Магдалина Марковна и Алексей Андреевич. Магдалина Марковна растирает плечо и руку Алексея Андреевича.
Магдалина Марковна. Восстановится, родной. Всё восстановится. И речь понемногу, и ручка. Ты ведь уже ходишь, правильно? Это целая наука — жизнь после инсульта.
Алексей Андреевич мотает головой — дескать, на что такая жизнь.
Магдалина Марковна. Этого мы знать не можем, на кой нам такая жизнь. Надеваем рубашечку, вот так, вот так… Кофту принести? Нет? Жарко? Да не скажи, март холодный… Была бы дача, через пару недель поехали бы… Ау наша дача. Ну и пёс бы с ней, всё равно уже не по здоровью, правильно? Немножко жалко. Да. Что поделаешь, таков человек — к чему ни на есть, он привяжется сердцем… А смешно, полвека тому назад наша дача считалась богатая. Теперь — халупа халупой, кругом дворцов-то понастроили. Заборы каменные три метра, а там, за этими заборами, всё те же недра семейные, как Гаянэ говорит… Лёша, я тебя чуть-чуть обманула, я за дачу больше получила, чем сказала, но я Наташины долги заплатила. Я ей не сказала, но я заплатила. И ещё пятьсот тысяч я на книжку положила. У меня всегда всё есть — еда, деньги. Ты знаешь! Ты за мной, как за каменным забором в три метра, правильно? И теперь уж никуда не денешься. А ты очень хотел куда-нибудь деться, а, Лёша?
Алексей Андреевич не согласен.
Магдалина Марковна. Не мычи, меня не проведёшь. У красивых мужчин жена всю дорогу по минному полю… Надеюсь, теперь ты понял, что важно, что неважно. Протрезвел во всех отношениях. Понял, что запись актов гражданского состояния — не шутка!
Алексей Андреевич пытается рассмеяться.
Магдалина Марковна. Да, загс! Ещё доведи вас до загса. Как вы его боитесь! Почему ты меня мурыжил четыре года, а? Почему не женился? Ах, штамп в паспорте, это такой пустяк, это форма — так сделай тогда этот формальный пустячок для любимой женщины.
Алексей Андреевич что-то объясняет.
Магдалина Марковна. Дурак был молодой?
Ты никогда не был дураком! Ты был мужчиной! А поэтому четыре года со мной жил и думал — а может, что-нибудь получше подвернётся, какая-нибудь девушка твоей мечты? Ненавижу вас всех. Идёт с женой, а глазами завидущими так и шарит по сторонам. Всегда готов! А теперь ты мой.
Алексей Андреевич согласен.
Магдалина Марковна. Я тебя вылечу. Клянусь. Вылечу и никому не отдам.
Алексей Андреевич удивлён — кому он может понадобиться.
Магдалина Марковна. Э, не скажи. Такой красавец, когда восстановишься — девки сразу набегут. Ничего, я привыкла. Вся жизнь в борьбе…
Звонок в дверь.
Магдалина Марковна. Это Гаянэ.
Когда Магдалина Марковна уходит открывать дверь Гаянэ Гаэтановне, Алексей Андреевич с неожиданным проворством, но и с неловкостью больного, что-то ищет в буфете — и находит бутылочку настойки боярышника, но его настигают.
Гаянэ Гаэтановна. Да, дело на мази…
Магдалина Марковна. Лёша, ты что взял? Настойку боярышника? Какие глупости, это мне от сердца, тебе не нужно совсем.
Гаянэ Гаэтановна. Перепутал.
Магдалина Марковна. Не знаю, не знаю.
Гаянэ Гаэтановна. Дочь ваша спит?
Магдалина Марковна. Разумеется, спит после вчерашнего. Такой запас горючего оказался в доме, вы ж понимаете.
Гаянэ Гаэтановна. Олег Васильевич очень возбудился… А у вас какие планы были относительно дочери?
Алексей Андреевич. На-та-ша…
Магдалина Марковна. Планы разъехаться. Конкретного ничего ещё не было.
Гаянэ Гаэтановна. Потому что Олег Васильевич проследит лично, чтобы его Снегурочка…
Магдалина Марковна. Слушать невозможно! Его Снегурочка! Это моя дочь, прежде всего, моё проклятье, мой крест. Когда она родилась, у меня голос пропал, сразу было знамение, можно сказать.
