – это не просто «как будто»;

Постепенное в проявлении – хотя совершилось уже в момент соединения со Христом.

Но при этом остается напряжение:

новая личность во Христе уже есть,

но старые шаблоны мышления, чувств, желаний еще дают о себе знать;

Отсюда – борьба между «духом» и «плотью».

Понимание этого помогает:

Не отчаиваться при проявлении старых шаблонов.

Верой принимать новую идентичность во Христе.

Под влечением Святого Духа перемещать наш центр «я» или наш дух в нового человека. Об этом пункте я не хотел бы говорить здесь. Эта тема касается христианской мистики, а данная книга о богословии спасения. Если Бог даст, я хотел бы посвятить этому вопросу отдельную книгу.

Это коренным образом отличается от распространенного понимания, согласно которому христианская жизнь заключается в постепенном «распятии ветхого человека».

Это понимание имеет революционные последствия для христианской жизни. Нам не нужно пытаться распять ветхого человека – это уже произошло. Мы не должны стремиться к тому, чтобы умертвить его – он уже умер со Христом. Вместо этого мы призваны верой принять этот факт и жить исходя из этой новой реальности.

Это постепенно становится опытным переживанием, но знание веры, основанное на откровении Божьем в Его Слове, доступно сразу. Подобно тому как Авраам поверил обетованию Божьему вопреки всем видимым обстоятельствам, так и мы призваны верить, что наш ветхий человек действительно распят со Христом, даже когда наш опыт, кажется, противоречит этому.

Здесь возникает важный вопрос о соотношении этого учения с другими местами Писания, где говорится о «совлечении ветхого человека». Например, в Послании к Ефесянам Павел призывает верующих «отложить прежний образ жизни ветхого человека» (Еф. 4:22). Как это соотносится с утверждением, что ветхий человек уже распят?

Ефесянам 4:22

«Отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины».

Данный стих говорит сам за себя: не «ветхого человека», а «образ жизни ветхого». Речь идет не о том, чтобы умертвить то, что уже умерло со Христом, а о том, чтобы перестать жить так, будто мы все еще являемся ветхим человеком. Это призыв жить в соответствии с тем, кем мы уже являемся во Христе.

Представьте морского пехотинца, который надевает форму легендарного подразделения. На этой форме – эмблема корпуса морской пехоты, который имеет более чем двухвековую историю. За этими знаками отличия стоят бесчисленные подвиги, несокрушимая верность долгу, железная дисциплина и безграничная храбрость. Каждая нашивка, каждый знак на этой форме говорит об особой чести и ответственности.

Надевая эту форму, человек чувствует, что уже не может вести себя как прежде. Он не может позволить себе трусость, нечестность или недисциплинированность – это было бы предательством всех тех, кто носил эту форму до него. Каждое его действие, каждое слово должно соответствовать высоким стандартам морской пехоты. Даже его осанка, походка, манера говорить – все меняется, потому что он теперь представляет нечто большее, чем он сам.

Но когда мы говорим об облечении во Христа, речь идет о чем-то неизмеримо большем. Морской пехотинец, надевая форму, остается тем же человеком, хотя и принимает на себя новую ответственность. Но когда верующий облекается во Христа, происходит нечто гораздо более глубокое и радикальное – он становится новым творением, частью новой расы, берущей начало от воскресшего Христа.

Это не просто внешнее изменение или принятие новой роли. Это фундаментальное преображение самой природы человека. Подобно тому как гусеница превращается в бабочку, получая совершенно новые возможности и способности, так и человек во Христе становится новым существом с новой природой, новыми желаниями, новыми способностями.

Морской пехотинец может снять форму, но христианин не может «снять Христа», потому что это стало его новой сущностью.

Он не просто подражает Христу внешне – он действительно становится причастником Божеского естества, как говорит апостол Петр (2 Пет. 1:4). Его преображение затрагивает самые глубины его существа, меняя не только поведение, но и сами основы личности – мышление, желания, стремления.

Представьте глубоководную рыбу, созданную для жизни в океанских глубинах. ее тело приспособлено к огромному давлению, тьме и холоду. Если эту рыбу поднять на поверхность, она погибнет – ее среда обитания строго определена ее природой. Или возьмем орла – величественную птицу, созданную для полета в небесных высотах. Попытка заставить его жить под водой была бы не просто неестественной, но смертельной.

Так же и с духовной реальностью. Когда человек рождается свыше, он получает новую природу, которая может существовать только в «среде Христа». Подобно тому как рыба создана для воды, а птица для воздуха, возрожденный человек создан для жизни во Христе. Это его естественная среда обитания, только в ней он может дышать, двигаться и существовать полноценно.

Когда верующий оказывается в грехе, он испытывает такой же дискомфорт и страдание, как рыба, выброшенная на берег. Он задыхается в этой чуждой для его новой природы среде. Каждый момент в грехе для него мучителен, потому что его новое существо создано для жизни в святости, в присутствии Божьем, в атмосфере Духа.

И наоборот – невозрожденный человек в своей греховной природе подобен существу, приспособленному к жизни в загрязненных водах. Попытка поместить его в чистую среду благодати вызывает у него отторжение и желание вернуться туда, где ему «комфортно». Если такой человек каким-то образом соприкасается со святостью или оказывается в среде истинной духовности, он чувствует себя как рыба, которую пытаются заставить летать – это противоестественно для его природы.

Вот почему Павел так настойчиво призывает верующих осознать факт их погружения в новую среду обитания. Это не просто смена местоположения – это фундаментальное изменение самой природы существа. Подобно тому как невозможно рыбе долго жить на суше или птице под водой, так невозможно возрожденному христианину продолжать жить в грехе – это противоречит его новой природе, его новому естеству во Христе.

И так же как морское существо инстинктивно стремится вернуться в воду, если оказывается на суше, так и истинно возрожденный христианин всем своим существом стремится вернуться в свою естественную среду – общение с Богом, если грех каким-то образом увлек его. Это не вопрос долга или правил – это вопрос самого существования, самой жизни.

Уже две тысячи лет звучит один и тот же вопрос, показывающий полное непонимание сути возрождения во Христе: «Если мы спасены благодатью, если оправданы верой, если умерли для греха – значит можно грешить?» Этот вопрос – явное свидетельство невозрожденного состояния спрашивающего.

Павел с удивительной ясностью и категоричностью отвечает: это невозможно! Не потому что «нельзя» или «запрещено», а потому что это противоречит самой природе возрожденного человека. Это все равно что спросить: «Может ли рыба жить на суше?» или «Может ли птица существовать под водой?»

Но это учение может быть принято только верой, которую дает Сам Бог. Поэтому огромные исторические церкви, даже имея в руках Писание, не могут его принять. Вместо того чтобы верой принять свою новую природу во Христе, они продолжают учить людей «распинать ветхого человека», который уже давно распят со Христом! Они продолжают держать людей в страхе, заставляя их «бороться с грехом» для спасения – процесс, который не имеет никаких критериев успешности и завершенности, ибо грех до конца будет в нашем теле, вместо того чтобы провозглашать совершившееся спасение во Христе.

Обманутые сатанинской ложью, они тщетно пытаются своими силами достичь того, что уже совершено Христом. Считая себя «великими грешниками», они отвергают саму суть Евангелия – что во Христе мы стали новым творением! Их «смирение» на самом деле является гордыней – они не верят, что Бог может сделать то, что Он обещал в Своем Слове.

Они не понимают, что возрожденный человек просто не может жить во грехе как в своей естественной среде. Да, он может согрешить, как рыба может на короткое время выпрыгнуть из воды. Но жить в грехе, как в родной стихии? Это так же невозможно, как рыбе жить на суше!

Вся история церкви показывает, как трудно принять эту простую истину. Люди предпочитают «спасать себя сами», считая это более «духовным» путем. Они создают сложные системы самосовершенствования, аскетические практики, правила и предписания – все что угодно, только бы не принять простую истину Павла: если вы возрождены со Христом, вы просто не можете жить во грехе. Точка.

Продолжим рассмотрение стихов, якобы говорящих об обязанности верующего распять «ветхого человека».

2 Коринфянам 4:16

«Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется».

Многие верующие путают понятия «ветхий человек» и «внешний человек», что приводит к серьезным ошибкам в понимании христианской жизни. Давайте проясним это различие:

Ветхий человек:

Это наша прежняя идентичность в Адаме.

Он уже распят со Христом (это совершившийся факт).

Это не процесс, а одномоментное действие.

Его не нужно распинать – он уже мертв.

Внешний человек:

Это наши старые привычки и шаблоны поведения.

Он «тлеет» (постепенный процесс).

Требует ежедневного внимания.

Связан с нашей земной природой.

Ключевой момент здесь в том, что процесс освящения возможен только после того, как ветхий человек уже умер со Христом. Нельзя преобразовывать то, что должно умереть. Сначала должна произойти смерть ветхой идентичности, и только потом может начаться процесс обновления.

Внутренний человек:

Создан по образу Христа.

Обновляется день за днем.

Имеет Святого Духа в центре своего существа.

Является новым творением.

Всем обожникам, самораспинателям и самоспасателям хочется задать ряд вопросов.

«Что происходит с частично распятым ветхим человеком? У которого, скажем, только одна нога прибита ко кресту? Он наполовину спасен? Четверть его попадет в рай, а остальные три четверти в ад?»

Абсурдность этих вопросов показывает ложность самого учения о необходимости самостоятельного распятия ветхого человека. Давайте рассмотрим логические следствия такого учения:

Если спасение зависит от степени нашего самоочищения:

Какой процент очищения необходим для спасения?

Кто определяет эту планку?

Что происходит с теми, кто достиг, скажем, только 70% чистоты?

Если необходимо полное очищение от всех страстей:

Что происходит с теми, кто умер в процессе этого очищения?

Куда попадают те, кто был «почти свят», но не достиг полного совершенства?

Существует ли вообще хоть один человек в истории церкви (кроме Христа), достигший абсолютной безгрешности?

Если ветхий человек должен быть распят нашими усилиями:

Что делать с той его частью, которую мы не успели «прибить»?

Можно ли быть уверенным в спасении, пока хоть один «гвоздь» не забит до конца?

Не превращается ли в таком случае спасение в бесконечный процесс самоусовершенствования?

Павел учит нас совершенно иному:

Ветхий человек уже распят со Христом.

Это совершено полностью, а не частично.

Это сделано Богом, а не нами.

Это основа нашего спасения, а не его условие.

Нелепо говорить о «частично распятом ветхом человеке» так же, как нелепо говорить о «частично беременной женщине» или «частично живом трупе». Человек либо умер со Христом, либо нет. Либо он новое творение, либо нет. Промежуточного состояния здесь быть не может.

Те, кто учит необходимости самостоятельного распятия ветхого человека, фактически отвергают достаточность жертвы Христа и возвращаются к спасению делами, только теперь это дела не внешние, а внутренние – «духовное самоусовершенствование».

Истинное же учение состоит в том, что мы спасены благодатью через веру, и это не от нас – дар Божий. Наш ветхий человек был распят со Христом полностью и окончательно, и теперь мы призваны жить в свете этой реальности, а не пытаться достичь ее своими усилиями.

Поэтому вопрос: «Что будет, если недоумерщвляем?», – неверен по сути. Мы спасены не потому, что успешно умерщвляем что-то, а потому что мы уже новые творения во Христе. Наше спасение основано не на успешности нашей борьбы со старыми привычками, а на нашей новой идентичности во Христе.

С Богом будет жить не тот человек, который «достаточно пообожился», а тот, кто уже является новым творением во Христе – без пятна и порока. Все остальное – процесс проявления этой новой природы в нашей повседневной жизни.

Колоссянам 3:9–10

«Не говорите лжи друг другу, совлёкшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его».

«Совлекшись ветхого человека» (ἀπεκδυσάμενοι) – это причастие аориста в греческом тексте, указывающее на уже завершенное действие в прошлом. Буквально можно перевести как «поскольку вы уже совлеклись».

«Облекшись в нового» (ἐνδυσάμενοι) – также аорист, указывающий на совершившееся действие. Не «облекайтесь», а «поскольку вы уже облеклись».

Павел употребляет глагол не «умертвить», а «совлечь». Это его термин, он часто использует его.

Особенно важно обратить внимание на фразу «который обновляется в познании по образу Создавшего его». Здесь несколько важных моментов:

«Обновляется» – это процесс.

«По образу Создавшего его» – указывает на Божественное происхождение.

Новый человек уже создан, но наше осознание произошедшего изменения постоянно обновляется.

Таким образом, этот стих не говорит о необходимости нам самим распинать или совлекать ветхого человека. Напротив, он говорит о том, что:

смерть ветхого человека – уже свершившийся факт;

однако совлечение – это процесс;

новый человек создан Богом, а не нашими усилиями;

на основании этих фактов мы призваны жить соответственно новой природе.

Этот текст нельзя использовать для обоснования необходимости самостоятельного распятия ветхого человека.

Павел также говорит о процессе совлечения ветхого человека и облачения в нового человека. Однако, в отличие от Рим. 6:6, где речь идет о завершённом действии распятия ветхого человека, здесь акцент сделан на необходимости активно совлечь ветхого человека, что подразумевает участие верующего в процессе освящения и преобразования.

Лингвистически глагол «ἀπεκδυσάμενοι», который Павел использует в аористе, указывает на завершённый акт – «совлечь», но это действие верующий должен осознавать и продолжать в своей жизни, как постоянный процесс, несмотря на уже совершённое во Христе освобождение от греха.

Аорист в данном случае может указывать на уже совершённое событие в контексте спасения, но это не исключает того, что верующий должен сознательно «совлечь» старую природу в своей ежедневной жизни. Это как бы завершённый акт спасения, но с постоянным осознанием и практическим продолжением.

Завершённость действия:

В этом контексте можно утверждать, что Павел, хотя и призывает верующих «совлечь» ветхого человека, тем не менее, он уже распят со Христом в момент их обращения (как в Рим. 6:6). Таким образом, ветхий человек уже «распят» в онтологическом, реальном смысле, и призыв совлечь его – это уже рефлексия, направленная на тот факт, что старая личность в Адаме была упразднена во Христе. Этот подход предполагает, что хотя действие совершено, оно должно отражаться в практической жизни христианина.

Долг в освящении:

Хотя ветхий человек распят во Христе, Павел подчеркивает, что верующий должен ежедневно отказываться от своего прежнего греховного образа жизни и облекаться в нового человека, который уже создан по образу Бога. Это постоянный процесс, требующий участия верующего. Тот факт, что человек уже распят со Христом, не освобождает его от необходимости бороться с оставшимися греховными наклонностями.

Глагол «совлечь» (ἀπεκδύομαι) в Кол. 3:9 в аористе можно интерпретировать как завершённое действие, которое христианин переживает в своем внутреннем процессе освящения. Это подчеркивает как единство христианина со Христом, так и его участие в практике жизни, которая направлена на отделение от греха.

Таким образом, разница между Рим. 6:6 и Кол. 3:9–10 состоит в том, что в Послании к Римлянах Павел утверждает завершённость действия распятия ветхого человека со Христом, а в Послании к Колоссянам он акцентирует внимание на необходимости действовать в согласии с тем, что уже совершено в духовной реальности. В обоих случаях вера и духовная жизнь христианина должны быть направлены на практический отказ от старой природы и активное принятие новой жизни во Христе.

Змеи, как известно, периодически сбрасывают свою старую, отмершую кожу. Это естественный процесс их роста и обновления. Старая кожа уже не выполняет своей функции: она затвердела, стала жесткой и не позволяет змее расти. Чтобы продолжать свой путь и оставаться живой, змея должна избавиться от этого покрова. Однако процесс сброса кожи не происходит одномоментно, и он требует усилий: змея проталкивает себя через узкие щели, между камнями или в других трудных местах, чтобы отделить старую кожу и освободиться от неё. Этот процесс может занимать некоторое время, и в какой-то момент змея «выходит» из своей старой кожи, оставляя ее позади.

Старая кожа как «ветхий человек». Ветхий человек, как и старая кожа змеи, символизирует греховную природу, которая уже мертва для христианина, но всё еще остается на нем, пытаясь тянуть его назад. Она устарела, изношена и не может поддерживать жизнь. В момент обращения христианин уже «освобожден» от власти греха, но старая греховная природа все еще остается как нечто, от чего нужно освободиться в процессе освящения. Змея не влияет на свои физиологические процессы. Не вмешивается в цепочку ДНК, не выбирает день и час, когда кожа отомрет.

