Нумизматический альманах «Медный бунт». № 3
Март. 2022.
Обстоятельства, при которых была обнаружена подборка изученных мной дорогобужских монет, весьма необычны. Первого января этого года истек срок хранения одной ячейки, хранившейся в отделении Королевского банка Шотландии в г. Глазго. Многочисленные попытки сотрудников банка связаться с владельцем были безуспешны. После обращения в полицию сокрытое содержимое было изъято как улика. Выяснилось, что владелец русских монет, гражданин РФ, был убит около 20 лет назад при невыясненных обстоятельствах. Новые материалы следствия, увы, света на преступление не пролили, и монеты были переданы в Исторический музей Университета Глазго.
Рассмотрим обнаруженный клад подробнее. Подлинность большинства предметов сомнения не вызывает. Среди прочих монет были обнаружены редкие пять копеек 1904 года, проданные в Пражском аукционном доме в 1999 году. Пожалуй, самый интересный увиденный экземпляр так называемой коллекции – рубль 1725 года. Погрудный портрет Петра изображен в античных доспехах – распространенный тип, именуемый коллекционерами «матрос». Вес рубля в пределах нормы – 20,73 г. Особенность предмета – в браке перечеканки. На реверсе монеты отчетливо проступает всадник с копьем (штемпельная пара копеек Алексея Михайловича), а на аверсе, под носом царя, выделяется клеймо с датой 1655. То, что рассматривалось бы как брак в период хождения монеты, делает ее уникальной сейчас. Перед нами редчайший образец двойного перечекана, на наше счастье, некачественного. В первичном варианте эта монета – европейский талер, а именно Брауншвейгский (остался видимым буквенный фрагмент над портретом), оказавшийся в Русском царстве не позднее 1655 года. В Москве на монетном дворе монету клеймят датой и штемпелем серебряной копейки, и талер на долгие десятилетия становится монетой с номинальным названием Ефимок. При Петре Алексеевиче такие монеты повторно изымались, перечеканивались в регулярный рубль. Монета первой половины XVIII века с браком крайне редка, а с двойным, да еще так превосходно видимым, пожалуй, уникальна. Уверен, Исторический музей Университета Глазго выручит значительную сумму, если выставит данный экземпляр на продажу среди прочих дублей музея.
Основная же причина моего посещения музея – выставка, устроенная университетским историческим обществом в старинной башне Радзивилловых ворот. На выставке представлены, как заявили организаторы, прежде неопубликованные средневековые дорогобужские деньги (хранившиеся в вышеупомянутой ячейке). Такое заявление не могло не вызвать интерес в среде российских нумизматов.
К моему великому сожалению, сенсации не произошло. В преддверии выставки мне любезно предоставили возможность ознакомиться с подборкой. Всего мною было изучено тридцать четыре предположительно средневековые денежки. О чеканке монет в Дорогобуже (удельном княжестве в составе Великого княжества Смоленского) до этой находки известно не было. Оборотные стороны монет одинаковы. Все отчеканены одинаковым штемпелем и представляют собой пятистрочечную надпись в точечном ободке: «Печ/Кнз/Влк/Ив/Дм». Один только этот факт заставил меня усомниться в подлинности предметов. Насколько известно, ни в Дорогобуже, ни в Смоленске не было князей, именуемых Иванами Дмитриевичами. Лицевые стороны монет отчеканены разными штемпелями. Изображения тяготеют больше к московской стилистике XIV–XV веков, нежели к Смоленской. Смоленские монеты, как известно, подражали литовской манере того периода, и, на первый взгляд, выглядят как монеты Витовта, отчеканенные кустарным способом. Данные 34 экземпляра подозрительно хороши. На четырех монетах изображена сцена охоты на медведя (две фигуры с рогатинами). На десяти – князь на троне и надпись по ободку: «денга дорогобужска». На пяти – топор. На двух экземплярах – византийский крест. На двенадцати – петух. И еще один экземпляр имеет совершенно фантастический сюжет – женщина с рыбьим, чешуйным хвостом. Семантическое значение «русалки» неясно. Оно выбивается из стандартного ряда символов, стремящихся укрепить государственную власть. Такое изображение на русских средневековых монетах аналогов не имеет.