Гаянэ Гаэтановна. Вы пели?
Магдалина Марковна. Небольшие партии. Няню в Онегине… Голос, если честно, был невелик. Но я брала артистизмом.
Гаянэ Гаэтановна. Конечно! У вас море обаяния. Наверное, куча поклонников…
Магдалина Марковна. Была, да я вот на этого запала, а он четыре года не женился.
Гаянэ Гаэтановна. Что вы, что вы! Всего четыре года! У меня был мужчина, десять лет не женился!
Магдалина Марковна. Но женился?
Гаянэ Гаэтановна. Не на мне.
Магдалина Марковна. Сочувствую.
Гаянэ Гаэтановна. Экстрасенсы ничего не помогли. Одна только гадалка в самом начале сказала — есть у тебя, говорит, король, но ты на него не надейся.
Магдалина Марковна. А вы не поверили?
Гаянэ Гаэтановна. А кто в такое верит? Сказала бы — скоро свадьба, я бы поверила.
Магдалина Марковна. Женская дурь.
Гаянэ Гаэтановна. А не надо так говорить! Мы несчастные, нам природа велела размножаться, вот как хочешь, так и размножайся, мы и бежим по приказу, боимся опоздать, туман в глазах…
Магдалина Марковна. Я думала, там, в вашем мире, женский вопрос продуман.
Гаянэ Гаэтановна. В каком таком мире?
Магдалина Марковна. Ну… там, в исламе.
Гаянэ Гаэтановна. Вы же образованная женщина, Магдалина Марковна, я просто удивляюсь, какой ислам, мы христиане.
Магдалина Марковна. Ой. Простите, я спутала…
Гаянэ Гаэтановна. Я двадцать пять лет живу в Петербурге.
Магдалина Марковна. Тогда, конечно, проблемы с размножением…
Гаянэ Гаэтановна. Я и не размножилась. Но у меня хорошая квартира на Фонтанке, собака есть, пудель. Много друзей…
Магдалина Марковна. Думаете, он купит квартиру?
Гаянэ Гаэтановна. Олег Васильевич? Шансы есть. По моим ощущениям. Но, знаете, наверняка сказать нельзя. Покупатели такие странные. Иногда ничего не поймёшь, что им надо.
Магдалина Марковна. А продавцы?
Гаянэ Гаэтановна. И продавцы. Все странные. Расселяем тут квартиру, восемь съёмщиков, ванна в кухне, такая ванна, что в тюрьме таких нет, а у съёмщиков двери железные наварены и запахи по всей жилплощади — хуже, чем от покойников протухших. Старушка-отказница, комната десять метров, никуда не хочет! Рядом переехать не желает в комнату два раза больше.
Магдалина Марковна. Почему не желает?
Гаянэ Гаэтановна. Потому что она желает умереть в своей комнате.
Магдалина Марковна. Я тоже хотела умереть в своей квартире.
Гаянэ Гаэтановна. Э, нет, Магда, вы умирать не хотите, вы жить хотите. Я это сразу вижу.
Алексей Андреевич согласен с этим утверждением опытного риелтора.
Магдалина Марковна. Да, я хочу жить ради мужа и ради внука…
Гаянэ Гаэтановна. Вы и сами по себе хотите жить, у вас удачный организм.
Магдалина Марковна. Хорошо, допустим, я хочу жить, но если придётся умирать, я хотела бы умереть в своей квартире, а не продавать её на старости лет.
Гаянэ Гаэтановна. А зачем вы продаёте квартиру?
Магдалина Марковна. На лечение Алексея Андреевича.
Алексей Андреевич что-то возражает.
Гаянэ Гаэтановна. Знаете, я лично заинтересована в продаже вашей квартиры, но как просто человек… мне кажется, ваш муж и так восстановится, у него сильный потенциал в глазах.
Магдалина Марковна. Да уж, у него сильный потенциал и не только в глазах, мне ли не знать!
Гаянэ Гаэтановна. Такая квартира, прямо историческая… Подождать… Дочь ваша творческий человек, она может куда-нибудь отъехать…
Магдалина Марковна. На тот свет вы имеете в виду?