Активное участие в процессе – сброс старой кожи. Вместе с тем, змея не просто «ждет», пока кожа сама отпадёт, а активно действует, двигаясь через узкие пространства, чтобы избавиться от неё, но только тогда, когда объективная реальность совершена – кожа отмерла. Так и христианин должен сознательно «совлекать ветхого человека», то есть ежедневно, через покаяние, молитву, духовную борьбу и отказ от греха, «сбрасывать» свою старую природу. Это процесс, который происходит не мгновенно, а постепенно. Христианин уже освобожден от власти греха через смерть Христа, но ему необходимо продолжать процесс «освобождения», потому что, как и змея, он еще должен пройти через трудности и испытания на пути к полной трансформации.

Обновление как новый человек. После того как змея сбрасывает старую кожу, она становится «обновленной». Она выглядит совершенно новой, как будто начала новый цикл жизни. Точно так же, как старое уходит, а новое приходит, христианин, «облекаясь в нового человека», начинает жить новой жизнью, обновленной в познании по образу Создателя. Этот процесс обновления – не одномоментное событие, но он связан с ежедневной верностью Богу, с отречением от старой жизни и с усилиями по следованию за Христом.

Как змея сбрасывает старую кожу, чтобы обновиться и продолжить свой путь, так и христианин, «совлекая ветхого человека», обновляется в своей жизни во Христе. Этот процесс требует усилий и сознательного отвержения старого греховного образа жизни. Хотя ветхий человек уже распят со Христом и его власть разрушена, христианин призван каждый день обновляться в своем духовном состоянии, «сбрасывая» старую природу и «облекаясь в нового человека», созданного по образу Бога.

Если змея начнет срывать кожу, которая еще не отмерла, она не только не обновится, но и нанесёт себе серьёзный вред, возможно, даже погибнет. Это может служить важным уроком для христиан: духовное обновление требует времени, а попытка «снять старую кожу» – избавиться от греховной природы – до того, как она полностью отмерла, может привести к саморазрушению. То же самое происходит с людьми, которые пытаются освободиться от своей греховной природы, не пройдя процесса духовной смерти, но в то же время не дают себе возможности для истинного обновления во Христе. Они пытаются «убить» старого человека, пока тот еще жив, и это неизбежно ведет к духовному разрушению.

Существует множество примеров из жизни, когда люди, стремясь к духовному совершенствованию и в поисках немедленного освобождения от греха, прибегают к крайним мерам аскетизма и практикам, не имеющим корней в здоровом христианстве. Занятия «Иисусовой молитвой», отречение от всего земного без должного внутреннего изменения. Такие попытки часто приводят к психическим расстройствам, депрессии и, в самых трагичных случаях, к самоубийству. Исторические примеры таких безумных попыток духовного очищения, как у некоторых средневековых аскетов или современных людей, показывают, как важен правильный баланс между внутренним обновлением и пониманием того, что избавление от «ветхого человека» должно происходить в Боге и по Его времени, а не через насильственные или преждевременные усилия.

Римлянам 6:3

«Неужели не знаете?» – это ключевой момент в аргументации Павла. Он не говорит:

«Неужели не чувствуете?»

«Неужели не переживаете?»

«Неужели не испытываете?»

«Неужели не ощущаете?»

Он говорит именно о знании – объективном факте, который принимается верой, независимо от субъективных переживаний и опыта.

Почему это так важно?

Это показывает, что наша смерть со Христом – это объективная реальность, а не субъективное переживание.

Это факт, который нужно принять верой, а не что-то, что нужно достичь усилиями.

Это истина, которая принимается через откровение и постепенно усваивается опытом.

И здесь мы сталкиваемся с парадоксом: текст настолько ясен, что с лингвистической и логической точки зрения он не допускает иных толкований. Павел говорит прямо и недвусмысленно: мы умерли со Христом в момент крещения (погружения) в Него. Это не процесс, не цель, не идеал – это свершившийся факт.

Однако тысячи и тысячи христиан, целые деноминации и исторические церкви не могут принять это учение. Почему? Потому что:

Это можно принять только верой.

Такая вера должна быть дарована.

Без дарованной веры это учение кажется безумием.

Как Павел говорит в другом месте: «Мы ходим верою, а не видением» (2 Кор. 5:7). Именно здесь проходит водораздел между:

Спасением по благодати и спасением через самоусовершенствование.

Верой в совершенное Христом и верой в наши усилия.

Принятием нашей новой идентичности и попытками улучшить старую.

Те, кому не дарована эта вера:

Продолжают пытаться распять ветхого человека своими силами.

Превращают спасение в бесконечный процесс самоулучшения.

Никогда не могут быть уверены в своем спасении.

Поэтому неспособность принять это учение – это не вопрос интеллектуального понимания или богословского образования. Это вопрос дарованной веры. Без неё даже самый ясный текст Писания остается закрытым, а его прямой смысл – недоступным для понимания.

Как и во времена Павла, это учение продолжает быть камнем преткновения для тех, кто пытается достичь праведности своими усилиями, и основанием уверенности для тех, кто принимает его верой.

Галатам 3:26–27

«Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись».

В греческом тексте здесь снова используются формы, указывающие на совершившееся действие: «крестившиеся» (ἐβαπτίσθητε) – аорист; «облеклись» (ἐνεδύσασθε) – аорист.

Павел не говорит:

«будете облекаться»,

«постепенно облекаетесь»,

«должны облечься»,

«стремитесь облечься».

Он категорически утверждает: «во Христа облеклись» – свершившийся факт, одномоментное действие в прошлом.

Это подобно рождению:

Человек не может быть «частично рожден».

Нельзя «постепенно рождаться».

Невозможно быть «в процессе рождения» годами.

Это одномоментный, уникальный акт.

Так же и с облечением во Христа:

Это уже произошло.

Это произошло полностью.

Это произошло одномоментно.

Это необратимо.

Важно отметить контекст: «ибо все вы сыны Божии по вере». Не «станете сынами», не «стремитесь стать сынами», а «есть сыны». И основание этого сыновства – не наши достижения или процесс самосовершенствования, а вера во Христа.

Поэтому любые попытки представить облечение во Христа как:

Длительный процесс;

Постепенное достижение;

Будущее событие;

Результат наших усилий.

противоречат прямому грамматическому смыслу текста.

Однако, когда мы читаем у апостола Павла, с одной стороны, утверждение «во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:26–27), а с другой – повеление «облекитесь» (Еф. 4:22), мы сталкиваемся с кажущимся противоречием. Однако это противоречие прекрасно разрешается через понимание природы нашего спасения.

В момент крещения по вере мы действительно и полностью облеклись во Христа. Это не частичное облечение, не начало процесса – это совершившийся факт. Новая природа дана нам во всей полноте. Она не растет как семя, не развивается постепенно, не становится более совершенной со временем – она уже совершенна в момент дарования, потому что это Сам Христос в Духе Святом.

Тогда что же означает призыв «облекитесь»? Это призыв к проявлению того, что уже есть. Как в сосуде с мутной водой – сама вода уже чиста, но ее чистота становится видимой только когда оседает ил. Так и природа Христа в нас проявляется все яснее по мере того, как уменьшается влияние греховной плоти.

Именно об этом говорит Павел: «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос» (Гал. 4:19). Это не о формировании природы Христа – она уже дана во всей полноте. Это о ее все более ясном проявлении, когда устраняются преграды плоти.

Наша активность в противостоянии греху, наши усилия в умерщвлении плоти – это не работа по улучшению или развитию новой природы. Это работа по устранению того, что мешает ей сиять во всей своей данной Богом полноте. Как очищение зеркала не делает свет ярче – оно просто позволяет ему отражаться более ясно.

Таким образом, нет никакого противоречия между совершившимся фактом облечения во Христа и призывом облекаться. Первое говорит о реальности дарованной нам природы, второе – о необходимости позволить этой природе все полнее проявляться в нашей жизни.

В этом учении апостола Павла нет никакой антиномии или непостижимой тайны, как некоторые богословы любят предполагать, пытаясь найти мистические парадоксы в каждом стихе Писания. Всё предельно ясно и логично: мы полностью облеклись во Христа при крещении по вере, получив совершенную новую природу, и теперь призваны жить так, чтобы эта природа всё более явно проявлялась, не затмеваясь остатками ветхого человека.

Тело греха

Римлянам 6:6

«Зная то, что ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху».

В этом стихе мы встречаем два ключевых термина: «ветхий человек» и «тело греховное». В греческом тексте используется слово «σῶμα» для обозначения тела. Это физическое тело, но рассматриваемое как инструмент или сфера влияния греха.

Ключевое различие здесь в том, как Павел описывает судьбу этих двух сущностей:

Ветхий человек «распят» (συνεσταυρώθη) – это завершенное действие, указывающее на полную смерть.

Тело греховное «упразднено» (καταργηθῇ) – это означает «лишено силы», «сделано недействительным».

Это различие принципиально важно. Ветхий человек не просто ослаблен или ограничен – он мертв. А тело греховное не уничтожено, а лишено своей власти. Оно все еще существует, но уже не имеет решающего влияния на верующего.

Цель этого упразднения четко указана: «Дабы нам не быть уже рабами греху». Обратите внимание на слово «рабами» – речь идет о власти, господстве. Тело больше не является господином, определяющим нашу жизнь и поведение.

В контексте всего учения Павла это означает:

наша прежняя идентичность (ветхий человек) умерла со Христом;

наше физическое тело, хотя и остается подверженным греху, лишено своей определяющей власти;

мы больше не находимся под господством греха, действующего через тело;

это не означает отсутствия греховных желаний, но означает свободу от их господства.

Этот стих является основополагающим для понимания христианской антропологии. Он показывает:

радикальность произошедшей с нами перемены (смерть ветхого человека);

продолжающуюся реальность борьбы (наличие тела греховного);

уверенность в победе (упразднение власти греха).

Этот стих также показывает, почему простое моральное усовершенствование недостаточно. Требуется не улучшение ветхого человека, а его смерть. И эта смерть уже произошла во Христе.

Римлянам 6:12

«Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его».

Этот стих принципиально важен для понимания практической стороны христианской жизни. Обратите внимание на слово «итак» (οὖν) – это слово показывает, что данное увещевание основано на предыдущих утверждениях о смерти ветхого человека и упразднении тела греховного.

Структура призыва заслуживает особого внимания:

«Да не царствует» (μὴ βασιλευέτω) – это императив настоящего времени.

«В смертном вашем теле» (ἐν τῷ θνητῷ ὑμῶν σώματι) – снова слово «σῶμα».

«Повиноваться ему в похотях» указывает на механизм действия греха.

Почему это важно? Потому что здесь Павел показывает:

Грех больше не царь, но пытается узурпировать власть.

Тело остается смертным и подверженным греховным влияниям.

У нас есть выбор – повиноваться или нет.

Ключевой момент здесь в том, что этот призыв основан на уже свершившемся факте:

Не «боритесь, чтобы свергнуть царство греха».

Не «старайтесь победить грех».

А «не позволяйте греху царствовать», потому что он уже свергнут.

Это как если бы в стране произошла революция, законный царь уже на троне, но свергнутый тиран все еще пытается отдавать приказы. Павел говорит: «Не слушайте его! Он больше не царь!»

Практические следствия:

Грех все еще пытается влиять через тело.

У него нет законной власти.

Мы можем и должны сопротивляться его попыткам господствовать.

Это сопротивление основано не на наших силах, а на факте его свержения.

Важно отметить разницу между:

объективной реальностью (грех свергнут),

субъективным переживанием (мы все еще чувствуем его влияние),

практическим выбором (мы решаем не подчиняться).

Этот стих также показывает:

реальность продолжающейся борьбы,

нашу ответственность в этой борьбе,

основание для победы (грех уже побежден).

Римлянам 6:19

«Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые».

Этот стих раскрывает глубокий парадокс христианской жизни. Павел использует аналогию с рабством, чтобы показать радикальное изменение в жизни верующего. В греческом тексте используется слово «члены» (μέλη), которое относится к частям тела. Те же самые члены, которые раньше служили греху, теперь должны служить праведности.

Особенно важно отметить параллельную структуру этого стиха. Павел проводит прямую аналогию между прошлым служением греху и нынешним служением праведности. Как раньше было полное, безоговорочное подчинение греху, так теперь должно быть полное подчинение праведности. Это не вопрос частичного посвящения или половинчатого служения.

Однако здесь есть существенное различие. В прошлом это подчинение было автоматическим, естественным следствием нашей ветхой природы. Теперь же это сознательное решение, основанное на нашей новой природе. Павел использует императив «представьте» (παραστήσατε), что указывает на необходимость активного действия с нашей стороны.

Это не противоречит учению о смерти ветхого человека и упразднении тела греховного. Напротив, именно потому, что старая власть свергнута, мы можем и должны сознательно подчинять наши члены новому господину. Это не борьба за освобождение – это реализация уже дарованной свободы.

Речь идет о тех же самых физических членах. Тело не изменилось, изменилось его назначение и использование. Как инструмент может использоваться и для разрушения, и для созидания, так и наши члены могут служить разным целям. Суть не в изменении инструмента, а в изменении того, кто и как его использует.

Павел подчеркивает цель этого представления членов – «на дела святые». Это показывает, что освящение включает в себя не только внутреннее преображение, но и внешнее выражение этого преображения через конкретные действия нашего тела.

Римлянам 7:17–23

«Если же делаю то, чего не хочу, то уже не я делаю то, но живущий во мне грех… Ибо по внутреннему человеку нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон…».

В этом отрывке Павел достигает кульминации своего учения о взаимоотношении новой идентичности верующего и его физического тела. Здесь он проводит радикальное различение между освобожденным «я» возрожденного человека и грехом, который продолжает действовать через физическое тело.

Обратите внимание на категоричность утверждения: «уже не я делаю». Это не попытка уйти от ответственности, а глубокое богословское утверждение о природе верующего. Павел настаивает на том, что действия, противоречащие новой природе, не являются выражением истинной идентичности христианина. Это принципиально важно для понимания христианской антропологии.

Далее апостол описывает внутренний конфликт между «внутренним человеком» и «законом в членах». Внутренний человек – это сам Христос, личность которого в нас вселяет святой Дух.

Не какая-то природа, добродетель или что-то еще. Но сам Христос, Сын Божий. Телом Он пребывает одесную Отца, поэтому Его прославление приносит большее благо верующим, чем когда Он был на земле, ибо теперь Он посредством Духа может присутствовать в миллионах верующих одновременно.

В противовес этому в членах (снова физическое тело) действует «иной закон». Слово «закон» здесь используется в смысле принципа действия или управляющей силы. Этот закон назван «законом греховным, находящимся в членах моих».

Павел описывает этот конфликт с поразительной честностью. Он не пытается представить христианскую жизнь как состояние безмятежного покоя. Напротив, он показывает реальную борьбу, которая происходит в жизни верующего. Но – и это критически важно – эта борьба происходит не между двумя равноправными частями личности, а между новой природой и греховными импульсами, исходящими из тела.

Эта борьба вызывает у апостола глубокий стон: «Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?» Это крик не отчаяния, а страстного желания окончательного освобождения. Павел жаждет не морального улучшения или постепенного преодоления греха, а полного освобождения от тела смерти – того самого тела, которое продолжает быть источником греховных желаний.

И здесь мы видим полное согласие с предыдущим учением: ветхий человек умер, тело греховное упразднено в своей власти, но само старые шаблоны мышления ветхого человека продолжают быть источником греховных импульсов до момента окончательного искупления. Это объясняет парадокс христианской жизни: мы уже новые творения во Христе, но всё еще ожидаем полного освобождения от присутствия греха.

Это учение имеет огромное пастырское значение. Оно освобождает верующих от ложного чувства вины, когда они отождествляют себя с греховными желаниями, исходящими от тела и по этой причине считают себя «великими грешниками». Эти желания – не выражение их истинной природы. Они реальны, они причиняют боль, они требуют противостояния, но они не определяют идентичность верующего. Обратите внимание, Павел убеждает «почитать себя мертвыми для греха и живыми для Бога», православие учит почитать себя рабом греха и великим грешником. Это очередной пример сатанинской лжи, переворачивающей все с ног на голову.

Павел завершает этот раздел победным возгласом: «Благодарю Бога моего Иисусом Христом, Господом нашим!» Даже в разгар описания внутренней борьбы он не теряет из виду окончательную победу, которая гарантирована во Христе.

По учению Нового Завета, наш дух или «я» освобождается от слияния с ветхим человеком, видит себя между двух центров влечения: Христом в Духе Святом и ветхим человеком. Однако наше «я» это как частица в суперпозиции.

