Поеду в рай – где розово и сине,

где спит зима – барашком мразным, белым.

О, как алмазные его прелестны рожки.

Но демона горячий зад в перине

мне кажется блином горячим, спелым.

Я съем тебя. Конечно, понарошку.

Греми, греми, громи своей кувалдой,

кузнец-рыжун какой, скажи на милость!

Я не кобыла, я ягненок белый,

вот крылышки мои – они не мнимость.

Как на меня ты, ражий, не орал бы,

я все равно в морозный рай поеду.

И вот выходит дурочка Феклуша,

она прекрасна, потому что дева.

В другом саду уже краснела Ева,

и ты, конечно, яблочка не кушай.

Но зла зима. И хлад такой собачий,

мраз яблоки моченые искрами

жжет, словно травит острой, грубой солью.

Но ты, Феклуша, не давай, иначе

тебе всегда углем гореть. Довольно

теперь зардеть – но обрасти очами.