Гаянэ Гаэтановна. Нет, нет! Я думаю, вот вы отселите её, что она станет делать в пустой квартире? Она жила одна когда-нибудь?
Магдалина Марковна. Ни дня.
Гаянэ Гаэтановна. Такие люди в отдельных квартирах не задерживаются, поверьте…
Входят Сергей Иванович и Матвей.
Сергей Иванович. Сдали мы математику! 92 балла!
Матвей. И Сергея Ивановича выписали, ему завтра на работу!
Сергей Иванович. Ура-ура.
Гаянэ Гаэтановна. Здравствуйте, здравствуйте. Вот хорошо, когда человеку нравится идти работать.
Сергей Иванович. Я привык, скучно дома одному.
Гаянэ Гаэтановна. Вы один живёте? Неужели такой мужчина и не женат?
Сергей Иванович. Я женат, только жена в отъезде.
Гаянэ Гаэтановна. А… Так вы в соседней квартире? Большая квартира?
Сергей Иванович. Нет, у меня поменьше, три комнаты. Семьдесят два метра общей площади. Квартплата такая, что каждый месяц рыдаю у почтового ящика…
Гаянэ Гаэтановна. Можно поменять. Купить поменьше…
Сергей Иванович. Можно, только я всю жизнь в этой квартире…
Гаянэ Гаэтановна. Не понимаю я вашей философии, всю жизнь, всю жизнь… ну и что? Она же была и прошла, эта ваша жизнь, почему не сделать себе другую жизнь, новую жизнь…
Сергей Иванович. У меня что-то вроде аллергии на это выражение — «новая жизнь».
Магдалина Марковна. Серёжа такой консервативный!
Сергей Иванович. На свете без меня достаточно новаторов… Всё идет к тому, что скоро мы станем жить в абсолютно новом мире — дети будут расти в инкубаторах, не будет старости, отодвинется смерть. Представляете себе этот мир? Никаких стариков, все молодые и красивые. Ни фига не умирают, если что забарахлит — сразу искусственный орган вставляют…
Магдалина Марковна. А вы сами не хотите быть молодым и красивым?
Сергей Иванович. Нет. Я хочу естественным образом и с Божьей помощью прожить всё, что мне положено. А не воровать у богов вечную молодость.
Гаянэ Гаэтановна. Да вы не волнуйтесь, это всё, что вы рассказали — оно ведь только для богатых будет. Вот наш Олег Васильевич с его детками, вот он попадёт в новый мир, а мы с вами никто не попадём.
Матвей. И совсем не все хотят долго жить.
Магдалина Марковна. Мотя! В твои девятнадцать что ты знаешь про «долго жить»! Через сорок лет поговорим! То есть не поговорим, а ты меня вспомнишь! Жить хочется всегда!
Алексей Андреевич словно бы возражает.
Магдалина Марковна. Да, Лёша. И тебе хочется, не кокетничай.
Сергей Иванович. Жить, жить, жить… Кого это интересует, что нам хочется жить.
Магдалина Марковна. Нас интересует.
Сергей Иванович. А мы — кого мы интересуем?
Гаянэ Гаэтановна. Мы интересуем друг друга, а больше, правда ваша, никого. По вопросу о том, что хочется жить. Но поэтому всё и двигается, мы хотим жить, а природе это безразлично, мы бьёмся головой об стенку, и стенка отодвигается, и вот так всё и вертится, и люди в цивилизованных странах живут теперь гораздо дольше, чем даже пятьдесят лет назад.
Сергей Иванович. Зачем?
Гаянэ Гаэтановна. Да наверное есть зачем, если со всех сторон к ним лезут в их цивилизованные страны, из остальных мест, где людям всё равно, жить или не жить, валом валят, только бы пропихнуться туда, где ценят эту бессмысленную жизнь. А ещё доктор.
Сергей Иванович. Я говорю не об этом. Продление жизни — отлично, но ведь у этого должна быть какая-то цель!
Магдалина Марковна. Мне вот никакая цель не нужна. Я готова жить без всякого смысла. Просто жить. С Лёшенькой.
Сергей Иванович (тихо). Это ещё надо Лёшеньку спросить…
Магдалина Марковна. Что вы там бубните?