«Неужели вы не знаете, что, кому вы отдаете себя в рабы для послушания, того вы и рабы, кому повинуетесь, или рабы греха к смерти, или послушания к праведности?» (Рим. 6:16)

В этом смысле можно сказать, что человек никогда не свободен. Он либо раб любви, либо раб страха. Только рабство любви Писание называет свободой. Но наш дух нейтрален и после освобождения от слияния с ветхим человеком, влекомый Святым Духом, теперь может, по действию благодати, а не по своему решению, сливаться с личностью Христа.

Это необходимо просто понять и принять верой, которая, по мере возрастания и действия благодати, дает пережить эту трансформацию опытным путем.

Оправдание

Рим. 6:7

«Ὁ ἀποθανὼν δεδικαίωται ἀπὸ τῆς ἁμαρτίας» (Тот, кто умер, оправдан от греха).

Пер. Десницкого: «Кто умер, более в грехе не повинен».

Пер. Кулаковых: «Ибо мертвый греху неподвластен».

Здесь используется глагол «δεδικαίωται» (от греч. δικαιόω – оправдывать, делать праведным), который переводится как «оправдан», «объявлен праведным» или «освобожден». Этот термин часто используется в юридическом контексте, указывая на освобождение от обязательств или наказания. В данном случае, он подчеркивает, что смерть со Христом освободила верующих от власти греха и его осуждения.

Человек, который «умер» со Христом, уже не подлежит осуждению за грех. Это означает, что через смерть со Христом грех больше не имеет над нами власти, потому что требования закона, направленные против грешника, уже исполнены в смерти Христа. Оправдание в этом контексте подразумевает не просто освобождение от вины, но и фактическое прекращение осуждения, которое могло бы быть наложено на нас за наш грех.

Когда Павел говорит о том, что мы умерли со Христом, он подчеркивает два важнейших аспекта:

Отделение от власти греха: наш «ветхий человек» умер, и, следовательно, мы больше не находимся под осуждением за грех.

Признание вмененного наказания: важно подчеркнуть, что смерть со Христом не только освобождает от греха, но и подразумевает, что мы понесли наказание за грех через смерть Христа. Он претерпел наказание из-за вменения (взятия) нашей вины. И духовно, но от того не менее реально, это произошло с нами через единство с Ним.

Юридическая перспектива: В контексте оправдания важно понимать, что праведность, которую мы получаем, не наша по природе, но вмененная – она принадлежит Христу. Вместе с этим вменением происходит и вменение наказания за грех, потому что Христос взял на Себя наши грехи и понес за них наказание. В этом смысле, мы не просто оправданы, но и казнены в Нем – смертью Христа мы умерли для греха и не можем быть осуждены вновь.

Теперь, анализируя Рим. 6:18 и 6:20, где употреблены другие слова для «свободы», стоит отметить, что в этих стихах Павел фокусируется на освобождении от рабства греха, а не на юридическом освобождении от осуждения, как в 6:7. Однако эти две идеи тесно связаны.

В Рим. 6:18 говорится, что верующие «освободились от греха и стали рабами праведности». Это подчеркивает аспект практической свободы от греховной власти, которая теперь не управляет нашими жизнями.

В Рим. 6:20 упоминается, что до обращения верующие были рабами греха, но теперь, когда они освобождены, они живут в освобождающей праведности.

Эту же мысль Павел повторяет и в Рим. 8:1–2 – одном из самых сильных и утешительных стихов в Послании Павла к Римлянам. Павел заявляет:

«Итак нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу, потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим. 8:1–2).

Этот текст подчеркивает окончательное освобождение, которое приходит через Христа. Но, чтобы понять его в контексте всей 8-й главы Послания к Римлянам, нужно вспомнить, что Павел говорил перед этим.

В 7-й главе Павел описывал ситуацию, когда несмотря на то, что верующий примирен с Богом (смертью со Христом), в теле верующего, в его жизни еще сохраняется сильная борьба с грехом. Он описывал себя как человека, стремящегося к доброму, но часто не имеющего силы исполнить это, поскольку грех продолжает действовать в его теле (Рим. 7:14–25). Эта внутренняя борьба и несоответствие между стремлением к святой жизни и реальностью падений – важная часть христианского опыта. Но несмотря на все это, Павел утверждает, что нет осуждения для тех, кто во Христе Иисусе. Это означает, что даже если грех порой берет над нами вверх, это не приводит к осуждению, потому что спасение уже совершено и наша новая идентичность, новое я не подвержено закону греха, который заключается в цепочке грех-вина-гнев-смерть.

В Рим. 8:1–2 Павел объясняет, что это освобождение приходит через «закон духа жизни», который освобождает от «закона греха и смерти». Грех и смерть – это те силы, которые прежде обладали властью над человеком, но теперь, благодаря смерти и воскресению Христа, человек освобождается от их власти. Это освобождение не основано на усилиях человека, но на спасительном действии Христа и на его действие в человеке через Святого Духа.

Как Павел говорит в Рим. 6:6–7: «Наш ветхий человек распят с Ним, чтобы упразднить тело греха, дабы мы не были более рабами греху. Ибо умерший оправдан от греха». То есть, те, кто умер со Христом, не подлежат осуждению, потому что их грехи уже были понесены Христом и умерли с Ним на кресте. Для таких людей осуждение невозможно, потому что они уже прошли через смерть и воскресение вместе со Христом, и на них распространяется праведность Христа.

Однако Павел в Рим. 8:9–10 добавляет важный момент: «Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его». Смысл в том, что осуждение не распространяется только на тех, кто по-настоящему умер и воскрес со Христом. Это реальное, онтологическое изменение, которое происходит с человеком в момент его обращения к Богу. Вера не его хобби, как бы добавка к его обычной жизни, не средство заработка на требах или утешение своей набожностью время от времени, но Божественная преобразующая сила, радикально меняющая его сердце, преображенное Духом Святым, который приходит в его жизнь. И только такие люди могут утверждать, что «нет никакого осуждения». Если же человек не имеет Духа Христова, то он не является принадлежащим Христу, и эта свобода от осуждения не распространяется на него.

Павел не говорит о том, что если у вас нет Духа Христова, то вы должны постараться сделать что-то, чтобы Его получить: «попоститься, помолиться, заслужить». Он не призывает к каким-то усилиям с нашей стороны, чтобы мы могли «стяжать» благодать или получить Духа. В этом стихе речь идет не о нашем усилии, а о констатации факта.

Здесь не говорится о том, что необходимо что-то сделать, чтобы получить Духа. Павел просто говорит, что либо у вас есть Дух Христов, либо нет. Если у вас есть этот Дух, то вы принадлежите Христу, и тогда все, что он писал ранее – о смерти и воскресении со Христом, о свободе от осуждения, о оправдании и преображении – действительно касается вас. Это реальность, которая уже совершена в вашей жизни через Божью благодать. Если же у вас нет Духа Христова, то все эти благословения и свобода от осуждения не относятся к вам, потому что вы не являетесь принадлежащим Христу.

Этот аспект смерти со Христом описывает проф. А. В. Иванов:

«Ветхий человек. Так называется естественное состояние человека, происходящего от Адама, подверженного греху и ответственности за грех, а значит, человека еще не возрожденного крещением и не проникнутого благодатью, тлеющего в похотях прелестных (Еф. 4:22) и преданного гневу, ярости, злобе и лжи (Кол. 3:8–9).

Этот ветхий человек распялся со Христом, то есть уничтожена наследственная ответственность за грех, самый грех изглажен, и хотя следы греха, порча, произведённая им в природе человека, греховныя наклонности остались, новый получает благодатной силы и средства, так что может совершенно изгладить те греховные наклонности или, как выражается Апостол, упразднить тело греховное. Под ним он разумеет не совокупность грехов и не сущность греха, а именно тело человека, плоть, сделавшуюся гнездилищем греха, источником и поводом ко греху. Передаваясь плотским рождением, грех преимущественно живет в плоти и через нее действует на жизнь; он узаконяет плотские нечистые стремления в противоположность законным стремлениям духа, почему апостол и говорит, что грех живет в плоти (Рим. 7:18, 23)»[128].

Синергия

В христианском богословии вопрос о соотношении Божественной благодати и человеческой свободы воли является одним из фундаментальных. Термин «синергия» (от греч. συνεργία – сотрудничество, содействие) описывает взаимодействие между Божественной благодатью и человеческой волей в деле спасения. В этой главе мы рассмотрим три основных подхода к пониманию синергии: пелагианский, полупелагианский и библейский.

Пелагианское понимание синергии

Исторический контекст

Пелагий, британский монах V века, развил учение, которое впоследствии было осуждено как ересь. Его богословская система возникла как реакция на моральный упадок в христианском обществе и предполагаемое злоупотребление учением о благодати.

Основные положения пелагианства

Человеческая природа не повреждена грехопадением.

Человек способен достичь совершенства собственными усилиями.

Благодать понимается преимущественно как внешняя помощь (закон, учение, пример Христа).

Первородный грех отрицается или понимается только как плохой пример.

Критика пелагианского подхода

Пелагианское понимание синергии фактически устраняет необходимость в спасающей благодати, что противоречит Священному Писанию (Еф. 2:8–9, Рим. 3:23–24). Такой подход ведет к:

преувеличению человеческих возможностей,

умалению значения Искупления,

искажению библейского учения о грехе.

Полупелагианское понимание

Историческое развитие

Полупелагианство возникло как попытка найти средний путь между учением Августина о благодати и пелагианством. Основными центрами развития этого учения были монастыри Южной Галлии.

Ключевые идеи полупелагианства

Человек способен сделать первый шаг к Богу без предваряющей благодати.

После этого первого шага необходима благодать для дальнейшего духовного роста.

Спасение понимается как совместное предприятие, где инициатива принадлежит человеку.

Критика полупелагианского подхода

Хотя полупелагианство пытается сохранить роль благодати, оно все же:

противоречит библейскому учению о полной духовной мертвости человека, где даже первое движение к Богу может быть только результатом Его действия;

искажает природу благодати, превращая ее из суверенной, возрождающей силы в простую помощь, зависящую от человеческого решения;

делит славу спасения между Богом и человеком, представляя веру как заслугу человека, а не как дар Божий;

подрывает уверенность в спасении, делая его зависимым от человеческой инициативы, а не от совершенного дела Христа;

логически ведет к гордости, так как конечное различие между спасенным и погибшим оказывается не в благодати Божьей, а в решении человека.

Исторически в восточном монашестве сформировалось особое понимание синергии, которое фактически вернулось к чисто полупелагианским позициям, несмотря на осуждение этого учения соборами (Диоспольским, Карфагенским, Вторым Оранжским).

Основные положения восточно-монашеского учения о синергии

Человек должен сначала проявить усилие, чтобы получить благодать.

Благодать подается по заслугам через аскетические упражнения.

Спасение достигается через длительные психофизические практики.

Божественное действие следует за человеческими усилиями.

Проявления в монашеской практике

Это учение нашло выражение в трудах:

Иоанна Лествичника,

Симеона Нового Богослова,

Исаака Сирина.

Кульминацией стал исихазм (Григорий Палама), где:

спасение достигается через медитативные техники;

используются специфические позы и дыхательные упражнения;

целью является достижение видения «фаворского света»;

методы схожи с практиками восточных религий.

Противоречие библейскому учению

Это понимание синергии противоречит:

учению о предваряющей благодати,

библейскому пониманию спасения по благодати через веру,

апостольскому учению о невозможности заслужить спасение.

Библейское учение о благодати

Основные положения

Благодать всегда предваряет любое доброе движение человеческой воли.

Спасение является даром, а не наградой за усилия.

Вера и покаяние сами являются действием благодати в человеке.

Спасение не имеет никакого соработничества со стороны человека.

Человек не помогает Богу спасти его, а активно живет в спасенном состоянии, являясь соработником Богу не в процессе спасения, а в плане несения Евангелия миру и прославления Бога между людьми.

Библейские свидетельства

Священное Писание ясно учит о примате благодати:

«Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец» (Ин. 6:44)

«Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Фил. 2:13)

«Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф. 2:8–9)

«Не делами праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости» (Тит. 3:5)

«Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф.2:10)

В противовес монашескому уклону выбиванию благодати и самоспасения, множество как отцов Церкви, так и церковных авторов на протяжении всей истории отстаивали библейское учение о суверенной благодати:

Киприан Карфагенский (III в.), Августин Гиппонский (IV–V в.), Проспер Аквитанский (V в.), папа Римский Зосима (V в.), Фульгенций Руспийский (V–VI в.), Кесарий Арелатский (VI в.), папа Римский Бонифаций II (VI в.), Григорий Великий (VI–VII в.), Исидор Севильский (VI–VII в.), Беда Достопочтенный (VII–VIII в.), Гаймон Осерский (IX в.), Готшалк Орбейский (IX в.), Ратрамн Корбийский (IX в.), Пруденций Труаский (IX в.), Ангелом Луксовийский (IX в.), Петр Ломбардский (XII в.), Иоахим Флорский (XII в.), Бернард Клервоский (XII в.), Фома Аквинат (XIII в.), Фома Брадвардин (XIV в.), Григорий из Римини (XIV в.), Джон Уиклиф (XIV в.), Мартин Лютер (XVI в.), Ульрих Цвингли (XVI в.), Жан Кальвин (XVI в.), Теодор Беза (XVI в.), Джироламо Занчи (XVI в.), Уильям Перкинс (XVI– XVII вв.), Франциск Гомар (XVI–XVII вв.), Пьер дю Мулен (XVI–XVII вв.), Уильям Эймс (XVII в.), Джон Оуэн (XVII в.), Джонатан Эдвардс (XVIII в.), Джордж Уайтфилд (XVIII в.), Чарльз Ходж (XIX в.), Уильям Каннингем (XIX в.), Бенджамин Уорфилд (XIX–XX вв.), Герман Бавинк (XIX–XX вв.), Луи Беркхоф (XX в.), Корнелиус Ван Тил (XX в.), Джон Мюррей (XX в.), Роберт Летэм (XX–XXI вв.), Дэвид Веллс (XX–XXI вв.), Майкл Хортон (XX–XXI вв.), Роберт Раймонд (XX–XXI вв.), Джон Пайпер (XX–XXI вв.), Роберт Спроул (XX–XXI вв.), Дэвид Энглин (XXI в.).

Представленный список – это лишь малая часть тех богословов, которые на протяжении всей церковной истории систематически разрабатывали и отстаивали истинно библейскую традицию учения о спасении. В их трудах – многочисленных трактатах и комментариях – последовательно раскрывается библейская истина о том, что спасение человека целиком зависит от предопределения и благодати Божией, где даже сама вера и любые духовные усилия являются не человеческим вкладом, а дарами Бога. Этот внушительный список богословов от III до XXI века наглядно демонстрирует, что учение о безусловном спасении по одной лишь благодати, без участия человека, являющееся результатом совершенной жертвы Христа – это не какое-то новое изобретение или маргинальная идея. Это самая историческая, самая укорененная в церковной традиции доктрина.

Практические следствия

В духовной жизни

Правильное понимание синергии ведет к:

смирению перед Богом,

активному участию в духовной жизни,

избеганию крайностей пассивности и самонадеянности.

В пастырской практике

Помогает:

правильно направлять духовную жизнь верующих,

избегать крайностей законничества и пассивности,

Формировать здоровое отношение к аскетическим подвигам.

Библейское понимание синергии не имеет ничего общего с вопросом спасения. Бог единолично совершает наше спасение по Своей суверенной воле и благодати, без какого-либо участия с нашей стороны. Однако, после спасения, будучи уже возрожденными, мы призваны к активному соработничеству с Богом – но не для получения или поддержания спасения, а для исполнения той цели, для которой Он нас спас.

«Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5:16); «…и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2:12). Заметьте: не «чтобы заслужить спасение», а «чтобы прославляли Отца». Наши добрые дела – это плод спасения, а не его условие.

«Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли (в мир, а не из мира – Е. Ж.) и приносили плод» (Ин. 15:16). Сначала избрание, потом плодоношение. Сначала действие Бога, потом наша активность.

«Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2:10). Мы не делаем добрые дела, чтобы стать Его творением – мы уже Его творение, созданное для добрых дел.

«Как проповедовать, если не будут посланы?» (Рим. 10:15). Даже в благовестии мы действуем не по собственной инициативе, а как посланные Им.

Таким образом, истинная синергия – это не попытка помочь Богу в деле нашего спасения, а привилегия и обязанность уже спасенных участвовать в Его работе в мире. Мы – Его инструменты, через которые Он совершает Свое действие, Его посланники, через которых Он несет Свое слово, Его руки, через которые Он являет Свою любовь миру. В этом – наше высокое призвание как спасенных: не заработать спасение своими делами, а позволить спасшему нас Богу действовать через нас для Его славы.

