Квартира Киры Гориной. Кира, Элла и лейтенант Коломбо.

Лейтенант Коломбо. Мэм?

Элла. А!

Лейтенант Коломбо. Лейтенант Коломбо. Полиция Лос-Анджелеса.

Кира. Вот.

Элла (Кире). Можно его потрогать? Можно вас потрогать? Немножко… за руку?

Лейтенант Коломбо. Я бы вам этого не советовал, мэм. Вы огорчитесь. (Уворачивается от Эллы, которой всё-таки удаётся схватить его за рукав.)

Элла. Ничего! Как облако… мимо прошло… Значит, мы с Киркой допились…

Лейтенант Коломбо. Простите… Я вижу, вы расстроены. Я могу зайти в другой раз.

Кира. Нет! Не надо в другой раз. Сейчас очень хороший раз. Присаживайтесь, лейтенант.

Лейтенант Коломбо. Спасибо, мэм. (Что-то долго ищет в многочисленных карманах, потом предъявляет удостоверение с жетоном.) Я из отдела по расследованию убийств…

Элла. Убийств, да, мы знаем. Но у нас нет убийств… Лейтенант Коломбо. Мэм?

Элла. Я хотела сказать, вообще убийств по району вагон и маленькая тележка, но здесь, в этой квартире, никаких убийств не было.

Лейтенант Коломбо. Прекрасная квартира. Моей жене она бы очень понравилась. Такие прочные стены… Это кирпич? Очень, очень солидно… Никаких убийств, я понимаю. Просто мне нужно составить отчёт, и есть вещи, которые меня беспокоят. Вы не возражаете, если я выпью кофе? (Вынимает термос из кармана.) Я ещё не завтракал.

Кира. Да мы вам сварим что угодно!

Лейтенант Коломбо. Спасибо, мэм, но ваша пища мне не подходит. Она из другого вида материи, понимаете?

Кира. Понимаю!

Лейтенант Коломбо. Кира Горина?

Кира. Она самая.

Лейтенант Коломбо. А вы, мэм?

Элла. Элла Казанчук. Я — Кирина подруга. Мы вместе работали…

Лейтенант Коломбо (вынимает из кармана блокнот). Да, да… Видите ли, мэм, мне для отчёта надо кое-что уточнить.

Элла. Уточняйте, лейтенант, но я не понимаю, о каком отчёте речь и что вам надо. Какие отчёты у галлюцинаций?

Лейтенант Коломбо (Кире). А вы, мэм, тоже не понимаете?

Кира. Я-то как раз понимаю…

Лейтенант Коломбо. Речь идёт о двадцать девятом октября две тысячи хм-хм года. Когда на своём автомобиле разбился Иван Николаевич Горин, ваш муж, не так ли?

Элла. Да, её муж разбился, ну а я-то тут при чём?

Лейтенант Коломбо. Вечером двадцать девятого октября вы и господин Горин были на даче Гориных, в так называемых Курилках?

Элла. Ну, были. Подумаешь…

Лейтенант Коломбо. Простите, мэм, но я не из полиции нравов, а из отдела по расследованию убийств. Вы можете быть уверены, что все эти сведения останутся только в моём отчёте.

Элла. Я была с ним. Мы встречались. Ой, не знаю. Спали иногда.

Лейтенант Коломбо. И в тот вечер?

Элла. Собирались.

Лейтенант Коломбо (Кире). Мэм, вы не обязаны слушать…

Кира. Спокойно, лейтенант. Я послушаю. Нового тут ничего для меня нет.

Лейтенант Коломбо. Как проходила ваша встреча?

Элла. Мы приехали в Курилки, на его машине. Накрыли стол, я накрыла. Выпили. Потом ещё выпили. Уже неслабо выпили, а тут ему позвонили.

Лейтенант Коломбо. Когда прозвучал звонок?

Элла. После девяти. В начале десятого…

Кира. Ну да, он разбился в начале одиннадцатого.

Лейтенант Коломбо. Кто позвонил господину Горину?

Элла. Я не поняла. Он как закричит — что? что? когда? где?

Кира. Что-где-когда… А не заливаешь ли ты, Эллочка?

Лейтенант Коломбо. Как вы считаете, сведения, которые Иван Николаевич услышал по телефону, были неприятными? Что-то случилось? Кто-то требовал, чтобы он немедленно приехал?

Элла. Без понятия! Быстро собрался, кинул мне ключи — чтоб я дачу закрыла, сама вернулась в город и утром ключи ему отдала. Не представляю, кто ему позвонил. Он никакого имени не называл и в объяснения со мной не входил.

Лейтенант Коломбо (пишет в блокноте). …имени не называл и в объяснения со мной не входил…

Кира. Ты же видела, что он пьяный. Ты всеми костями своими, затянутыми в якобы парижские тряпки, должна была лечь, но за руль его не пустить!

Элла. Хорошо, у меня кости, а у тебя мясо, и что — ты часто всем своим мясом Иван Николаича куда-то не пускала? Его не пусти попробуй, быка такого. Сорвался как с цепи.

