О, матушка императрица!

нет никакой возможности остаться.

Как мухи мрут, как вошки мрут арийцы.

Чем русские тебе не пара, цаца?

Но Васеньке нет силы наклониться

Ну не с империей же, Васенька, стесняться

О бедный желтый мой императрикс.

Судьба, как лекарь, смотрит нерадиво

а ты, напичкана полком, как черносливом,

сама ж белеса будто сардоникс.

Но никому из них ее не хватит славы,

чтобы накрыть, как пирогом, собой

Она огромна так, что ничего не видно

И как не стыдно, муттер, быть двуглавой,

когда ему довольно и одной?

А рок весной, как карамелька, слаще:

ее сосешь, а он тебя не любит.

Но дни бывают, чем слюда, прозрачней

и где прозрачней, тем быстрее губят

Ведь сколько их лежит – под нами —

          мертвецов,

как палочки, с скрещенными руками

наверное, они подобны ледникам

Но кто ее потопчет башмаками?

И можно ли вообще стране топтать лицо,

когда ты не был меж ее ногами

О бедный желтый мой императрикс.

О, матушка императрица

нет никакой возможности вернуться

теперь сама, соленая, борись

Но Васенька так хочет обернуться,

как будто можно прахом насладиться

Прах убивает нас, как василиск.