Кто-то скажет: «Ну так значит можем позволить, а можем не позволить». Вопрос о том, можем ли мы «позволить или не позволить» Богу действовать через нас, выявляет непонимание природы Божьего предопределения и спасения. Из 8–11 глав Послания к Римлянам следует абсолютно однозначный вывод: если Бог предопределил человека к спасению, то Он несомненно его спасет, потому что тот уже прославлен. Те, кто отпал от веры, как говорит апостол Иоанн, «вышли от нас, но не были наши» (1 Ин. 2:19) – они очевидно не были предопределены к спасению.

Однако это не означает пассивность верующих. Для Своих избранных Господь установил систему отеческого наказания (Евр. 12:5–11), чтобы направлять их жизнь в соответствии со Своим планом. Их свободная воля реальна, но действует в рамках Божьего определения, и когда они уклоняются от Его путей, Он, как любящий Отец, возвращает их через наказание.

Более детально эти вопросы предопределения, человеческой ответственности и отеческого наказания будут рассмотрены при разборе последующих глав Послания к Римлянам.

Важно заметить, что в знаменитой «золотой цепи спасения» в Послании к Римлянам – «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил… а кого предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил» (Рим. 8:29–30) – нет звена «освящение». Это не случайно. Освящение не является причиной или условием спасения и прославления. Наше спасение основано на оправдании, которое ведет прямо к прославлению. Подтверждение этому – единственный спасенный в Новом Завете человек – разбойник. Об этом я еще скажу ниже, в разделе «Свидетельство Церкви».

Освящение – это наше практическое участие в Божьем плане после спасения, для принесения плодов в уже дарованной нам жизни. Это не средство достижения спасения, а результат того, что мы уже спасены.

Таким образом, когда мы говорим об освящении, речь идет не о пути к спасению, а о реализации того призвания, которое Бог дал нам как уже спасенным людям. Это участие в Его плане распространения Евангелия и прославления Его имени в мире, а не способ достичь или удержать спасение, которое уже надежно обеспечено Его оправданием.

Свидетельство Писания

Втор. 30:6 «И обрежет Господь, Бог твой, сердце твоё и сердце потомства твоего, чтобы ты любил Господа, Бога твоего, от всего сердца твоего и от всей души твоей, дабы жить тебе».

Иез. 11:19 «И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим, и соблюдали уставы Мои, и выполняли их; и будут Моим народом, а Я буду их Богом».

Еф. 2.9–10 «Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы – Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять».

В этих цитатах отражается фундаментальный принцип библейской «синергии»: полная монергия (единоличное действие Бога) в спасении и преображении человека, но при этом реальная активность человека в жизни по новой природе.

В Иез. 11:19 мы видим, что именно Бог является единственным действующим лицом в преображении человека:

«Я дам» – инициатива исходит от Бога.

«вложу в них» – действие совершает Бог.

«возьму… и дам» – полное преображение производит Бог.

Результатом этого монергического действия Бога становится новая природа («сердце плотяное»), которая естественным образом проявляется в послушании («чтобы они ходили по заповедям Моим»).

Точно такой же принцип раскрывается в Еф. 2:9–10:

Спасение целиком по благодати.

Даже вера – это Божий дар.

Мы – Его творение (ποίημα, полностью новое создание).

Добрые дела являются не условием, а целью нашего создания во Христе.

В обоих текстах мы видим один и тот же порядок:

Бог единолично совершает спасение и преображение.

Человек получает новую природу как дар.

Эта новая природа проявляется в активной жизни послушания.

Таким образом, путаница возникает не в вопросе о необходимости человеческой активности (она безусловно необходима), а в ее месте и роли. Человек не участвует в своем спасении и преображении – это на 100% дело Божье. Но он призван и обязан активно жить согласно той новой природе, которую получил от Бога как дар. Если же он не живёт соответственно своей новой природе, то, как говорит Послание к Евреям 12:6–7: «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает… Бог поступает с вами, как с сынами».

Ин. 3:27 «Иоанн сказал в ответ: не может человек ничего принимать [на себя], если не будет дано ему с неба».

Ин. 6:63–65 «Дух животворит; плоть не пользует нимало. Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь. Но есть из вас некоторые неверующие. Ибо Иисус от начала знал, кто суть неверующие и кто предаст Его. И сказал: для того-то и говорил Я вам, что никто не может прийти ко Мне, если то не дано будет ему от Отца Моего».

Флп. 1:29 «Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него»

Деян. 16:14 «И одна женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею, чтущая Бога, слушала; и Господь отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел».

Деян. 18:27 «А когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к тамошним ученикам, располагая их принять его; и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью» (Синодальный перевод).

«ὃς παραγενόμενος συνεβάλετο πολὺ τοῖς πεπιστευκόσι διὰ τῆς χάριτος»

«…Прибыв туда, он очень помог тем, кто уверовал по милости Божией» (перевод Кулаковых)

«…Прибыв туда, он очень помог тем, кто принял веру по благодати» (перевод Десницкого)

2 Тим. 2:25 «С кротостью наставлять противников, не даст ли им Бог покаяния к познанию истины».

Деян. 11:18 «Выслушав это, они успокоились и прославили Бога, говоря: видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь».

Иер. 31:33 «Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом».

Иер. 32:40 «И заключу с ними вечный завет, по которому Я не отвращусь от них, чтобы благотворить им, и страх Мой вложу в сердца их, чтобы они не отступали от Меня».

Мф. 16:17 «Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах».

Лк. 10:21 «В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение».

Ин. 6:45 «У пророков написано: и будут все научены Богом. Всякий, слышавший от Отца и научившийся, приходит ко Мне».

2 Кор. 4:6 «Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа».

1 Ин. 5:1 «Всякий верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него».

Иез. 37:3–14 «И сказал мне: сын человеческий! оживут ли кости сии? Я сказал: Господи Боже! Ты знаешь это. И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: «кости сухие! слушайте слово Господне!» Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете. И обложу вас жилами, и выращу на вас плоть, и покрою вас кожею, и введу в вас дух, и оживете, и узнаете, что Я Господь. Я изрек пророчество, как повелено было мне; и когда я пророчествовал, произошел шум, и вот движение, и стали сближаться кости, кость с костью своею. И видел я: и вот, жилы были на них, и плоть выросла, и кожа покрыла их сверху, а духа не было в них. Тогда сказал Он мне: изреки пророчество духу, изреки пророчество, сын человеческий, и скажи духу: так говорит Господь Бог: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут. И я изрек пророчество, как Он повелел мне, и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои – весьма, весьма великое полчище. И сказал Он мне: сын человеческий! кости сии – весь дом Израилев. Вот, они говорят: «иссохли кости наши, и погибла надежда наша, мы оторваны от корня». Посему изреки пророчество и скажи им: так говорит Господь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву. И узнаете, что Я Господь, когда открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших, и вложу в вас дух Мой, и оживете, и помещу вас на земле вашей, и узнаете, что Я, Господь, сказал это – и сделал, говорит Господь».

Это потрясающее видение Иезекииля! Господь не просто показывает пророку картину спасения – Он являет ему ошеломляющую истину о том, из чего и как созидается Его народ. Поле, усеянное сухими костями – вот что такое человечество без Бога! Не просто грешники, не просто больные или слабые – трупы, разложившиеся, высохшие, безжизненные останки. И именно из этого материала Бог творит Свой народ!

Какая насмешка над человеческой гордостью! Над всеми разговорами о «поиске Бога», о «стяжании благодати», о том, что человек может «сделать первый шаг»! Какой шаг может сделать груда костей? О каком стяжании может думать труп? Господь безжалостно разбивает все иллюзии о человеческих способностях и заслугах.

И посмотрите, как Он действует! Не ждет, пока кости «проявят инициативу». Не требует от них «подвигов» и «достижений». Он просто действует – властно, могущественно, суверенно. Кости сближаются не потому, что «захотели» или «постарались», а потому что Бог так повелел. Плоть нарастает не в награду за «усердие», а потому что такова воля Творца.

Но даже когда тела уже собраны – они все еще мертвы! Вот она – полная картина человеческого бессилия. Даже имея форму, структуру, внешний вид – без Божьего дыхания мы остаемся трупами. И снова – это Бог вдыхает Свой Дух, дает жизнь, поднимает Свой народ.

Это видение разбивает вдребезги все человеческие претензии на участие в собственном спасении. Оно уничтожает саму основу «подвижничества», где люди пытаются медитациями и особыми позами заработать благодать. Какая может быть «синергия» между Творцом и грудой костей? Какое «сотрудничество» между Богом и трупом?

Вот она – чистая, неразбавленная благодать! Вот оно – истинное Евангелие! Бог, который творит жизнь из смерти, создает народ из ничего, дает дыхание безжизненным телам. И именно поэтому «узнаете, что Я Господь» – потому что вся слава, вся честь, все спасение принадлежат только Ему одному!

Вот еще из Иез. 36 гл., для «христианских гуманистов», которые думают, что Бог крутится вокруг них, пляшет под их благочестивую дудочку:

«И пришли они к народам, куда пошли, и обесславили святое имя Мое, потому что о них говорят: «они – народ Господа, и вышли из земли Его». И пожалел Я святое имя Мое, которое обесславил дом Израилев у народов, куда пришел. Посему скажи дому Израилеву: так говорит Господь Бог: не для вас Я сделаю это, дом Израилев, а ради святаго имени Моего, которое вы обесславили у народов, куда пришли. И освящу великое имя Мое, бесславимое у народов, среди которых вы обесславили его, и узнают народы, что Я Господь, говорит Господь Бог, когда явлю на вас святость Мою перед глазами их. Не ради вас Я сделаю это, говорит Господь Бог, да будет вам известно. Краснейте и стыдитесь путей ваших, дом Израилев».

Господь всё делает только для Себя и для Своей славы. В этом смысл молитвы «Отче наш», в этом смысл всего служения Господа Иисуса Христа – только одна слава Божья.

Ин. 3:3,8 «Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия… Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа».

Ин. 5:21 «Ибо, как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет».

Еф. 2:1–5 «И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили, по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие, Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, – благодатью вы спасены».

Иак. 1:18 «Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий».

1 Пет. 1:3 «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому».

1 Ин. 2:29 «Если вы знаете, что Он праведник, знайте и то, что всякий, делающий правду, рожден от Него».

Рим. 9:15–16 «Ибо Он говорит Моисею: кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею. Итак, помилование зависит не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего».

На этом я пока закончу цитировать Писание. Однако тема монергизма и Божественного суверенитета огромна и займусь ее более детальным рассмотрением в 8-й главе.

Свидетельство Церкви

О невозможности без благодати прийти к крещению

Августин

«Итак, даже если бы и не было никаких других свидетельств, одной этой молитвы Господней хватило бы нам в отношении благодати, которую мы защищаем, поскольку ничего у нас не остается, чем мы могли бы хвалиться, как своим. Поэтому и то, чтобы мы не отступали от Бога, как показывает это, дается лишь от Бога, поскольку должно испрашиваться у Бога. Ведь тот, кто не впадает в искушение, не отступает от Бога. Это совершенно не в силах свободного решения, таких, какие они суть сейчас, но было в силах человека, прежде чем он пал… А после падения человека Бог изволил, чтобы только лишь от Его благодати зависело, приступит ли человек к Нему, и только лишь от Его благодати зависело, чтобы человек не отступал от Него» (О даре пребывания. 7. 13).

«Чтобы люди не думали, что они должны приписывать саму веру самим себе без благодати Божией, апостол говорит: “И это не от вас, но дар Божий” (Еф. 2:8). Итак, мы без всякой заслуги получаем саму ту веру, от которой берет начало все то, что мы называемым получаемым уже по заслуге» (О благодати Христовой и первородном грехе. 1. 31. 34; перевод Д. В. Смирнова[129]).

«Ведь и сам апостол говорит: “Благодатью вы спасены через веру, и это не от вас, но дар Божий” (Еф. 2:8), – то есть и то, о чем сказал он: “Через веру”, – это не от вас, но также и вера есть дар Божий» (О предопределении святых. 7. 12[130]).

«Пусть Церковь в этом вопросе вовсе не надеется на затруднительные рассуждения, пусть она посмотрит на свои ежедневные молитвы: она молится, чтобы неверующие уверовали – значит, Бог обращает к вере. Она молится, чтобы верующие пребывали – значит, Бог дает пребывание вплоть до конца» (О даре пребывания. 7. 15).

«Мы защищаем то положение, что благодать Божия через Иисуса Христа, Господа нашего (ср. Рим. 7:25), воистину есть благодать, то есть дается не по нашим заслугам… [которое] утверждается очевиднейшим образом свидетельствами Божественных речений» (О предопределении святых. 12. 23[131]).

«Благодать не находит людей, которые должны быть избраны, но делает людей таковыми» (Письмо 186. 5. 15; перевод Д. В. Смирнова[132]).

«Христос, когда пришел, избрал то, что Он Сам сделал, а не то, что Он нашел, – ведь Он нашел всех людей злыми и сделал их добрыми Своей благодатью» (Проповедь 96. 6; перевод Д. В. Смирнова[133]).

«Ведь то, что Бог обещает, не мы делаем по своему решению или по своей природе, но это делает Он Сам по благодати» (О благодати Христовой и первородном грехе. 1. 30. 31; перевод Д. В. Смирнова[134]).

«Ибо “верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность” (Рим. 4:5). Так что же означает верить в Него? Значит, в вере любить Его, в вере чтить Его, в вере приходить к Нему и включаться в члены Его. Это и есть сама вера, которую ищет в нас Бог, и не найдет того, что Он ищет, если Сам не дарует того, что должен найти» (Толкование на Евангелие от Иоанна. 29. 6. 3[135]).

«Разве можем мы сказать, не утверждая величайшей нелепости, что в человеке предшествует добрая заслуга доброй воли, чтобы извлечено было из него каменное сердце, если само каменное сердце обозначает не что иное, как жесточайшую и совершенно непреклонную к Богу волю? Ведь где предшествует добрая воля, там, разумеется, уже нет каменного сердца» (О благодати и свободном решении. 14. 29[136]).

«И если это так, то, на мой взгляд, Господь повелевает человеку в Священном Писании все то, что служит испытанию человеческого свободного решения, только с той целью, чтобы обнаружилось, что это либо подается Его благостью, либо испрашивается у этой благости. И всё это служит для доказательства необходимости помощи благодати. Ведь человек вовсе не начинает изменяться от зла к добру благодаря возникновению у него веры, если это не производит в нем незаслуженное и безвозмездное милосердие Бога… Потому о благодати Божией надлежит мыслить так, чтобы от самого начала своего доброго изменения до самого его окончания всякий, кто хвалится, хвалился Господом. Ведь как никто не может без Господа довести добро до совершенства, так же точно никто не может без Господа положить начало добру» (Против двух писем пелагиан. 2. 10. 23; перевод Д. В. Смирнова[137]).

«Ведь пелагиане в своих рассуждениях с помощью разных способов речи и различных слов добиваются того, чтобы под благодатью подразумевался закон, то есть та познавательная помощь, которую мы имеем от Бога, чтобы познавать, что нам надлежит делать – но вовсе не благодать в подлинном смысле, то есть не то вдохновение любви, благодаря которому мы со священной любовью совершаем то, что уже познали» (Против двух писем пелагиан. 4. 5. 11; перевод Д. В. Смирнова[138]).

«Разве можете вы сказать: “Сначала мы будем ходить в Его заповедях, и соблюдать и делать Его установления, и тогда будем достойны того, чтобы Он дал нам Свою благодать”? Ведь что доброе вы можете сделать, будучи злыми людьми, и каким образом вы сделаете это доброе, если не сделаетесь прежде сами добрыми? А кто делает так, что люди становятся добрыми, если не Тот, Кто сказал: “И посещу их, чтобы сделать их добрыми” (Иер. 32:41, по Септуагинте), и Тот, Кто сказал: “И вложу в вас Дух Мой, и сделаю, что вы будете ходить в Моих заповедях моих, и будете соблюдать и делать Мои установления” (Иез. 36:27)? Неужели вы все еще не пробудились от сна? Неужели вы не слышите: “Я сделаю, что вы будете ходить”; “Я сделаю, что вы будете соблюдать”; наконец, “Я сделаю, что вы будете делать”? Зачем же продолжаете надмеваться? Мы ходим, мы соблюдаем, мы делаем – это все правда, но это Бог делает так, что мы ходим, мы соблюдаем, мы делаем. Это – благодать Бога, делающая нас добрыми; это – милосердие Бога, предваряющее нас» (Против двух писем пелагиан. 4. 5. 11; перевод Д. В. Смирнова[139]).

«Бог для того повелевает нечто, чего мы не можем сделать, чтобы мы познали, чего нам следует просить у Него» (О благодати и свободном решении. 16. 32[140]).