Лейтенант Коломбо (записывает). …как с цепи. И что было дальше?

Элла. А что дальше, ничего дальше. Я малость клюкнула, легла спать, утром на электричку…

Лейтенант Коломбо. А ключи?

Элла. А что ключи, ничего ключи. У меня остались. Потом, он уже дома лежал когда, после больницы, я отдала. Им там не до Курилок было.

Лейтенант Коломбо. Да, великая вещь — мобильный телефон. В моё время его не было.

Кира. С одной стороны, великая вещь. А с другой, жили мы и без этого.

Элла. Мало ли мы без чего жили. Я вот без мужа всю жизнь.

Лейтенант Коломбо. Мэм, вот в чём дело: я побеспокоил вашего оператора, и оказалось, что у вас даже два телефона.

Элла. Да, есть такое. Один для всех, другой для… избранных.

Кира. А как вы… побеспокоили оператора?

Лейтенант Коломбо. Зашёл в офис.

Кира. А на каком языке вы говорили? И — кто ж вам разрешил брать секретные сведения?

Лейтенант Коломбо. Я зашёл в офис после закрытия и посмотрел в базе данных. В моём положении есть свои маленькие преимущества.

Кира. Вас никто не видит, да? Кроме меня, да?

Лейтенант Коломбо. Вы и ещё несколько человек.

Элла. А вы Коломбо или Питер Фальк?

Лейтенант Коломбо. Питер Фальк? Артист, подаривший мне свой облик? Он умер, к сожалению. Образы, отпечатанные на белковом теле, так недолговечны…

Элла. А вы?

Лейтенант Коломбо. Пока был на плёнке, волновался. А теперь меня перевели на цифру — это почти вечность.

Кира. Почти?

Лейтенант Коломбо. Перед совсем вечностью есть почти вечность.

Элла. Кира, это бесполезно, мы как белковые тела не въедем в это никогда.

Лейтенант Коломбо. И вот что меня беспокоит. Я проверил и телефон господина Горина, исходящие и входящие звонки…

Элла. Невозможно! Столько лет прошло!

Кира. Почти вечность, Элла, почти вечность, не забывай…

Лейтенант Коломбо. Вот что меня беспокоит. После десяти вечера господину Горину звонили всего один раз — с вашего телефона, госпожа Казанчук. С вашего второго телефона, для избранных, который в мобильном господина Горина не определился. Ваш первый телефон, под именем «Элка», у него был в списке, а вот ваш второй — нет.

Элла. Элка… Не мог по-человечески меня записать.

Кира. Ты ему звонила? Ты всё подстроила?

Элла. Ну, понятно, что я. Но кто ж знал… Пьяный, подумаешь — он всю жизнь пьяный ездил. Я всего лишь хотела, чтоб он из дома убрался.

Кира. Что ты ему сказала, тварь?

Элла. Сказала, что Марину за наркоту задержала полиция, а я подружка. Что она в пятом отделении…

Лейтенант Коломбо. Объясните, мэм, зачем вы это сделали. Для чего вам было нужно, чтобы господин Горин убрался из дома?

Элла. Ох ты боже мой. Кольцо он мне показал, вот это кольцо. Хвастался. Я примерила, мне так на душу легло! А он сказал, что это первой внучке будет. Подарит первой внучке, а какой внучке, если Маринка тогда ещё замужем не была. Какие-то отдалённые перспективы. Я подумала… если сорвать его с места, он в город помчится, забудет про кольцо. А я потом скажу, что знать ничего не знаю, я кольцо сразу сняла и на стол положила.

Кира. Лейтенант, можно я её сейчас немножечко убью?

Лейтенант Коломбо. Нет, мэм, при мне этого никак нельзя сделать.

Кира. Ты мне всю жизнь обрушила из-за этой стекляшки?

Элла. Это не стекляшка, я проверяла. Это настоящее.

Кира. Уничтожила мою жизнь одним звонком.

Элла. Я не хотела…

Лейтенант Коломбо. Мэм, это ещё надо доказать — что вы не хотели.

Элла. Ну вот интересно, откуда я могла знать, что он там расквасится по пути? А вообще… конечно, зло брало всю дорогу, почему ей всё, а мне ничего? И муж, и деньги, и дочь-красавица. Это уж слишком на одно-то рыло! Что-нибудь одно — или муж, или деньги, или дочь-красавица, а ей всё сразу. Мне бы хоть дочку… или деньги… нет, лучше мужа… то есть если выбирать из трёх позиций…

Лейтенант Коломбо. Я уточняю, если допустить фантастическую ситуацию свободного выбора из трёх позиций — дочь, деньги или муж, вы выбрали бы мужа?

Элла. Я и выбрала мужа. Её мужа. Но он бы от неё никогда не ушёл. Так должна была я хоть что-то получить за свою погубленную жизнь? Я и взяла колечко.