Гаянэ Гаэтановна. Олег Васильевич задерживается, но скоро будет, сообщение прислал. Если мы твёрдо договоримся, он заплатит десять процентов, и можно оформлять. Документы все при вас?
Матвей. А где я буду жить? Можно хоть посмотреть мою квартиру?
Гаянэ Гаэтановна. Господи, у меня уже сто вариантов набрано, хоть завтра смотрите. Надо определиться, что кому, потом смотреть, а у нас тут есть вопрос нерешённый…
Алексей Андреевич. На-та-ша…
Магдалина Марковна. Вопрос решённый: нужна двухкомнатная и две однокомнатные, для Моти и… для Наташи.
Сергей Иванович. Интересно, если бы наш буржуин не смотрел «Снегурочку», как бы решился вопрос Наташи? Прямо волшебная сила искусства получилась.
Магдалина Марковна. Ты о чём?
Сергей Иванович. Я вчера слышал другие варианты…
Магдалина Марковна. Отпали.
Сергей Иванович. Чудеса!
Выходит Наташа в дезабилье.
Наташа. Хоба! Высшее общество. Ах, простите, я не одета.
Магдалина Марковна. Так оденься, раз ты не одета.
Наташа. А что? Всё чистенькое. Немножко в шампанском… Попить дайте, звери. (Садится рядом с Матвеем.)
Матвей (наливает Наташе воды). Я сдал ЕГЭ по математике.
Наташа. ЕГЭ?
Матвей. Экзамен такой, за среднюю школу.
Наташа. Ты разве ещё учишься в школе?
Матвей. Я в экстернате.
Наташа. В интернате?
Матвей. Нет, мама, это такая форма обучения. Сдам экзамены, мне дадут аттестат.
Наташа. Зачем тебе аттестат? Мама, у меня был аттестат?
Магдалина Марковна. Был. Политый моими кровавыми слезами!
Наташа. Ты запачкала мой аттестат? Где он? Дайте посмотреть.
Сергей Иванович. Наташа, Моте надо получить аттестат о среднем образовании, иначе никак нельзя.
Наташа. Вы аттестаты эти ваши солите или маринуете? У меня аттестат — у тебя аттестат… Бумажная фабрика. Нет — питомник бумаг. Они сами размножаются… А что, нельзя купить его, этот аттестат? Полицейское государство рехнулось и обходится без коррупции?
Гаянэ Гаэтановна. Ха, это неплохо сказано. Вообще-то аттестат купить можно.
Наташа. Я и говорю. Коррупция, милая коррупция — это так удобно!
Гаянэ Гаэтановна. Формулировочка…
Наташа. Мамуля, ты же квартиру продаёшь — купи внуку аттестат.
Магдалина Марковна. Ну… вообще это опасно — поддельный аттестат…
Гаянэ Гаэтановна. Да какой поддельный, можно самый настоящий.
Матвей. Но я хочу сам учиться, мне не трудно…
Наташа. Хочешь — учись. А бумагу полицейскую купим на всякий случай.
Алексей Андреевич протестует.
Наташа. Что, папочка, что? Червей не брать, кинга не брать, взяток не брать? Гордишься, что по чесноку заставлял студентов бодягу твою марксистскую сдавать? Бедные головы трухой набивал.
Алексей Андреевич возражает.
Магдалина Марковна (Гаянэ Гаэтановне). Алексей Андреевич преподавал историю философии. Наташа почему-то упорно считает, что он учил марксизму-ленинизму.
Наташа. Диамат! Папуля преподавал диамат — диалектический материализм.
Магдалина Марковна. Ну и ничего плохого в этом не было. Гегель, Фейербах. И Маркс был не дурак.
Наташа. Да уж, научил нас Карл Маркс щи варить… Труха, труха. Всё труха.
Сергей Иванович. А что не труха?
Наташа. Море. И звёзды. И любовь.
Гаянэ Гаэтановна. Тут не поспоришь. На тёплое море да с хорошим мужчиной… вах!
Магдалина Марковна. Надеюсь, мы поедем на море. В Китай.
Наташа. Какое в Китае может быть море?
Магдалина Марковна. Тебе зря дали аттестат. В Китае кругом море.
Наташа. Кругом? Пока я была в Индии, что-то случилось с географией?
Матвей. Не кругом, но море есть, мама. В Китае море есть.