«Природа – общая для всех, но не благодать» (Проповедь 26. 4[141]).

«Они говорят, что благодати предшествует наша заслуга, так что благодать следует за ней, когда мы получаем прося, и находим ища, и отверзают нам стучащим; но не желают они уразуметь, что к Божественному дару принадлежит и то, чтобы мы молились, то есть просили, искали и стучали» (О даре пребывания. 23. 64[142]).

«Со всей уверенностью сказал я Богу нашему и многократно повторил: “Дай то, что повелеваешь, и повелевай, что хочешь”. Эти мои слова Пелагий не мог вытерпеть в Риме, когда в его присутствии они были упомянуты неким братом моим и сотрудником в епископстве, и, возражая с большим возбуждением, чуть ли не поссорился с тем, кто их упомянул. Но что более всего и прежде всего повелевает Бог? Разве не то, чтобы мы веровали в Него? Потому и это дает Он Сам, если верно говорится Ему: “Дай, что повелеваешь”» (О даре пребывания. 20. 53[143]).

«Благодатью человеческая воля не упраздняется, но изменяется из злой в добрую, а также получает помощь, когда уже сделалась доброй» (О благодати и свободном решении. 20. 41[144]).

Иоанн Кассиан

«Все это подводит к очевидному выводу, что от Бога у нас происходит не только начало добрых дел, но даже начало добрых помышлений; Он внушает нам начатки святой воли, Он же предоставляет силы и благоприятные обстоятельства для осуществления всего того, к чему мы праведно стремимся с горячим желанием, ведь “всякое благое дарование и всякий совершенный дар нисходят свыше от Отца светов” (Иак. 1:17), Который и начинает, и продолжает, и завершает в нас все доброе, по слову апостола: Тот, Кто дает семя сеющему, предоставит и хлеб для вкушения; и Он умножит ваше семя и даст рост плоду вашей праведности. А наше дело заключается в том, чтобы смиренно следовать благодати Бога, ежедневно привлекающей нас» (Собеседования. 13. 3. 5; перевод Д. В. Смирнова).

Хотя мнение Кассиана мы хорошо знаем. Он создает две группы людей: одна по своему желанию приходит к Богу, но другая по принуждению Бога:

«Если же, наоборот, Он замечает, что мы не хотим или остываем в рвении, Он воздействует на наши сердца спасительными увещаниями, благодаря которым в нас восстанавливается или образуется добрая воля» (Собеседования. 13. 11. 5; перевод Д. В. Смирнова).

«Бог заботится о спасении человеческого рода различными и бесчисленными способами и непостижимыми путями: одних, уже желающих и жаждущих спасения, он побуждает к более ревностному движению вперед, тогда как других Он понуждает даже тогда, когда они не желают и противятся» (Собеседования. 13. 17. 1; перевод Д. В. Смирнова).

Лев Великий

«И хотя они, чтобы облегчить обман, притворяются, что отвергают и оставляют свои определения, в действительности, если их не изобличить, они при помощи всяческой искусной хитрости сохраняют для себя возможность утверждать, что благодать Божия подается по заслугам принимающих ее. Но, конечно же, если она не подается даром, то это уже не благодать, а награда и воздаяние за заслуги, тогда как блаженный апостол говорит иначе: “Вы спасены благодатью через веру, и это не от вас, но дар Бога; не от дел, чтобы не стал кто-нибудь хвалиться. Ведь мы – Его творение, созданные в Иисусе Христе для добрых дел, которые Бог приготовил, чтобы мы в них пребывали” (Еф. 2:8–10). Таким образом, всякое дарование добрых дел – это Божественное приготовление, поскольку никто не может быть оправдан прежде добродетелью, чем благодатью; ведь благодать является для каждого началом праведности, источником благ и началом заслуг. А они утверждают, что благодати предшествует их природное усердие, чтобы то, что якобы достигнуто собственными усилиями до благодати, казалось не пораженным никакой раной первородного греха. И тогда будет ложным то, что говорит Истина: “Сын Человеческий пришел, чтобы найти и спасти то, что погибло” (Лк. 19:10)» (Послание 1, епископу Аквилеи; перевод Д. В. Смирнова[145]).

Проспер Аквитанский

«Кто приходит к Богу посредством Бога и с желанием спастись, тот непременно спасен, ибо он постигает само желание спасения через Божье вдохновение, и благодаря озарению от Призывающего приходит к познанию истины. Они действительно являются сынами обетования, воздаянием за веру, духовным потомством Авраама, избранным народом, царственным священством, предузнанным и предопределенным для вечной жизни, согласно свидетельству Святого Духа» (О призвании всех народов. 1. 9. 16; перевод Е. А. Жукова[146]).

Фульгенций Руспийский

«Благословенный апостол говорит, что мы спасены верою, которая не от нас исходит, а является даром Божиим. Конечно, не будет истинного спасения там, где нет истинной веры; а поскольку вера эта изливается божественно, то она, без сомнения, дается Его безвозмездной щедростью. Там, где через истинную веру рождается истина исповедания, к ней, конечно, прибавится и истина спасения» (О Воплощении Сына Божия. 1[147]).

Карфагенский собор (418 год)

«Всякий, кто скажет, что благодать оправдания дается нам для того, чтобы мы могли по благодати с большей легкостью исполнить то, что мы могли бы сделать по свободному решению воли, – то есть, как будто даже если бы нам не была дана благодать, мы все же могли бы и без нее исполнить Божественные заповеди, хотя и не с легкостью, – таковой да будет анафема.

Ведь Господь, говоря о плодах исполнения заповедей, не сказал: «Без Меня вы можете это делать, однако с бо́льшим трудом», но сказал: “Без Меня вы не можете делать ничего” (Ин. 15:5)» (Постановление 6; перевод Д. В. Смирнова[148]).

Второй Оранжский собор (529 год)

«Если кто говорит, что благодать Бога может быть предоставлена по человеческому призыванию, а не сама благодать делает так, что мы ее призываем, – таковой противоречит пророку Исаие или говорящему то же самое апостолу [Павлу]: “Я был найден не искавшими Меня, Я открыто явился тем, кто не спрашивали обо Мне” (Ис. 65:1; Рим. 10:20).

Если кто утверждает, что Бог ожидает нашей воли на то, чтобы мы были очищены от греха, и если кто не соглашается с тем, что даже само это воление очиститься производится в нас излиянием и воздействием Святого Духа, – таковой противится самому Святому Духу, говорящему через Соломона: “Воля приготовляется от Господа” (Притч. 8:35), и апостолу [Павлу], спасительно проповедующему: “Бог – Тот, Кто производит в вас и воление и совершение по доброй воле” (Флп. 2:13).

Если кто говорит, что как возрастание веры, так и ее начало, – а также сама та расположенность к верованию, благодаря которой мы веруем в Того, Кто оправдывает нечестивого (Рим. 4:5), и достигаем возрождения в святом крещении, – присущи нам по природе, а не по дару благодати, то есть не по тому вдохновению Святого Духа, которое исправляет нашу волю, [подвигая ее] от неверия к вере и от нечестия к благочестию, – таковой оказывается противником апостольского вероучения, поскольку блаженный [апостол] Павел говорит: “Мы надеемся, что Тот, Кто начал в вас доброе дело, будет совершать его даже до дня Иисуса Христа” (Флп. 1: 6); и это: “Вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него” (Флп. 1:29); и [еще это]: “Вы спасены благодатью через веру, и это не от вас, ведь это дар Бога” (Еф. 2:8). И потому те, кто называют веру, которой мы веруем в Бога, присущей [людям] по природе, тем самым утверждают, что неким образом являются верующими все те, кто чужды Церкви Христовой.

Если кто говорит, что, когда мы без благодати Бога веруем, желаем, стремимся, стараемся, трудимся, молимся, бодрствуем, усердствуем, просим, ищем, стучим, тогда нам предоставляется от Бога милосердие; также [если кто] не исповедует, что, когда мы веруем, желаем и оказываемся в силах сделать все перечисленное именно так, как надлежит, тогда это совершается в нас по излиянию и вдохновению Святого Духа; также [если кто] присоединяет помощь благодати к смирению или послушанию человека, а не соглашается с тем, что по дару самой этой благодати мы бываем послушными и смиренными, – таковой противостоит апостолу [Павлу], говорящему: “Что ты имеешь, чего не получил?” (1 Кор. 4:7); и [еще]: “Благодатью Бога я есть то, что есть” (1 Кор. 15:10).

Если кто утверждает, что человек силами [собственной] природы может с пользой помыслить или избрать нечто благое, относящееся к спасению и вечной жизни, либо может согласиться со спасительной, то есть евангельской, проповедью, [причем это происходит] без просвещения и вдохновения Святого Духа, Который подает всем наслаждение при согласии с истиной и при вере в нее, – таковой обманывается еретическим духом, не понимая го́лоса Бога в Евангелии, говорящего: “Без Меня вы не можете делать ничего” (Ин. 15:5); и этих слов апостола: “Потому что мы не годны на то, чтобы помыслить нечто от себя, как от самих себя, но наша достаточность – от Бога” (2 Кор. 3:5).

Если кто заявляет, что к благодати крещения одни [люди] могут приступить по милосердию [Бога], а другие – по свободному решению [собственной воли], [хотя] известно, что это свободное решение заражено пороком во всех [людях], которые родились от преступления первого человека, – таковой доказывает [о себе], что он чужд правой веры. Ведь тем самым он утверждает, что из-за греха первого человека не у всех людей сделалось немощным свободное решение [их воли], или думает, будто на самом деле оно повреждено таким образом, что некоторые [люди] все-таки способны устремляться к таинству вечного спасения сами по себе, без откровения Божия. До какой степени это противоположно [истине], показывает Сам Господь, Который свидетельствует не о том, что [только] некоторые люди [не смогут прийти к Нему, если их не привлечет Отец], а о том, что вообще ни один человек не сможет прийти к Нему, если его не привлечет Отец; также и [апостолу] Петру Господь сказал: “Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе [это], а Мой Отец, Который на небесах” (Мф. 16:17); и апостол [Павел говорит]: “Никто не может назвать Иисуса Господом, кроме как в Духе Святом” (1 Кор. 12:3)» (Главы 3–8; перевод Д. В. Смирнова[149]).

Монергизм против синергизма

Теперь я хочу привести некоторые цитаты о том, что человек спасается исключительно даром и жертвой Христа, благодатью, по вере.

Августин

«Поэтому некоторые молятся так (это мы читаем в многочисленных рукописях, да и блаженный Киприан так приводит это место): “Не дозволь нам быть введенными в искушение”. Но в греческом Евангелии мы повсюду найдем лишь это: “Не введи нас в искушение”. Итак, с большей безопасностью будем мы жить, если предоставим все Богу и не станем полагаться [лишь] отчасти на Него, а отчасти – на себя» (О даре пребывания. 6. 12[150]).

Проспер

«Ты (обращается к Кассиану – Е. Ж.) придумал какую-то гибридную третью систему, не соглашаясь с обеими сторонами, и поэтому не находишь одобрения у наших врагов и не сохраняешь с нами единомыслия. Более того, как ты не видишь, что, утверждая, что люди сами проявляют инициативу в своих добрых делах и благодаря этому получают благодать, ты впадаешь в осужденное заблуждение и волей-неволей начинаешь говорить, что «благодать Божья дается в ответ на наши заслуги»? Ибо нельзя сказать, что вера просящих, преданность ищущих и настойчивость стучащих не заслуживает похвалы, тем более о всех этих людях сказано, что они получают, находят и входят. И в этом вопросе напрасно или, скорее, безбожно допускать, чтобы какие-либо заслуги существовали до благодати; ибо тогда то, что сказал Господь: “Никто не может прийти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня” (Ин. 6:44), перестало бы быть совершенно истинным. Наш Господь не сказал бы этого, если бы нам было дозволено считать, что кто-то может быть обращен без Божественного озарения или что человеческая воля может сама по себе стремиться к Богу без Бога. Бог привлекает к Своему Сыну тех, кого Он призывает; Он не принуждает их силой против их воли, но делает их желающими из нежелающих. И всевозможными способами преодолевает сопротивление их неверия. Когда желание покориться Богу зародилось в их сердцах, те, кто слушает Его, поднимаются [имея] ту же волю, которая сначала удерживала их на дне; они учатся с тем же самым разумом, который сначала был невежественным; они доверяют тем же сердцем, которое сначала было недоверчиво; они желают блага тем же хотением, которое сначала не имело желания. Ибо “Господь даст благо, и земля наша даст плод свой” (Пс. 84:13)» (Против Собеседника. 3. 1; перевод Е. А. Жукова[151]).

Спасение одномоментный акт, а не процесс

Совершенство сейчас, в результате смерти ветхого и рождения нового человека, и вера в него, вопреки отражению в зеркале. И это происходит совершенно, то есть вселяет в нас Христа всецело и одномоментно, а не частями и постепенно.

Августин

«Вы не утверждаете, что детей не следует крестить, но по изобилию вашей премудрости говорите дивные вещи: в таинстве Спасителя они крестятся, но не спасаются; искупаются, но не освобождаются; омываются, но не очищаются; подвергаются экзорцизмам и изгнанию [злых духов], но не вырываются из власти диавола. Таковы ваши чудовищные утверждения; таковы немыслимые таинства нового вероучения, таковы парадоксы еретиков пелагиан, более удивительные, чем у философов стоиков… Однако, спрошу тебя, как можно понять это искупление, если не как избавление от зла, совершаемое Тем, Кто искупает Израиль от всех его беззаконий? Ведь когда звучит слово «искупление», подразумевается и цена; а что это, если не драгоценная кровь непорочного Агнца – Иисуса Христа? Но зачем было пролито это искупительное средство? Зачем спрашивать об этом кого-то другого? Пусть Сам Искупитель ответит, пусть Сам Торговец скажет. «Это, – говорит Он, – кровь Моя, которая прольется за многих для отпущения грехов». Пойдите еще дальше, пойдите еще дальше: как вы говорите: «В таинстве Спасителя они крестятся, но не спасаются; искупаются, но не освобождаются; омываются, но не очищаются; подвергаются экзорцизмам и изгнанию [злых духов], но не вырываются из власти диавола» – так же скажите: «За них проливается Кровь для отпущения грехов, но они не очищаются ни от одного греха». Удивительны ваши слова, новы ваши слова, лживы ваши слова: удивительному мы изумляемся, нового остерегаемся, ложное изобличаем» (Против Юлиана. 3. 3. 8–9; на русский язык не переведено; перевод Д. В. Смирнова).

Киприан Карфагенский

«Бог заповедует, чтобы в доме Его жили только мирные, согласные и единодушные. Он хочет, чтобы возрожденные и оставались такими, какими Он сделал их вторым рождением; чтобы ставшие сынами Божиими пребывали в мире Божием; чтобы у нас, у которых один дух, было одно сердце и чувство» (О Молитве Господней).

Удивительно, как этот отрывок из Киприана подтверждает ту же истину, что проходит через все Писание и учение отцов! Мы видим здесь главное: Бог полностью, суверенно совершает наше спасение. Он делает нас новым творением, Он облекает во Христа, Он умерщвляет ветхого человека. Мы абсолютно ничего не можем добавить своими усилиями к этому Его суверенному действию, в котором Он превращает мертвых в живых, готовых для Царства Небесного.

Но при этом Господь дает нам задание – быть светом миру, чтобы люди, видя наши добрые дела, прославляли Отца Небесного. И поэтому мы живем в соответствии с тем новым устроением и спасением, которое нам даровано. Мы не зарабатываем спасение через какую-то «синергию», а просто живем той жизнью, которую Он уже дал нам.

Марк Подвижник

«Всякий, кто крещен в православной вере, таинственно получил всю благодать, и затем вполне удостоверяется в этом по мере исполнения заповедей» (О тех, кто думают оправдаться делами. 85; перевод Д. В. Смирнова[152]).

«Святой Дух, подобно солнцу, вполне и совершенно (τελείως) излился на принявших крещение» (О тех, кто думают оправдаться делами. 110; перевод Д. В. Смирнова[153]).

Григорий Палама же считает, что Бог по-разному пребывает в нас:

«Впрочем, даже когда мы говорим, что мудрость вселяется в человека благодаря труду и старанию, мы называем мудростью не сами по себе труд и старание, а то, что приходит благодаря им. Господь пребывает в человеках различно и многообразно, смотря по достоинству и характеру ищущих Его: в деятельном не так, как в созерцательном, в провидце еще иначе, причем одним образом в них как стяжающих добродетель, другим – как уже обожившихся» (Триады в защиту священнобезмолвствующих. 3. 1. 28[154]).