Лейтенант Коломбо. Понимаю, понимаю… А почему, как вы думаете, Иван Николаевич никогда бы не ушёл от Киры Викторовны?

Элла. Ленивый был. Имущества не хотел делить. Говорил — жена у меня добрая и надёжная, а девок на раз-два я сколько хочешь найду. Да ещё ты, Элка, всегда под боком.

Кира. Спасибо, Иван. Добрая и надёжная… понимал, значит.

Элла. Не знаю, что он там понимал, по-моему, ни фига не понимал. Ты — добрая? Ты — надёжная? Ой, прямо не могу.

Лейтенант Коломбо. А вы сколько лет знакомы с Кирой Викторовной?

Элла. Кир, мы когда познакомились, в тыща девятьсот восемьдесят ой-ой-ой, да? Я практиканткой была на заводе, в управлении… ты не помнишь?

Кира. Как не помнить. Привели дуру молодую, в пластмассовых серёжках до шеи.

Элла. Тогда мода такая была!

Кира. Волосы красные. Гроза общаги… Матерится как тракторист. Деревня, одно слово.

Элла. Да! И горжусь этим!

Кира. Как говорится, горжусь я тем, что вышел из деревни и счастлив тем, что вышел навсегда…

Элла. Я горжусь не этим, а тем, что прошла большой путь от дикарки до культурного человека!

Кира. Кто культурный человек — ты культурный человек?

Элла. Да! Я была в Петербурге! Когда мосты разводят, да! Я была в Париже! Я видела Джоконду своими глазами!

Кира. Ну и что? Когда Господь позовёт нас к себе, он спросит, не что мы видели — а что мы сделали.

Лейтенант Коломбо. Мэм, это мудро, мэм…

Кира. Я не сама… я где-то слышала…

Лейтенант Коломбо. Очень кстати вспомнили.

Кира. И что ты, культурный человек, сделала в жизни? Угробила человека из-за паршивой стекляшки.

Элла. Это не стекляшки.

Лейтенант Коломбо. Я почему интересовался, сколько лет вы знакомы… Кстати, получается — более тридцати?

Элла. Да. Ужас прямо сколько.

Лейтенант Коломбо. И за тридцать лет знакомства вы пришли к выводу, что Кира Викторовна — не добра и не надёжна? А зачем же вы дружили или, во всяком случае, были приятельницами?

Элла. А, так. Прибило жизнью…

Кира. Как тряпку к берегу, ага. Ты правду лейтенанту расскажи. Как ты в меня вцепилась, как присосалась, как всю жизнь мною пользовалась. Сколько ж я тебе одних только денег одолжила! А как я тебя делу учила, как заставила на курсы бухгалтерские пойти, а сколько ты лет у меня в доме жила, паразитка? И я не добрая после этого!

Элла. А вот добрые люди своими подвигами не хвалятся.

Кира. Я хвалюсь? Я говорю, как было.

Лейтенант Коломбо. Мы возвращаемся к истокам основного события. Элла Ивановна, вы утверждаете, что никакого злобного умысла не имели, а только хотели прикарманить колечко?

Элла. Откуда умысел? Я ж его, сволоча, любила. Сам виноват, жадоба. Подарил бы мне кольцо, утром бы разъехались, и всем привет.

Лейтенант Коломбо. А ваша хроническая зависть к подруге не могла сыграть роковую роль в происшествии?

Элла. Зависть?

Лейтенант Коломбо. Но это так называется.

Элла. Почему сразу вдруг зависть…

Лейтенант Коломбо (листает блокнот). «…Зло брало всю дорогу, почему ей всё, а мне ничего?» Ваши слова? Это классически точное определение чувства зависти.

Элла. Так ведь это всю жизнь. Я привыкла. Я хочу сказать, что именно в тот вечер у меня никакого обострения не было.

Кира. Она хочет сказать, что всю жизнь меня ненавидела равномерно. Без обострений.

Элла. Ничего подобного! Какая там ещё ненависть… Я тобой восхищалась…

Кира. Оп-па!

Лейтенант Коломбо. А ведь это очень может быть, Кира Викторовна, тут нет противоречия. Завидуют как раз тому, кем восхищаются.

Элла. И я к ней привязалась за столько лет… Ну да, вот так всё вместе… Не хотела я никакой беды, не думала…

Кира. А всё по-твоему сбылось! Ни мужа у меня теперь, ни денег, ни дочери! Как ты хотела! Ооо, так она и квартиру мою напоследок разгромила, сказала — бриллианты тут спрятаны!

Элла. Это вообще не оттуда! Я чтоб отвлечь тебя от расспросов!

Лейтенант Коломбо (записывает в блокнот). Отвлечь от расспросов…

Кира (задумчиво). Да, вот ещё надо добавить… Ни мужа. Ни дочери. Ни — подруги… Теперь у меня совсем ничего нет. Нормально, да? Расскажите, люди добрые, можно так жить. А? Нет, вы мне расскажите, а я послушаю!