Наташа. Допустим, в Китае есть море, тогда почему они такие все унылые, эти китайцы? Никакого моря я в них не ощущаю…
Гаянэ Гаэтановна. Китайцы унылые? Хм, не лишено…
Наташа. Были великой империей, а стали империей халтуры. Вселенная дешёвки… Мама, зачем тебе в Китай?
Магдалина Марковна. Папу лечить. Там медицина…
Наташа. Какая там может быть медицина? Ты видела, что они производят? Их обувь, одежду? Мама, уймись.
Гаянэ Гаэтановна. Ваша дочь сегодня меня удивляет. Я просто подписываюсь под каждым словом!
Наташа. Видишь, мама, в Китай ты не едешь, так зачем квартиру продавать?
Магдалина Марковна. В Китай я поеду и квартиру я продам. Я с тобой жить не могу.
Наташа. Да ладно тебе. Фатера большая, завалимся каждый в свой угол… И потом, возможны и другие вариантики. Я, может, сама от вас уеду… Вчера видели, как ваш покупатель на меня глазел? Когда я была молодая, девки давали бесплатно. Прямо как при коммунизме… Слушайте, так, может, это и был коммунизм, а мы не заметили? А потом целый бабский бизнес народился, а я проморгала… как-то я не вштырилась… Попробовать мне, что ли, продать свои эти… ворота подороже? Здравствуй, новая жизнь! (Хохочет и уходит.)
Гаянэ Гаэтановна. Очень может быть, что ваша дочь панически боится жить одна.
Магдалина Марковна. А я панически боюсь жить с ней. Она когда-нибудь нас прирежет. Причём всех.
Сергей Иванович. Неужели вы не слышите её ужаса, её отчаяния? Неужели не понимаете, как ей плохо? Она кричит — «помогите», а вы…
Матвей. Как помочь, дядя Серёжа, я готов помочь, я не знаю, как.
Сергей Иванович. У тебя не получится, ей стыдно перед тобой.
Магдалина Марковна. Стыдно! Стыдно! Ей не было стыдно ни разу в жизни!
Сергей Иванович. Она не признается, она гордая…
Появляется Наташа, приодетая.
Наташа. Чё сегодня за протокол одного заседания? Сидят, шипят. Люди, львы, орлы и куропатки. Рогатые олени… И я — Мировая душа. В борьбе с диаволом, отцом вечной материи… Слышь, папуля, в чеховской «Чайке» говорят, что отец материи — диавол, стало быть, весь твой диамат — это сатанизм чистой воды. Переход, блин, количества в качество… Ни хрена оно не переходит никуда… Парил ты студентов, папочка, да, вот тебе и наказание, теперь ты в лапах у мамочки до гроба! Вы рабы диавола, а я — душа, Психея, пневма…
Магдалина Марковна. Ты невменяемая, безответственная гадина, вот ты кто.
Наташа. Гадина? Очень хорошо! Тогда я прирежу тебя, мамочка, ладно? (Вынимает ножик из кармана.) Вышел месяц из тумана! Вынул ножик из кармана! Буду резать, буду бить, всё равно тебе водить!
Гаянэ Гаэтановна быстро и молча, хорошим бойцовским движением обезоруживает Наташу.
Магдалина Марковна. Как это вы ловко!
Гаянэ Гаэтановна. Всё умеем.
Наташа. Вы что! Я это из пьесы. Я пьесу репетировала… современную…
Магдалина Марковна. Какую пьесу, ты восемнадцать лет болтаешься без дела!
Наташа. Восемнадцать лет назад и репетировала, а сейчас вдруг текст в голове… всплыл.
Сергей Иванович. Наташа, не пугай нас, пожалуйста.
Наташа. Я если кого и зарежу, так только себя. Освобожусь из рабства материи.
Гаянэ Гаэтановна. Ну, знаете, пока мы в человеческом виде, нам без материи никак нельзя. Олег Васильевич на подходе. Вы, дорогая, реснички накрасили, это вы от материи так хотите освободиться?
Наташа. Я ещё не готова…
Гаянэ Гаэтановна. Вот и готовьтесь помаленьку. Спешить некуда. Мы всю жизнь готовимся-готовимся от материи освободиться, да что-то не выходит.