Иоанн Златоуст пишет об одномоментности и совершенности Божьего спасения:

«Итак, не сомневайся возлюбленный: благодать Божия совершенна; место не препятствует, здесь ли ты крестился, или на корабле, или на пути. Филипп крестил во время пути, Павел – в узах; Христос крестил разбойника на кресте из своей раны, и он тотчас удостоился отверзть двери рая» (Слово о возвращении из Азии в Константинополь[155]).

«Если же эта купель отпускает все наши грехи, то почему, скажешь, она называется не купелью отпущения грехов или купелью очищения, но банею пакибытия? Потому, что она не просто отпускает нам грехи, не просто очищает нас от прегрешений, но делает это так, что мы как бы вновь рождаемся. Подлинно, она вновь создает и устрояет нас, не образовывая нас опять из земли, но созидая из другой стихии, из естества водного: она не просто омывает сосуд, но снова переплавляет его всецело. Омываемое, хотя бы тщательно было очищено, сохраняет следы своего качества и носит остатки нечистоты; но ввергаемое в горнило и обновляемое посредством пламени, очистившись от всякой нечистоты и быв вынуто из печи, испускает такой же блеск, как и вновь отлитые вещи» (Первое огласительное слово. 3[156]).

Комментируя беседу Господа с Никодимом, Иоанн Златоуст пишет:

«“Кто, – сказано, – во Христе, тот новая тварь” (2 Кор. 5:17). Какая это новая тварь? Послушай, что говорит сам Христос: “Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие” (Ин. 3:5). Нам был вверен рай; но тогда, как мы оказались недостойными обитать в нем, Он возводит нас на самые небеса… Уже не нужны ни мать, ни муки рождения, ни сон, ни сожительство и соединение плотское; строение естества нашего совершается уже свыше, – Духом Святым и водою… Теперь более благовременно сказать о верных: они испускают лучи гораздо блистательнее солнечных. Но младенец, зачинающийся в утробе, требует времени; а в воде – не так: здесь все совершается в одно мгновение. Где жизнь временна и получает свое начало от телесного тления, там и рождение медленно происходит: таково естество тел; они только с течением времени получают совершенство. Но в делах духовных не так. Почему же? Здесь что делается, то делается с самого начала совершенно» (Беседы на Евангелие от Иоанна. 26. 1[157]).

Где «крещение – семечка»? Где постепенное обожение? Где неуверенность в спасении? Где совершенство в результате продажи имения и 40-летнего стояния с поднятой рукой или ногой?

Вот кто совершенный, по слову Иринея Лионского:

«Таковы голоса Церкви, от которой всякая получила свое начало; таковы голоса митрополии граждан Нового Завета; таковы голоса Апостолов; таковы голоса учеников Господа, соделанных Духом Святым по вознесении Господа совершенными; они призывали Бога, сотворившего небо и землю и море, Который возвещен был пророками, и Сына Его Иисуса, Которого показал Бог, а другого (Бога) не знают… Ибо таково было познание спасения; которое делает совершенными пред Богом тех, которые признают пришествие Сына Его» (Против ересей. 3. 12. 5[158]).

Особого внимания заслуживает то, что говорит Иоанн Златоуст о разбойнике на кресте:

«Не только ввел разбойника, но (ввел) прежде всех, даже прежде апостолов, – чтобы никто после этого не отрицал входа (в рай), не отчаивался в своем спасении, видя, что сделавший бесчисленные грехи обитает в царских чертогах. Но посмотрим, не показал ли разбойник трудов, подвигов и плодов? И этого нельзя сказать; напротив, за одно слово, за одну веру вошел он в рай прежде апостолов, чтобы ты знал, что не столько значила его праведность, сколько все совершило человеколюбие Божие. Что сказал разбойник? Что сделал? Постился? Плакал? Сокрушался? Каялся долгое время? Нисколько; он получил спасение на самом кресте, после (своих) слов. Вот, как скоро: с креста на небо, от осуждения к спасению!» (Восемь слов на книгу Бытия. 7. 4).

Разбойник на кресте – это потрясающий пример того, насколько нелепо представление об освящении как условии спасения! Как справедливо отмечает Иоанн Златоуст, он не постился, не совершал подвигов, не проходил длительного покаяния, не успел принести никаких плодов – у него просто не было на это времени. Если бы освящение было необходимым условием спасения, то как объяснить этот случай? Как разбойник успел «поучаствовать в своем спасении» или «освятить себя», будучи пригвожденным к кресту?

И здесь мы видим нечто уникальное во всей истории религий: христианство – единственная религия, где первым входит в рай не праведник, не святой подвижник, не человек высокой морали, а закоренелый преступник, рецидивист, который даже не успел сделать ни одного доброго дела! Он просто поверил – и был спасен. Никакой «синергии» в спасении, никакого «человеческого вклада», никакого «освящения» как условия – только вера, и та дарованная Богом.

Это полностью разрушает любые попытки представить освящение как необходимое условие спасения. Разбойник входит в рай первым, прежде апостолов, прежде всех святых и подвижников – чтобы никто и никогда не мог сказать, что для спасения нужно что-то кроме благодати, принимаемой верой.

И тут же сравним с «синергистами»:

Каллист Ангеликуд

«Нельзя покаяться без безмолвия; нельзя сколько-нибудь коснуться чистоты без анахоретства; невозможно, при видании людей и беседах с ними, сподобиться умного зрения Бога и молитвенной беседы с Ним. Почему те, кого объемлет заботливое желание покаяться в своих прегрешениях, очиститься от страстей, достигнуть и вкусить созерцания Бога и беседы с Ним, – что есть предел и цель живущих по Богу, и залог вечного Божия наследия, – всеми способами взыскивают безмолвия, наиполезнейшим делом для себя, почитая удаление от людей и анахоретство, с должным, конечно, к тому расположением и настроением» (Слово 22, О безмолвнической жизни. 1[159]).

Поразительная, конечно, наглость. Но что можно ждать от человеческого непросвеще нного блуждания ума в индуских созерцаниях: «залог вечного наследия – созерцание Бога и беседа с Ним», не Божественные обетования, принимаемые верой, не дар Духа, а Каллистово созерцание. А созерцание невозможно без анахоретства.

Вернемся к христианам:

Ефрем Сирин

«Господь ускорил отдаленные дары Свои и дал близкое обетование, говоря: “сегодня”, а не в конце мира. Итак, показал обильное милосердие Свое, по которому в тот же час, когда принял от разбойника веру, взамен ее даром дал ему неизмеримые дары, даром излил пред ним сокровища Свои, тотчас же перенес его в рай Свой и там поставил введенного (в рай) над сокровищами Своими. “Со Мною будешь в раю желания” (ср. Лк. 23:43). Итак, рай открывался разбойником, а не кем-либо из праведников. Рай, закрытый праведным Адамом, после того как он стал преступником, (и) открыт был преступником, который победил. Так как Иудеи избрали разбойника и отринули Христа, то Бог избрал разбойника и отринул их» (Комментарий на Диатессарон. 20. 25–26[160]).

А вот антихристиане:

Иоанн Лествичник

«Все желающие с пламенным усердием проходить подвиг (иночества), рассмотрим внимательно, как Господь всех пребывающих в мире и живых назвал мертвыми, сказав некоему: «Оставь мертвым, то есть мирянам, умершим в суете мирской, погребать мертвых телом» (Лествица. 2. 5[161]).

«Никто увенчанным не войдет в небесный чертог, если не совершит первого, второго и третьего отречения. Первое есть отречение от всех вещей, и человеков, и родителей; второе есть отречение своей воли; а третие – отвержение тщеславия, которое следует за послушанием. “Изыдите от среды их и отлучитеся… и нечистоте мира не прикасайтеся… глаголет Господь” (2 Кор. 6:17). Ибо кто из мирян сотворил когда-нибудь чудеса? Кто воскресил мертвых? Кто изгнал бесов? Никто. Все это – победные почести иноков и мир не может вместить оных; если же бы мог, то к чему было бы монашество и удаление из мира?» (Лествица. 2. 9[162]).

Григорий Палама

«Но лукавый, вечно стремясь лукаво отвлечь нас от добра, ткет чары для наших душ и почти нерасторжимо связывает их путами, желанными для глупцов, внушает видеть в этом знании великую глубину и обширность, как иным кажет богатство или бесславную славу и плотские наслаждения, чтобы, потратив всю жизнь в погоне за ними, мы не смогли крепко прилепиться к очищающей душу науке, начало которой – страх Божий, рождающий непрестанную умиленную молитву к Богу и соблюдение евангельских заповедей, вслед за чем приходит примирение с Богом, когда страх преображается в любовь и мучительность молитвы, превратившись в сладость, взращивает цветок просвещения, от которого, словно благоухание, разливающееся на несущего этот цветок, приходит познание Божиих тайн» (Триады в защиту священнобезмолвствующих. 1. 1. 7[163]).

Примирение не по вере в результате жертвы Сына Божия, а в результате подвига Паламы. То же самое мы видим у всех «пуповзирателей»: благословения Нового Завета не даруются, а зарабатываются, принимаются не верой, а видением, ощущением. Они, по их же словам, они «не верят в Бога, а знают Его». Поэтому сынами они становятся не по вере, как мы, а реально переживая это чувственным опытом, когда сама Богородица говорит Прохору Мошнину: «Скоро, любимче наш, будешь с нами».

Я не хочу сказать, что какие-то чувственные переживания невозможны, совсем наоборот. Возможны и даже не редки. Но это не значит, что в силу этих переживаний я становлюсь сыном Божиим или получаю примирение. Эти все благодатные утешения возможны потому, что я уже примирен с Богом, потому что я уже усыновлен, но не наоборот.

Вот как усыновляются пустынники:

Иосиф Хаззайя

«Поэтому, когда он уже взошел на место ясности и был усыновлен, он пребывает в непрестанном общении с Богом в откровении тайн Его. И отныне он все зрит и слышит оттуда духовно. И его [священно]служение и воспеваемое им Трисвятое непрестанно пребывают с духовными природами. Блажен человек, сподобившийся сего дара и сего дерзновения и узревший очами ума своего оное славное зрелище и услышавший ушами сердца своего тонкое речение, открываемое мужу духовному превыше [места] ясности» (О молитве в месте ясности. 29[164]).

Игнатий (Брянчанинов)

«Живущие благочестно посреди мира по евангельским заповедям уподобляются уже благими нравами и настроением душевным Сыну Божию, но отрекшиеся от мира, распявшие плоть свою подвижничеством, привлекшие в себя благодать Святого Духа по причине умерщвления плоти для греха (Рим. 8:10), стяжают особенное сходство с Богочеловеком. Они Духом Божиим водятся, и суть сынове Божии (Рим. 8:14), по благодати, образовав себя по образу Небесного Человека, второго Человека, Богочеловека (1 Кор. 15:47–49)» (Слово о спасении и о христианском совершенстве[165]).

«Из ответов Господа юноше мы научаемся, что два блаженных состояния уготованы Господом для верующих в Него: состояние спасения и состояние христианского совершенства. Из этих же ответов Господа со всей ясностью усматривается, что блаженное состояние спасения доступно для всех вообще христиан; но совершенство могут получить только те христиане, которые единовременно раздадут имение свое нищим и, отрешившись от всех связей с миром, последуют Христу, взяв крест» (Слово о спасении и совершенстве[166]).

Цитата разбита на две, так как отрывки взяты из разных текстов Игнатия.

И опять просто поразительная наглость: Игнатий «образовал», сам себя «образовал по образу Небесного Человека», и приводит цитату: «Первый человек – из земли, перстный; второй человек – Господь с неба. Каков перстный, таковы и перстные; и каков небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ небесного» (1 Кор. 15:47–49). Где здесь о том, что Игнатий и его коллеги могут сделать из себя образ Небесного? Писание говорит, что Бог творит в нас этот образ: Кол. 3:10 «И облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:10).

То есть логика такая: только те, кто привлек благодать путем отречения от мира, то есть уходом в Саровскую пустынь, те, кто раздал имение (большинство не раздавало, ибо не было что раздавать), те, кто подвижничеством распяли плоть – вот они сыны Божии. Комментарии древних авторов насчет раздачи имения я приведу в сноске[167].

Исаак Сирин

«Духовному же <человеку> ничто из этого <не свойственно>, но пребывает он в знании и в радости Божественной, ибо сделался он сыном <Божиим> и причастником тайны Божией. Из этого понимает человек меру знания своего и подвижничества своего, <а именно> из тех движений, которые возникают в нем постоянно, пока пребывает он в подвигах своих и в знании своем <в течение> краткого срока земной жизни своей» (Второе собрание. 20. 15–16[168]).

Из «движений» Исаак понимает, что он сын Божий, а не в результате обетований Божиих. Если не чувствуешь «движений», то и не сын ты вовсе. Если они сыны Божии, как пишут епископ Игнатий и преподобный Исаак, то мы-то недосыны, не пасынки вроде, но точно не сыны. У меня есть знакомая девушка – инвалид ДЦП, которую может сам Христос утешает в ее нечеловеческих страданиях, она не чадо Божие. Она прожила в целомудрии всю жизнь, однако ее по равноангельскому чину не будут хоронить. Она в святцы не попадет, статус не тот.

А вот так становятся сыновьями христиане:

Амвросиаст

«“Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым” (Рим. 1:7). – Хотя он и пишет римлянам, тем не менее, показывает, что обращается ко всем любящим Бога. А кто они, как не истинно верующие в Сына Божия? Именно они – святые, и о них сказано «призванные». Поступающие же по закону плохо понимают Христа и несправедливо поступают по отношению к Богу Отцу, поскольку имеют сомнение, что во Христе – совершенная надежда спасения. Потому и не святые, потому и не зовутся призванными. “Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа” (Рим. 1:7). Благодать и мир, говорит он, с теми, кто истинно верует. Благодать, потому что очищены от грехов; мир, потому что те, кто были врагами, примирились с Создателем…» (Комментарий на Послание к Римлянам. 1. 7[169]).

Проспер Аквитанский

«Предположим, что оправдание, которое является делом благодати, было бы обусловлено предыдущими заслугами; предположим, что оно было бы подобно оплате труда, а не дару Дарителя: тогда наше Искупление в крови Христа было бы обесценено, а преимущество, на которое претендуют человеческие дела, уже не подчинялось бы милосердию Божьему. И как же вы тогда сможете доказать, что никакие человеческие дела не способны устранить первородный грех? Вы никогда не сможете доказать этого, пока неверующие и грешники не будут приняты в Его Царство через омовение Христом; и пока те, кто хвалится своей невинностью, не признают, что они действительно не могут сделать ничего достойного усыновления сынов Божьих, если они не приняли таинство возрождения. Ибо в этом отношении они (святые) находятся в том же состоянии, что и величайшие грешники; возрожденные в крещении, они одинаково святы; отними крещение, и они погибнут все вместе» (О призвании всех народов. 17. 33–34; перевод Е. А. Жукова[170]).

О том, что ветхий человек умирает в крещении, раз и навсегда, это настолько повсеместное учение, что не было ни одной церкви ни в одно время, ни одного церковного писателя, который бы не свидетельствовал об этом. Нет другого более универсального церковного учения.

Ефрем Сирин

«“Всем сущим в Риме, призванным святым” (Рим. 1:7), – то есть оглашенным и омытым чрез крещение. Святыми были крещенные, по причине очищения, данного в крещении: “омылись, – говорит, – и освятились” (1 Кор. 6:11). “Мир вам и благодать от Бога Отца нашего” (Рим. 1:7), Который вас призвал и в усыновление Свое принял» (Толкование на Послание к Римлянам. 1. 7–8[171]).

Мы не потенциальные сыны, не потенциальные святые, как бы ни хотелось самоспасателям, которые несут чушь про то, что крещение – лишь семя. Мы реально и воистину сыны. Мы реально и воистину святы. Не тогда сыны, когда узрим Бога в своем очищенном от страстей сердце, но когда Бог назвал нас Своими сынами, а сделал Он это в нашем крещении. И, безусловно, во мне это ощущение, подтверждение может и будет развиваться. «Благодать на благодать», от «веры в веру» – но сам факт уже произошел, я уже назван сыном Его, уже освящен, уже оправдан, уже спасен.

Иоанн Златоуст

«Итак, откуда именно освящение? От любви [Божией]. Сказав – “возлюбленным”, тотчас присовокупил: “званным святым” (Рим. 1:7), показывая, что источником всех благ для нас служит любовь [Божия]; а святыми он называет всех верующих» (Беседы на Послание к Римлянам. 1. 4[172]).