Мое убеждение в том, что эти монеты – всего лишь фантазия на тему русской нумизматики периода феодальной раздробленности, следовало утвердить доказательной аргументацией. К моему удивлению, спектральный анализ показал ордынский состав металла, идентичный всем прочим русским удельным монетам. К моему разочарованию, весовая норма всех экземпляров также соответствовала подлинникам. При пристальном изучении можно было заключить, что и удары нанесены штемпелями, и сами монеты были изготовлены способом, соответствующим тому времени. Большинство современных подделок литые. Прежде с таким бережным и внимательным отношением к фальшивомонетничеству я не имел дела. Что же это? Подделка того времени? Категорически нет! Ведь поддельные монеты для обращения всегда отличаются заниженным весом серебра. В чем тогда была выгода фальшивомонетчика? Напрашивается вывод, что подделка современная. В существование неизвестного князя с целым монетным двором я не поверю. Так что же передо мной? По правде, я был растерян и провел несколько бессонных ночей в поисках ответов.
Ответ (один из нескольких) все же пришел ко мне при вторичном изучении монет. Из практики, проанализировав многочисленные клады, сокрытые не позднее середины пятнадцатого века, я заметил следующую закономерность. В среднем одна из десяти монет имеет след инкузного брака. Монета залипала в одном из штемпелей в паре, и при вторичном ударе получалось обратное изображение. Учитывая кустарный метод чеканки того периода, частота такого брака считается нормой. Значительно реже, в среднем одна на сто монет в кладе представляет собой гладкую пластину. Это серебряная заготовка, соответствующая весовой норме деньги, не ударенная штемпелями из-за невнимательности чеканщика. Такие монеты сдавались в казну и имели хождение наравне с обыкновенными денежками. Как ни старались правители придать значимость своему имени на деньгах, все же вес металла имел единственное определение стоимости для потребителя.
Так с чем же я имею дело? Выходит, что некий человек кропотливо перебрал порядка 3400 неизученных и неопубликованных монет, чтобы «просеять» 34 оригинальные пластины-заготовки. Затем этот человек (или группа лиц) мастерски вырезал подражательные штемпеля: шесть лицевых и один оборотный, чтобы произвести средневековым методом 34 монеты. Зачем? Не понимал я тогда, когда разгадал происхождение, не понимаю и сейчас, пока готовлюсь к докладу. Причина данного фальшивомонетничества остается загадкой, ведь стоимость производства этой аферы превышает в десятки или сотни раз продажную стоимость данных предметов. Двигатель всякого рода мошенничества – выгода, а стоимость этих подделок слишком велика. На главный вопрос: «Зачем?» – у меня, к сожалению, ответа нет. Возможно, убитый при неизвестных обстоятельствах собственник мог бы поведать историю происхождения данных монет, но увы.
В моем письме, адресованном академии РАН, я даю заключение, что изученные мною монеты в стенах выставки Г. У. Глазго – не историческая ценность, и интереса для Министерства культуры не представляют. Запрос о возвращении собрания в РФ выдвигаться не будет, так как фантазийные монеты культурной ценностью не являются.
В заключение сообщаю о том, что Г. У. Глазго любезно согласился предоставить мне фотографии всех монет по окончании выставки. Статус о подлинности предметов университет менять отказался. Видимо, «Дорогобужские монеты» соберут в стенах Радзивилловой башни больше посетителей, чем «фальшивые монеты Дорогобужа».
В следующем номере читателям будет представлена развернутая статья о находке с фотографиями, прорисовками и метрологическими показателями.
Голополосов Г. А.
Старший научный сотрудник
Государственного исторического музея