Сергей Иванович. Нет, не выходит.
Алексей Андреевич. Не хо-тят у-ми-рать…
Гаянэ Гаэтановна. Пришёл!(Бежит к входной двери.)
Магдалина Марковна. Прошу всех иметь совесть.
Наташа хохочет.
Входят Гаянэ Гаэтановна и Олег Васильевич. Он с пакетами, с корзинками, вид торжественный.
Олег Васильевич. Привет всем. Наташенька!
Наташа. Олежка!
Олег Васильевич. В принципе всё готово, можно ехать оформлять авансовый платёж. Но прежде всего…
Магдалина Марковна. Да. Прекрасно.
Наташа. Что за хрень? Опять насчёт квартиры? Я же сказала — не хочу. Никаких продаж, никакого Китая.
Олег Васильевич. Наташа, у вас будут наилучшие условия.
Наташа. Условия — для чего?
Олег Васильевич. Для жизни.
Наташа. Условия! Условия! Мне всегда было плевать именно на условия! Условия для жизни, которой нет… Условия!
Алексей Андреевич. На-та-ша…
Олег Васильевич. Предлагаю немножко отметить… означить, так сказать, намерения… Мальчик!
Матвей. Я мальчик.
Олег Васильевич. Помоги!
Матвей в процессе разговора берет пакеты и корзинки у Олега Васильевича. А Магдалина Марковна накрывает стол.
Олег Васильевич. Сколько же мне было? Наверное, девятнадцать. Случайно попал в кинотеатр, делать было нечего, денег абсолютно никаких, а у меня знакомая контролёрша была в «Балтике»…
Сергей Иванович. Сейчас уже нет этого кинотеатра.
Олег Васильевич. И вонзилось в меня навеки лицо на экране… Смешно! Ведь чистая иллюзия… Снегурочка, невинная богиня… «Великий царь, она любви не знает…» Красота и чистота вместе — это божественно.
Сергей Иванович. Вечная женственность тянет нас ввысь.
Олег Васильевич. Это ведь из Гёте?
Гаянэ Гаэтановна. А что вы думали, Олег Васильевич образованный человек.
Магдалина Марковна. Ой, ну зачем бумажные тарелки, у нас есть прекрасный кузнецовский фарфор!
Олег Васильевич. Извините, собрался как на пикник.
Наташа. Вечная женственность тянет вас ввысь, ага-ага. А куда тянет саму вечную женственность?
Олег Васильевич. А ей никуда не надо. Она сияет, и этого достаточно. Просто — будьте всегда и светите нам.
Наташа. Светите вам! Обслуживайте вас! А мне что делать?
Гаянэ Гаэтановна. Боже мой, сейчас у женщины столько возможностей ничего не делать, если есть средства. Мне бы хоть недельку…
Олег Васильевич. Я не скупой человек. И не жадный. Я просто играю по правилам, а сейчас такие правила — всё решают деньги. Точнее, цифры. Всё решает цифра. Я оцифровался, можно сказать.
Сергей Иванович. Это не у всех получается. И не всем надо.
Олег Васильевич. Бога ради. Я говорю о себе… Но не всё переводится на цифру, правда, мальчик? Скажем, родина. С большой буквы эр. Ты любишь Родину?
Матвей. Ох-хо-хо…
Олег Васильевич. Родину обязательно надо любить, как маму. Ты же любишь маму?
Матвей. Пум-пум-пум…
Сергей Иванович. Удивительно, как у некоторых людей всё превращается в гадость и ложь.
Магдалина Марковна. Сергей!
Наташа. Серёжа такой… тихий-тихий, а и убить может, если что.
Олег Васильевич. У каких таких людей всё превращается в гадость?
Сергей Иванович. Не надо нас учить, как любить родину. Это не ваше дело, понятно? Хотим любим, хотим — разлюбим. Отвяжитесь навеки! Вы же не о родине говорите, правда? Вы хотите висеть у нас над душой и зудеть, зудеть, зудеть! Мы тут жрём дерьмо суповой ложкой, а потом нас зароют в мокрый песок, и уж позвольте нам прожить свою собственную жизнь хотя бы без вашей не-вы-но-си-мой пошлости!
Олег Васильевич. Родина — пошлость?