А вот как отнимают спасение:

Симеон Новый Богослов

«Но как ты никогда не полагал в уме своем сделать это (очистить сердце) и не верил, что истинно так бывает (что чистые сердцем узревают Бога), то понебрег об очищении сердца своего и не сподоблен узреть Бога. Скажи мне, возможно ли в настоящей жизни сердцу стать чистым? Если возможно, то следует, что всякий чистый сердцем в настоящей еще жизни узревает Бога. Если же скажешь, что Бога узревают только после смерти, то должен сказать, что и чистота сердца бывает только после смерти. Таким образом с тобою может случиться, что не узришь Бога ни в нынешнем, ни в будущем веке. Ибо после смерти не будешь уже ты иметь возможности делать богоугодные дела, чтоб посредством их сделать сердце свое чистым» (Слово 63. 1[173]).

«О том, что те, которые уже здесь через причастие Святого Духа соединились с Богом, будут и после смерти пребывать с Ним. С теми же, которые не таковы, произойдет противоположное» (Гимны. 14. Заглавие[174]).

То есть, нужно стремится к очищению сердца своими усилиями и подвигами. А что же такое эта чистота, чтобы понимать куда двигаться? И что это за такое соединение, которое одно дает надежду пребывать с Ним после смерти, а всех остальных в ад отправляет?

«Чисто сердце, я полагаю, у того, кто не только не бывает тревожим и тяготим какою-либо страстию, но и не помышляет даже ни о чем худом, или мирском, хотя бы и хотел того, и одну память о Боге держит в себе с неудержимою любовию. Ибо око души, ум, когда ничто не мешает его созерцанию, чисто в чистом свете видит Бога» (Деятельные и богословские главы. 164[175]).

«Сердце чисто есть и называется то, которое не находит в себе никакого помышления или помысла мирского, но все прилеплено к Богу и сочетано с Ним так, что не вспоминает ничего мирского, ни печального, ни радостного, но превитает в созерцании, возносясь до третьего неба, восторгаясь в рай и видя наследие благ, обетованных святым, применительно к чему представляет потом, сколько возможно сие для немощи человеческой, и блага вечные. Вот что служит знамением чистоты сердечной и верным признаком, по которому всякий может определить меру своей чистоты и видеть себя, как в зеркале» (Деятельные и богословские главы. 167[176]).

Об этих всех созерцаниях, светах, опустошениях ума, забываниях себя, я подробно пишу в своей книге «Вечерний свет». Вот так, ставя во главу угла свои мистико-аскетические упражнения над очищением своей психики, они делают это недостижимой нормой спасения, и всех остальных отправляют в глубины уныния и мнимого смирения, которое хуже самой лютой гордыни. От того, что «великий во святых» сообщил нам новое Евангелие, смысл которого в том, что, оказывается, «чистота сердца» и «соединение с Богом» – это «созерцания света» и полеты в раю, и без такой чистоты и соединения никто в рай не войдет, поэтому теперь мы должны «всегда плакать», рыдать, «оплакивать своего мертвеца», «держать ум во аде» и прочие прелести православия.

«Ибо, как Бог и Законоположник наш, Он знает, что если душа не придет в такое настроение, то есть не соделается милостивою, как мы сказали, не будет всегда плакать не станет совершенно кроткою, не возжаждет Бога то она не может избавиться от страстей и соделаться чистою, как чисто зеркало» (Слово 70. 1[177]).

Душа сама должна «стать совершенно кроткою» и «возжаждать Бога», то есть это во власти человека и его же ответственность.

Вернемся к христианам:

Феодорит Кирский

«Между тем дал знать и то, что пишет не к неверным, но к уверовавшим уже, почему называет их и званными, и святыми, превознося духовными похвалами и воспламеняя в них любовь к Благодетелю» (Толкование на Послание к Римлянам. 1. 7[178]).

Опять все то же самое: «Воспламеняя в них любовь к Благодетелю». Чем воспламеняется любовь? Тем, что Бог сделал их святыми. В мгновение ока. Вот, что поистине «воспламеняет любовь к Благодетелю».

Безусловно, нам предлежит и подвиг, и борьба, и доспехи. Но для пребывания, а не для приобретения. Вот как пишет Иоанн Златоуст:

«О, какую силу имеет любовь Божия! Враги и отверженные стали вдруг (мгновенно – Е. Ж.) святыми и сынами. Апостол, назвав Бога Отцем, явил их сынами, а когда наименовал сынами, открыл все сокровище благ. Итак, не престанем являть жизнь достойную дара, соблюдая мир и святость. Другие почести временны, прекращаются с настоящею жизнью и продаются за деньги, почему о них можно сказать, что это не почести, но только наименования почестей, получающие свое значение от пышных одежд и от лести окружающей свиты. А дар освящения и усыновления, как данный от Бога, не уничтожается вместе со смертью, но и здесь делает нас знаменитыми, и сопровождает в жизнь будущую. Соблюдающий усыновление и тщательно хранящий дар святыни гораздо славнее и блаженнее увенчанного диадемою и носящего порфиру; даже в настоящей жизни он наслаждается совершенным спокойствием, насыщается благими надеждами, не имеет никакой причины для страха и беспокойства и пользуется непрерывною радостью» (Беседы на Послание к Римлянам. 1. 4[179]).

А как же «держание ума во аде»? Дар получен, благословения даны, совершенство обретено в крещении.

Будем же жить достойно призвания, дара и благословения. Вот все нравственное учение Завета и первых столетий отцов: все получено, гражданство дано, живите в доме Отца как дети, в Царстве как его граждане по законам этого Царства. А не очищайте себя православной пранаямой, обоживайте мантрами с именем Бога, чтобы это Царство заслужить.

Иоанн Златоуст

«Не малую вражду прекратил Христос, но тяжелую, многостороннюю и продолжительную, и притом уничтожил ее не нашими трудами, но Своей собственной благодатью» (Беседы на Послание к Римлянам. 1. 4[180]).

Феофан Затворник

«Позваны, уверовали, по вере обновились в крещении, восприяв начала духовной жизни, а потом чрез возложение рук (ныне Миропомазание) в сосуд обновленного естества своего приняли благодать Святого Духа и соделались святыми; в образе мыслей, в начинаниях воли и в чувствах сердца соделались храмом Божиим святым. Не потому ли и возлюбленны Богу, что так святы? Да, не иначе. Как же это? Святость приходит по изменениям в духе вследствие призвания; призвание же само есть дело любви [Божией]. Следственно, возлюбление предшествует тому, что делает боголюбезным. – Весть Господь сущия Своя и возлюбляет их, по предуведению, что послушают звания Его и восприимут освящение, Его устроением подаваемое, – возлюбляет, яко чистых и святых, и тех, кои еще не чисты и не святы, но имеют возлюбить чистоту и святость и стать благодатию Духа святыми и непорочными» (Толкование Послания к Римлянам. 1. 7[181]).

Хотя он неправильно понимает предопределение, но это в данном случае неважно. Здесь именно то, о чем я писал ранее – новая идентичность, новое устроение, новое творение, новое существо: мысли, воля, чувства – то есть другая личность.

Киприан Карфагенский

«Притом Он не называет уже учеников землей, но солью земли (ср. Мф. 5:13), — и Апостол именует первого человека из земли земным, а второго – с неба (ср. 1 Кор. 15:47); поэтому и мы, которые должны уподобляться Отцу Богу, сияющему солнце Свое на злых и благих и посылающему дождь на праведных и неправедных (Мф. 5:45), следуя Христову наставлению и совершая моление о спасении всех, правильно молимся и просим, чтобы как в небе, то есть, в нас, совершилась по вере нашей воля Божия и мы стали небесными, так и на земле, то есть в них – неверующих, да будет воля Божия, чтобы и они, земные по первому рождению, возродившись водою и духом, начали быть небесными» (О Молитве Господней[182]).

Проспер Аквитанский

«Бог, в Котором нет несправедливости и все пути Которого – милость и истина, является благодетельным Творцом всех людей и их справедливым Правителем. Он никого не осуждает без вины и никого не спасает по заслугам. Когда Он наказывает виновных, Он наказывает наши прегрешения, а когда Он делает нас праведниками, Он делает это по Своему дару. Так заграждаются уста у говорящих нечестие, и Бог оправдывается в словах Своих и побеждает, когда Его судят. Осужденные не могут по справедливости жаловаться, что они не заслужили наказания, как и оправданные не могут искренне утверждать, что они заслужили благодать» (О призвании всех народов. 2. 1. 1; перевод Е. А. Жукова[183]).

Василий Великий

«Ибо это – совершенная и всецелая похвала о Боге, когда человек не превозносится своею праведностию, но знает, что он имеет нужду в праведности истинной, и оправдан одною верою во Христа» (Беседа 20, О смиреномудрии[184]).

Иероним Стридонский

«И самая вера сия не от вас, но от Того, Который призвал вас. И это говорится для того, чтобы к нам не подкралась скрытая мысль: “Если-де мы спасены не чрез наши дела, то несомненно спасены чрез веру, и следовательно, с другой стороны, нам принадлежит то, что мы спасены”. Поэтому-то он прибавил и сказал, что даже и самая вера не есть следствие нашей воли, но Божественного дара» (Толкования на Послание к Ефесянам. 1. 2. 8–9).

Здесь Иероним очень проницательно раскрывает, как даже учение о спасении верой может быть искажено человеческой гордостью – мы можем начать думать, что хотя бы сам акт веры является нашей заслугой. Но апостол Павел предвидит эту опасность и подчеркивает, что даже сама вера является даром Божьим, чтобы никакая плоть не могла похвалиться перед Богом.

Иероним улавливает самую суть – даже самое правильное учение о спасении только верой может быть извращено, если мы забудем, что сама эта спасающая вера является даром благодати, а не продуктом нашей воли или способностей.

Заключение

Рассмотрев учение апостола Павла о единстве верующего со Христом в 6-й главе Послания к Римлянам, мы можем выделить несколько ключевых аспектов:

Наше единство со Христом – это не метафора или идеал, а объективная реальность, совершенная Богом через действие Святого Духа. Это единство настолько глубоко, что все произошедшее со Христом – Его смерть, погребение и воскресение – становится нашей реальностью.

«Ветхий человек» – это не просто греховная природа, а вся наша прежняя личность в Адаме, которая уже умерла со Христом. Это свершившийся факт, который мы призваны принять верой, независимо от наших чувств или опыта.

Христианское освящение основывается не на постепенном умерщвлении ветхого человека (который уже умер), а на возрастании в осознании и проявлении новой жизни во Христе. Это коренным образом меняет наш подход к духовному росту и борьбе с грехом.

Наше единство со Христом имеет как индивидуальное, так и коллективное измерение. Оно является основой не только личного преображения, но и формирования подлинной христианской общины.

Это учение создает прочное основание для христианской надежды. Наша окончательная победа над грехом и смертью гарантирована не нашими усилиями, а нерушимостью нашего единства со Христом.

Цель освящения – не заработать или сохранить спасение, а принести плод в мир, нести Евангелие и прославлять Бога своей жизнью.

Возможные возражения

Возражение 1

«Как послушные дети, не сообразуйтесь с прежними похотями, бывшими в неведении вашем, но, по примеру призвавшего вас Святаго, и сами будьте святы во всех поступках» (1 Пет. 1:14–15). Призыв к деятельности; «по примеру», а не по принуждению; прежние похоти не испарились из нас.

Ответ

«Не сообразуйтесь с прежними похотями» – это не призыв бороться с живой реальностью ветхого человека, а призыв не действовать по старым шаблонам поведения. Похоти названы «прежними» и связаны с состоянием «неведения», которое уже в прошлом. Это как если бы освобожденному рабу сказали: «Не веди себя как раб». Это не означает, что он всё еще раб – напротив, именно потому, что он уже свободен, его призывают не действовать по старым привычкам рабства.

Выражение «по примеру призвавшего вас Святаго» показывает источник и образец нашей святости. Это не внешнее подражание, а проявление той природы, которую мы уже получили через новое рождение. Мы призваны быть святыми не путем копирования внешнего образца, а путем проявления той святости, которая уже вложена в нас через единство со Христом.

То, что «прежние похоти не испарились», говорит не о живой реальности ветхого человека, а о продолжающемся влиянии тела греховного, о котором говорит Павел. Эти похоти больше не являются выражением нашей личности – они исходят от упраздненного, но еще не преображенного тела.

Призывы к святости в Новом Завете всегда основаны на уже свершившемся факте нашего нового рождения. Мы призваны быть теми, кем уже являемся во Христе, а не стать теми, кем еще не являемся. Это принципиальное различие между евангельской святостью и простым моральным усовершенствованием.

Поэтому данный текст не опровергает учение о смерти ветхого человека, а напротив, предполагает его как основание для призыва к святой жизни.

Возражение 2

«Возлюбленные! прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу, и провождать добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2:11–12).

Ветхий человек восстает на нового; сама просьба Апостола к христианам, у которых при крещении ветхий человек распят, «провождать добродетельную жизнь», говорит о том, что это провождение не автоматическое для них, а требует нравственного выбора – провождать или не провождать, удалиться от плотских похотей или последовать им.

Ответ

В этом тексте не говорится, что «ветхий человек восстает на нового» – это неверная интерпретация, привнесенная в текст. Петр говорит о «плотских похотях, восстающих на душу». Это точно соответствует учению Павла о теле греховном и его влиянии, но не о живом ветхом человеке.

Существует принципиальная разница между:

ветхим человеком (который умер),

плотскими похотями (которые исходят от тела греховного).

Когда Петр обращается к верующим как к «пришельцам и странникам», это само по себе указывает на их новую идентичность. Они уже не от мира сего – они новые творения, для которых этот мир стал чужим. Именно поэтому он призывает их жить соответственно их новой природе.

«Провождать добродетельную жизнь» не означает бороться с живым ветхим человеком. Это призыв жить в соответствии с тем, кем они уже являются. Да, это требует нравственного выбора, но не потому, что в них живы две личности, а потому что их тело все еще подвержено греховным влияниям.

Наличие выбора не противоречит реальности новой природы:

Мы действительно новые творения во Христе.

Наше тело все еще подвержено греховным влияниям.

Мы должны делать выбор, кому позволить управлять нашими действиями.

Петр не говорит «боритесь с ветхим человеком» или «старайтесь победить вашу старую природу». Он говорит «удаляйтесь от плотских похотей» – это совсем другое. Это как разница между:

борьбой с живым врагом внутри себя, и

избеганием вредных влияний извне.

Поэтому данный текст не только не опровергает учение о смерти ветхого человека, но полностью согласуется с ним, показывая практическую сторону жизни нового творения в мире, где тело все еще подвержено греховным влияниям.

Призывы к святой жизни в Новом Завете никогда не основаны на идее борьбы с живым ветхим человеком. Они всегда исходят из реальности новой природы и призывают нас жить в соответствии с тем, кем мы уже являемся во Христе.

Возражение 3

Сказав, что ветхий человек распят, что мы должны почитать себя мёртвыми для греха, Павел тут же говорит: «Итак, да не царствует грех в смертном вашем теле, чтобы вам повиноваться ему в похотях его; и не предавайте членов ваших греху в орудия неправды, но представьте себя Богу, как оживших из мертвых, и члены ваши Богу в орудия праведности. Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью» (Рим. 6:12–14). Что это за совет «не предаваться греху»? Как мы можем ему предаваться, что это за возможность, что он над нами будет господствовать, если мы умерли ему, ветхий человек наш распят… и т. д.? Здесь я как раз не хотел бы вдаваться в излишнюю схоластику и греческую грамматику. Аорист, на мой взгляд, важный, но не главный аргумент тут: это пророческо-эмоциональная речь, не теологически-факультетская, тут возможно и относительное употребление времен («пошел и вымыл посуду!» – императив прошлого времени для будущего, и т. п.), все в комплексе нужно воспринимать, опять же, не «или – или», а «и – и».

Ответ

Здесь мы снова сталкиваемся с непониманием разницы между «ветхим человеком» и «грехом, действующим через тело». Давайте разберем логику Павла:

«Ветхий человек распят» – это факт, свершившееся действие.

«Да не царствует грех в смертном вашем теле» – обратите внимание: речь идет о теле, а не о ветхом человеке.

Это как с поверженным диктатором в стране. Диктатор свергнут (ветхий человек распят), но его сторонники все еще пытаются захватить власть через существующие структуры (грех пытается царствовать через тело). Призыв «не позволяйте им захватить власть» не означает, что диктатор все еще жив – это призыв не допустить к власти его влияние через оставшиеся структуры.

Когда Павел говорит «не предавайте членов ваших греху», он не противоречит факту смерти ветхого человека. Напротив, именно потому, что ветхий человек мертв и мы новые творения, мы можем и должны не позволять греху использовать наши члены.