Сергей Иванович. Родина пошлостью быть не может, пошлость — это вы со своим казённым патриотизмом. Ты накорми голодного, помоги больному, утешь несчастного — тихо, молча, без телекамер, без вонючего вашего пиара, вот и будет польза, а не то, что орать на площади «Россия! Россия!» «Патриотическое воспитание!» Вы прекратите врать и воровать, так через месяц придётся границы закрыть, всем захочется жить в такой чудесной стране…
Олег Васильевич. Кто врёт? Кто ворует?
Сергей Иванович. Да уж не я.
Магдалина Марковна. Серёжа…
Наташа. А что Серёжа? Прав Серёжа. Я, например, гражданка мира.
Олег Васильевич. Вы меня с кем-то перепутали, господин оратор. У нас все ораторы, потому что — сразу орут… Я всего лишь хотел сказать, что не всё переводится на цифру и привёл пример. Я говорил о себе. А вы говорили не со мной, а с каким-то воображаемым противником. Это часто бывает, я привык. Привык иметь дело с неадекватными людьми. Меня уже пушкой не прошибёшь.
Сергей Иванович. Зачем вы спрашивали мальчика, любит ли он родину, любит ли он маму? Пришёл покупать квартиру — покупай. Нечего тут над нами куражиться, хозяин жизни. Это ты сегодня хозяин, а завтра, может, баланду станешь хлебать.
Наташа. И главное, ни к чему спрашивать. Не любит меня Мотя, да и я его не люблю.
Алексей Андреевич. Не-прав-да…
Матвей. Правда, деда, правда.
Гаянэ Гаэтановна. Ну это, знаете, в каждой избушке свои погремушки… Любишь — не любишь, родные это родные.
Магдалина Марковна. Скованные одной цепью, да… Хорошо сказать, люби ближнего — а если как раз ближнего любить и невозможно? Дальнего куда проще. Полюбил какую-нибудь Снегурочку на экране, и блаженство пошло, и гормоны играют на трубе!
Наташа. Снегурочку мою миллионы любили, а мне, Наташе Филатовой, от этого ни шерсти, ни молока.
Олег Васильевич. Всё, обнулили! Ты напрасно на меня наехал, доктор. И вчера зря кидался. Я бы к тебе лечиться не пошёл, ты психованный… Как это Гамлет говорил — «ошибкой я пустил стрелу над домом и ранил брата»… Ты ранил брата, доктор! Я перед тобой ни в чём не повинен. Давайте выпьем и закусим.
Гаянэ Гаэтановна. Ой, я с удовольствием… Коньячок-то наш? Самый наилучший!
Олег Васильевич. Ваш, ваш…
Гаянэ Гаэтановна. А больному… Алексею Андреевичу нальём рюмочку? Там — одна польза. Червонное золото!
Алексей Андреевич. Я хо-чу…
Олег Васильевич. Пусть наши дела и делишки пойдут быстрее и веселее!
Наташа. Вкусненько… Делишки, делишки, да-да-да… Я не хочу продавать квартиру. Отказываюсь.
Гаянэ Гаэтановна. Так, у нас отказница.
Алексей Андреевич: Я то-же… я не хо-чу… Ки-тай… не хо-чу…
Гаянэ Гаэтановна. И отказник. Олег Васильевич, я не знала.
Магдалина Марковна. Если ты, тварь, не согласишься, я тебя уничтожу!
Наташа. Давай, уничтожай, давай! Тебя посадят, папа сразу выздоровеет. Нашла себе мужа-сыночка, чтоб памперсы ему менять и с ложечки кормить. О счастье, о радость! Он всю жизнь от неё гулял, наконец-то матч-реванш! Вампирша.
Магдалина Марковна бросается к Наташе, Сергей Иванович и Матвей их разнимают.
Матвей. Мама, не надо! Бабушка!
Наташа. Вот видишь, Олежка, как мне трудно жить. Забери к себе свою Снегурочку! Будешь иметь вечную женственность под боком. Я тебе буду петь песенки и арии из опер. (Запевает, все последующее проходит под пение Наташи.)
Магдалина Марковна. Ты мне не дочь!!! Проклинаю!!!
Олег Васильевич. Наташа, собирайся. Мы уезжаем.
Сергей Иванович. Вы не можете этого сделать, вы не имеете права.
Олег Васильевич. Имею и сделаю.
Гаянэ Гаэтановна. Я так понимаю, что мы квартиру уже не продаём? О недра, недра.
Матвей. Дядя Серёжа! Дядя Серёжа!
Сергей Иванович. Спокойно, милый, не плачь.
Алексей Андреевич хрипит.
Магдалина Марковна. Лёшеньке плохо! Лёша! Лёша!!! Скорее скорую, скорую!
Наташа. Вот это я понимаю — жизнь!
Магдалина Марковна и Наташа.
Магдалина Марковна. Ты ножницы не видела? Не могу найти.
Наташа. У предметов есть маленькие нежные ножки. Они тихонечко бегают…
Магдалина Марковна. Не у предметов есть ножки, а у кого-то есть беспокойные ручки… Ты что куксишься?
Наташа. Так, ничего. Я, мама, хотела тебя спросить, помнишь, когда-то давно, ты была юная девушка, вам обещали, что, дескать, «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»?
Магдалина Марковна. Помню, как не помнить. При Хрущёве.
Наташа. Скажи, вы что — в это верили? Вы действительно в это верили? Миллионы людей сошли с ума, вот так, все вместе?
Магдалина Марковна. Как тебе сказать… Не верили, но… верили.
Наташа. Что это значит?
Магдалина Марковна. Коммунизм во всех подробностях, как оно там будет, без денег и каждому по потребностям, никто не представлял. Но общее настроение было бодрое, и мир был так молод… Не то чтобы коммунизм, но чего-то хорошего ждали…
Наташа. Ты понимаешь, что это безумие? Ты отдаёшь себе отчёт, какую выжженную землю вы нам оставили? Ты догадываешься, что мы не будем верить уже никогда и ни во что?
Магдалина Марковна. Да, несчастное вы поколение. Вы даже не поколение, а так. Выкидыши истории… Ну и чёрт с ней, с историей. Живи частной жизнью…
Наташа. О-о-о. Я бурно живу частной жизнью… Мама, я беременна.
Магдалина Марковна. Господи. Какой срок?
Наташа. Пятнадцать недель.
Магдалина Марковна. Господи. От кого?
Наташа. Не знаю.
Магдалина Марковна. Обычно женщины, которые не знают… они предохраняются.
Наташа. Я предохранялась.
Магдалина Марковна. Аборт поздно. Надо было сразу, как симптомы…
Наташа. Не было никаких симптомов! Только сейчас… Пришла к врачу, он обухом по темечку: пятнадцать недель…
Магдалина Марковна. Понятно. Шутка природы… Придётся рожать.
Наташа. Это катастрофа.
Магдалина Марковна. Катастрофа? Катастрофа началась, когда у тебя сиськи только проклюнулись! Катастрофа длится девять лет! О Господи. Сразу бы сказала, а то коммунизм, коммунизм. Всё кусаешься, всё царапаешься. Ах, как мы плохо подготовили мир к твоему приходу!
Наташа. Мне роль предложили, небольшую. Съёмки через два месяца.
Магдалина Марковна. Уже будет видно.
Наташа. Да. Всё пропало.
Магдалина Марковна. Ладно тебе, пропустишь годик, потом наверстаешь.
Наташа. Я не хочу ребёнка, совсем не хочу. Я совершенно не представляю, как его воспитывать, что ему говорить…
Магдалина Марковна. Ничего не попишешь, как-нибудь прокормим, воспитаем как-нибудь. Ничего. Надо имя хорошее подобрать. А то мой папа начудесил, назвал Магдалиной, спроси зачем… Самодуры эти родители, которые над детьми куражатся, я, наоборот, тебя назвала самым простым, самым чудесным именем… Вот и ребёночку подберём что-нибудь простое, русское. Ничего. Хуже бывает. Книжки станем читать. Агнию Бар-то, Чуковского, Маршака… Потом Незнайку… Я твои книжки все сохранила.
Наташа. Какая, к чёртовой матери, Агния Барто?
Магдалина Марковна. Синенькая юбочка, ленточка в косе, кто не знает Любочку, Любу знают все…
Наташа (невесело смеётся). Синенькая юбочка! Ленточка в косе! Кто не знает Любочку! Любу знают все!