«Грех не должен над вами господствовать» – это не вопрос возможности возвращения власти ветхого человека. Это вопрос практического выбора: кому мы позволяем использовать наше тело – греху или праведности. Сам факт, что у нас есть этот выбор, показывает, что мы больше не рабы греха.

Попытка отмахнуться от грамматических форм как от «излишней схоластики» несостоятельна. Если бы речь шла о простых литературных приемах – да. Но здесь грамматика отражает богословскую реальность: ветхий человек действительно умер, это не метафора и не «пророческо-эмоциональная речь».

Нет здесь «и-и». Нельзя быть одновременно мертвым и живым, рабом и свободным. Ветхий человек либо жив, либо мертв. Павел говорит – мертв. А то, что мы продолжаем сталкиваться с влиянием греха через наше тело – это другая реальность, которая не отменяет факт смерти ветхого человека.

Поэтому данные стихи не опровергают учение о смерти ветхого человека, а показывают, как эта истина должна проявляться в практической жизни новых творений во Христе, все еще живущих в телах, подверженных греховному влиянию.

Возражение 4

«Как днем, будем вести себя благочинно, не предаваясь ни пированиям и пьянству, ни сладострастию и распутству, ни ссорам и зависти; но облекитесь в Господа нашего Иисуса Христа, и попечения о плоти не превращайте в похоти» (Рим. 13:13–14). Имеем возможность предаться? Превратить? После всего, что было сказано в первых восьми главах?

Ответ

Это возражение снова основано на смешении разных реальностей. Павел, сказав «облекитесь в Господа Иисуса Христа», использует аорист – указание на уже свершившийся факт.

Мы уже облечены во Христа через крещение (Гал. 3:27). Поэтому этот призыв означает «живите в соответствии с тем, во что вы уже облечены».

Когда Павел говорит «не предаваясь» и «не превращайте», он говорит о практических действиях тела, а не о внутренней реальности личности. Возможность «предаться» существует не потому, что ветхий человек жив, а потому что наше тело все еще способно быть инструментом греха.

Или другой пример: когда родители говорят взрослому сыну «не веди себя как ребенок», это не означает, что он все еще ребенок. Напротив, именно потому, что он уже взрослый, его призывают не действовать по-детски.

Так и здесь: возможность предаться греховным действиям существует не потому, что мы все еще имеем ветхую природу, а потому что наше тело, хотя и упразднено в своей власти, все еще может быть использовано как инструмент греха. Это не вопрос идентичности (кто мы), а вопрос практического использования наших членов (как мы действуем).

Поэтому эти увещевания из 13-й главы полностью согласуются с тем, что было сказано в первых восьми главах. Они не отменяют факт смерти ветхого человека, а показывают, как новые творения должны жить в телах, которые все еще могут быть использованы для греха или для праведности.

Возражение 5

«Итак, возлюбленные, имея такие обещания, очистим себя от всякой скверны плоти и духа, продолжая наше освящение в страхе Божием» (2 Кор. 7:1, буквальный перевод).

Буквально «ἐπιτελοῦντες» – это не «продолжая», а «доводя до завершения» или «доводя до совершенства». «Наше» в тексте нет, но оно подразумевается.

Если это не синергия, то что тогда синергия?

Кстати о нападках на «синергию». Изначально синергия – определенное Богом некое соработничество человека Себе. Человек нарекает имена животным; он возделывает райский сад. Разумеется, тут нет речи ни о каком само-действии: все происходит по поручению Бога. Падение все это страшно исказило, отменило; осталась свобода не соработничества, но делания зла; в крайнем случае удерживания от него. Но оправданный во Христе человек, получая Духа Святого, получает и свободу: «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17). А раз свободу, то и первоначальную соработническую синергию (конечно, уже не в райской форме, потому что ветхий человек хоть и распят, Рим. 6, но все еще действует в нас). Другое дело, что слово дискредитировано, нужно что-то другое подыскать. Но претензии протестантов, что «любым своим действием, хоть 1%, мы умаляем благодать Божию и даем цену своей заслуге» мне представляются младенческими (чтобы не говорить неразумными) и гордыми. Мы что, залезли внутрь благодати и на 100% познали все ее действия, что вот прямо знаем, что это ее умаляет? А если она сама захотела установить такой порядок и тем самым возвеличить себя? И при чем тут «заслуга», если речь идет о реакции человека на благодатное вождение, на благодатное действие? И, поскольку человек есть образ и подобие Божие, а вдобавок, он возрожден Духом во Христе, то реакция эта разве не может быть разумной и свободной? Не скрою, узость и схоластичность протестантов в этом вопросе начинает прямо-таки удручать меня.

Ответ

«Очистим себя… продолжая наше освящение» – здесь действительно описывается активность верующего. Но ключевой вопрос: кто действует? Не ветхий человек пытается стать лучше, а новое творение живет в соответствии со своей природой.

Проблема с термином «синергия» не в том, что человек что-то делает, а в том, как понимается природа этого делания. Есть принципиальная разница между:

ветхим человеком, пытающимся сотрудничать с Богом, и

новым творением, действующим из своей новой природы.

Аналогия с Адамом в раю очень показательна, но не в том смысле, который предлагает возражение. Адам действовал не как независимый субъект, сотрудничающий с Богом, а как творение, выражающее природу своего Создателя. Его «соработничество» было не добавлением чего-то к Божьему действию, а проявлением того, что Бог вложил в него.

Так же и возрожденный человек: его действия – это не «вклад» в работу благодати, а проявление той новой природы, которую благодать уже создала в нем. Когда Павел говорит «очистим себя», это не означает, что мы добавляем что-то к Божьему действию. Это означает, что мы действуем в соответствии с той новой природой, которую Бог уже создал в нас.

Проблема с классическим пониманием синергии в том, что оно часто предполагает двух независимых субъектов – Бога и человека, которые «сотрудничают». Но библейская реальность иная: новое творение действует не как независимый субъект, а как проявление жизни Христа в нем.

Поэтому критика «1% человеческого участия» не «младенческая», а принципиальная. Дело не в количестве (1% или 99%), а в качестве: любое представление о том, что ветхий человек может что-то «добавить» к действию благодати, противоречит самой сути спасения как новой жизни во Христе.

Истинная «синергия» (если использовать этот термин) – это не сотрудничество двух независимых субъектов, а проявление жизни Христа через новое творение. Как ветвь не «сотрудничает» с лозой, а просто проявляет жизнь лозы, так и верующий не «добавляет» что-то к действию благодати, а проявляет ту жизнь, которую благодать уже создала в нем.

Пример неудачен, поскольку «ветвь» не является разумным субъектом, наделенным собственными сознанием и волей, а вот человек – является. Ветвь и лоза – физические объекты одной природы, а Бог и человек – два разных самосознающих и волящих существа. Можно, конечно, слить их в одно, однако это приведет к полному краху традиционной догматики, подчеркивающей онтологическое отличие между Богом и человеком.

Поэтому освящение – это не процесс постепенного улучшения ветхого человека

через его сотрудничество с благодатью, а процесс все более полного проявления той новой жизни, которая уже дана нам во Христе.

Возражение 6

«Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти, ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы» (Гал. 5:16–17). Ветхий человек распят (Рим. 6) – а такая борьба идёт.

Ответ      

Это возражение основано на смешении понятий «ветхий человек» и «плоть». Когда Павел говорит о противостоянии духа и плоти, он не говорит о борьбе двух личностей или о том, что ветхий человек все еще жив. Он описывает совершенно другую реальность.

Ключ к пониманию этого текста в том, что «плоть» (σάρξ) – это не то же самое, что «ветхий человек». В Послании к Галатам Павел использует термин «плоть» для обозначения нашего физического существования со всеми его унаследованными склонностями и привычками. Это именно то «тело греховное», о котором он говорит в Рим. 6 гл., что оно «упразднено» (но не уничтожено).

Поэтому противостояние происходит не между двумя личностями (ветхой и новой), а между:

духом Святым, действующим через нашу новую природу, и

плотью, которая все еще способна производить греховные желания.

Это как радиоприемник, который может принимать разные сигналы. Сам приемник (наше тело) не изменился, но теперь мы можем настраивать его на другую волну. «Поступать по духу» означает сознательно настраиваться на «частоту» Духа, а не на «частоту» плоти.

Когда Павел говорит «так что вы не то делаете, что хотели бы», он описывает не борьбу двух равноправных личностей, а тот факт, что наше тело все еще может противиться побуждениям Духа. Это не означает, что ветхий человек жив – это означает, что наше тело еще не преображено.

Важно заметить последовательность в тексте:

«Поступайте по духу» – это призыв к действию на основании новой природы.

«И вы не будете исполнять вожделений плоти» – это результат.

Не «боритесь с плотью, чтобы жить по духу», а наоборот!

Это полностью соответствует учению о смерти ветхого человека:

Ветхий человек мертв (это факт).

Мы новые творения во Христе (это факт).

Но наше тело все еще может быть каналом греховных влияний.

Поэтому мы призваны жить по Духу, а не по плоти.

Таким образом, противостояние духа и плоти не противоречит учению о смерти ветхого человека, а показывает, как новое творение должно жить в теле, которое еще не преображено.

Возражение 7

Во Христе мы научились «отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, а обновиться духом ума нашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4:22–24). Научились, дело свершившееся, допустим (хотя научение – это не мгновенное событие, а процесс; но предположим, что речь идет о мгновенном озарении). И что дальше Апостол говорит? Чему назидает? «И не оскорбляйте Святого Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления» (Еф. 4:30). То есть мы, с отложенным ветхим человеком, обновленные в духе ума, объективно запечатленные Духом Божиим, можем Его оскорблять.

Ответ

Прежде всего, давайте посмотрим на структуру текста в Еф. 4:22–24. В греческом тексте здесь используются инфинитивы, зависящие от глагола «научились». Но «научиться отложить» не означает, что отложение еще предстоит. Это как «научиться считать себя мертвым для греха» в Римлянам 6 – речь идет о принятии верой уже свершившегося факта.

Что касается возможности «оскорблять Святого Духа» – это действительно возможно, но не потому, что ветхий человек все еще жив. Новое творение, живущее в еще не преображенном теле, может действовать вопреки своей новой природе, и именно это оскорбляет Духа Святого.

Приведу аналогию: представьте усыновленного ребенка из неблагополучной семьи. Он уже полноправный член новой семьи (это его новая идентичность), но у него остались старые привычки. Когда он действует по этим привычкам, это огорчает его новых родителей не потому, что он все еще член старой семьи, а именно потому, что он уже член новой семьи.

Так и с верующими: мы можем оскорблять Духа Святого именно потому, что мы уже новые творения, запечатленные Им. Это не вопрос двойной идентичности, а вопрос несоответствия наших действий нашей истинной природе.

Более того, сам факт, что мы можем «оскорбить Духа», показывает глубину нашего единства с Ним. Можно оскорбить только того, с кем находишься в близких отношениях. Чужого человека можно разозлить или обидеть, но «оскорбить» можно только близкого.

Поэтому возможность оскорбить Духа Святого не опровергает учение о смерти ветхого человека, а напротив, подтверждает реальность нашей новой природы и глубину наших отношений с Богом. Это не признак живого ветхого человека, а свидетельство того, насколько серьезно Бог воспринимает наше новое положение во Христе.

Возражение 8

«Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном… Итак, умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение… отложите все: гнев, ярость, злобу, злоречие, сквернословие уст ваших; не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:1–10). Ищите (еще не найдено); умертвите (еще живо); отложите (еще в нас) – все это как раз относится к совлечению ветхого человека и облечению в нового. И это теперешний процесс, в каких бы грамматических формах это совлечение и облечение, вырванное из контекста, ни стояло бы. Итак, что с ветхим человеком? Распят он? Умер уже? Фантомные боли? Как ни назови, это уже вопрос терминологии, но искать, умертвить и отложить Апостол заповедует.

Ответ

Это возражение основано на неверном понимании связи между разными призывами в тексте. Давайте внимательно рассмотрим структуру отрывка:

«Если вы воскресли со Христом» (εἰ συνηγέρθητε) – это условие в греческом тексте предполагает уже свершившийся факт. Не «если будете воскресать» или «если постепенно воскресаете», а «поскольку вы уже воскресли».

Все последующие призывы основаны на этом факте:

«Ищите горнего» – не чтобы воскреснуть, а потому что уже воскресли.

«Умертвите земные члены» – не ветхого человека, а проявления плоти в членах.

«Отложите всё» – не чтобы совлечься ветхого человека, а потому что уже совлеклись.

Ключевой момент в понимании этого текста – причинно-следственная связь. Павел не говорит:

«Ищите горнего, чтобы воскреснуть».

«Умертвите члены, чтобы совлечься ветхого человека».

«Отложите всё, чтобы облечься в нового».

Наоборот, он говорит:

Поскольку вы воскресли – ищите горнего.

Поскольку вы совлеклись ветхого – умертвите проявления плоти.

Поскольку вы облеклись в нового – отложите эти дела.

Это фундаментальное различие между:

Действиями, направленными на достижение нового состояния

Действиями, вытекающими из уже существующего состояния

Когда Павел говорит «умертвите земные члены», он не противоречит факту смерти ветхого человека. Это как если бы освобожденному рабу сказали: «Умертви рабские привычки». Это не означает, что он все еще раб – напротив, именно потому, что он уже свободен, он должен избавляться от привычек рабства.

«Обновляется в познании» – это не постепенное становление новым человеком, а возрастание в осознании и проявлении той новой природы, которая уже дана. Как ребенок не становится постепенно человеком (он уже человек), а растет в осознании и проявлении своей человеческой природы.

Поэтому данный текст не опровергает учение о смерти ветхого человека, а показывает, как эта смерть должна проявляться в практической жизни нового творения. Это не «фантомные боли», а реальный процесс освобождения наших членов от влияния греха на основании уже совершившейся смерти ветхого человека.

Возражение 9

«Напоминаю тебе возгревать дар Божий, который в тебе через мое рукоположение; ибо дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и целомудрия» (2 Тим. 1:6–7) – возгревать, как в 1 Фес. 5; то есть он может угаснуть в нас. Опять же: сам дар, сам Дух захочет и угаснет? Бог не верен, получится? Нет, очевидно, что тут должны быть те или иные условия с другой стороны, с нашей. Это условия и выражены словами «возгревать», «угашать», хотим мы того или не хотим. «Но это синергия, заслуга, 1%!», закричат старцы-протестанты. Ну… если других слов не найдется, под давлением такого «облака свидетелей» из Писания придется ее признать. «Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня, с верою и любовью во Христе Иисусе. Храни добрый залог Духом Святым, живущим в нас» (2 Тим. 1:13–14). Держись, храни – да, Духом Святым; но все же держись и храни, а не превратись в колоду, а Дух Святой Сам сохранит. Так не сказано.

Ответ

Это возражение снова смешивает разные реальности. Когда Павел призывает Тимофея «возгревать дар Божий», это не означает, что ветхий человек жив или что спасение зависит от наших усилий. Давайте разберем это подробнее.

Во-первых, кого Павел призывает «возгревать дар»? Не ветхого человека, пытающегося стать лучше, а нового человека во Христе. Это принципиально важно: действует не прежняя личность, а новое творение.

Аналогия может помочь понять это различие. Представьте профессионального музыканта. Когда ему говорят «развивай свой талант», это не означает, что он должен стать музыкантом – он уже музыкант. Речь идет о проявлении и развитии того, что уже есть.

Так же и с даром Божьим:

Дар уже дан (это факт).

Новая природа уже существует (это факт).

«Возгревание» – это не создание дара, а его проявление.

Когда Павел говорит «держись» и «храни», это не создает синергию в смысле сотрудничества двух независимых субъектов. Это проявление новой природы, действующей «Духом Святым, живущим в нас».

«Не превратись в колоду» – это ложная альтернатива. Речь не о том, что мы либо становимся пассивными, либо добавляем «свой процент» к действию благодати. Новое творение активно именно потому, что оно новое творение, а не потому, что оно что-то добавляет к Божьему действию.

Когда дар «угасает», это не значит, что:

Бог неверен,

спасение потеряно,

новая природа исчезла.

Это значит, что новое творение не проявляет в полноте то, что уже имеет. Как огонь может быть скрыт под пеплом, но не погаснуть, так и дар может быть не проявлен, но не исчезнуть.

Поэтому все эти призывы:

Не противоречат учению о смерти ветхого человека;

Не создают синергию в смысле независимого человеческого вклада;

Показывают, как новая природа должна действовать.

Это не вопрос «процентов» участия, а вопрос проявления той жизни, которая уже дана во Христе.