Мы переносимся в квартиру Киры, в захламлённую комнату, где есть книги и большой телевизор. Хозяйка явно не бедна, но, как говорится, «забила» на чистоту и порядок. В данный момент времени Кира неотрывно смотрит на экран, где идёт сериал о лейтенанте Коломбо из полиции Лос-Анджелеса.

Звонок в дверь. Настойчиво и нервно встречи с Кирой добивается Элла.

Кира неохотно открывает дверь подруге.

Элла. Ты что вообще, ты нормальная? Я звоню-звоню! Ты чего тут, а?

Кира молча возвращается на место и продолжает смотреть сериал о лейтенанте Коломбо.

Элла. Кира, я с тобой разговариваю!

Кира (загадочно улыбаясь). Да-да.

Элла. Ты в порядке?

Кира. Что ты говоришь?

Элла. У тебя чашки повсюду, ты что, чай прямо в чашке завариваешь? Фу, пылища, грязища… Где пылесос? Ты когда последний раз… Кирка, видак поставь на паузу, не слышно ни черта!

Кира ставит на паузу таким образом, что на экране останавливается изображение лейтенанта Коломбо.

Кира (с неудовольствием). Так, и что?

Элла (вкрадчиво). Кира, ты не отвечаешь на мои звонки уже три дня, и я приехала посмотреть, ты живая или как.

Кира. Посмотрела? (Смеётся.) Он сейчас откроет шкаф вместо двери, сделает вид, что перепутал и рукой помашет вот так смешно, будто он идиот. А он совсем не идиот! Он сразу понимает, кто убийца. Моментально! Он их чувствует, как собака. Он знает, что убийца всегда поначалу наглый такой, потому что воображает, будто он умнее всех. Но умнее всех вот этот маленький, взлохмаченный, в потёртом плащике… Как я люблю его серенький плащик! Он только в нём может ходить и думать, думать, понимаешь?

Элла. Какой шкаф, какой плащ, ты про кого? А, ты про этот сериал, про Коломбо?

Кира. Всего шестьдесят девять серий… Смотрю и смотрю… А что такого? Человек на пенсии, времени дофига… То есть я так надеюсь… Хочешь, вместе посмотрим? Тут очень хорошая серия. Один деловой нанял детектива следить за женой. А жена с тренером. Детектив её отмазал и говорит: а ты теперь будешь в благодарность на меня работать и на мужа доносить. А она хоть шалава, но честная баба. Она поехала в домик на море, у них там у каждого пляжные домики, понимаешь? И гордо ему говорит, детективу: никогда мужа не сдам! Ты подлый шантажист. Он её по лицу шмяк, а у него перстень на руке с алмазом… А Коломбо потом сразу увидел, что у жены, то есть у трупа жены в результате, на щеке царапина… а он ещё и левша, хотя врёт, что обеими руками может сразу, и тогда Коломбо…

Элла. Ты, значит, смотришь своего Коломбо сутками и поэтому к телефону не подходишь?

Кира. Ну ты извини, ты не сердись, ладно? Там насчёт как жизнь и всё такое… Ну, неохота мне… Как жизнь, как жизнь… Какая жизнь, Элла? Какая жизнь?

Элла. Конечно, если женщина на себя плюёт, у неё никакой жизни нет. И ниоткуда не будет. Вот посмотри на себя и на меня, у нас всего три года разницы по-моему. У меня биогель на ручках, на ножках, у меня стрижка дорогая, а не сама тупыми ножницами, у меня бижутерия итальянская и туфельки английские, и ваши тёткины кофты за двести рэ я обхожу за километр. Бассейн два раза в неделю, массаж и сауна. Все возможности есть теперь! Все возможности! Как вот не стыдно так опускаться, Кира? Чем женщина старше, тем больше она должна следить за собой!

Кира. Кому должна?

Элла. Сама себе!

Кира. Ты всё замуж собираешься? Я что-то сомневаюсь, Эллочка, по-моему, до тридцати не взяли — так вряд ли…

Элла. Это тут ни при чём!!! Я просто женщина, настоящая женщина, и должна быть всегда на посту, как часовой. И вообще жизнь ещё не кончена и всякое бывает.

Кира. Да, дорогая, ты давай занимайся своими галлюцинациями про то, что всякое бывает и русских баб в пятьдесят с гаком замуж берут, прям с руками отрывают, а я буду смотреть про своего лейтенанта, и всем нам будет хорошо.

Элла. Ты, значит, сидишь дома и сутками это смотришь? Ты на пороге сумасшествия, Кира Викторовна.

Кира. А я так не считаю. Я, знаешь ли, счастлива. Я нашла то, чего не видела всю жизнь.

Элла. Чего ты такое нашла?

Кира (убежденно и страстно). Справедливость!!!

Элла. Где?

Кира (показывает на экран). Там. У него.

Элла. Ничего не понимаю. Это просто детектив, хороший детектив, там всегда находят убийцу, такой жанр, при чём тут справедливость.

Кира. Конечно, ты не понимаешь, потому что у тебя все мысли по верхам прыгают, как белки. И покойный Иван Николаич про тебя говорил — «вертихвостка». Ладно. Давай выпьем по маленькой за лейтенанта Коломбо, и я тебе объясню… Хотя сам Коломбо никогда не пьёт на работе, а он всегда на работе… будешь виски?

Элла. Буду виски, но хочу заметить, что покойный твой муж Иван Николаич меня ценил и как работника, и как… вообще.

Кира. Какой из тебя работник мы помолчим, а как «вообще» он тебя оценить не мог, потому что все твои поползновения к нему ничем не закончились.

Элла. Это был невиннейший флирт! Исключительно для поддержки формы. Мужья подруг для меня покойники!

Кира. Я и не знала, что ты… это… некрофил.

Элла. Ложь, клевета, навет, сплетни.

Кира. Так, проехали. За здоровье лейтенанта Коломбо!

Элла. Только он же умер. Этот актёр, Питер Фальк. Ну, у которого глаз стеклянный, твой лейтенант. Он его тридцать лет играл. А потом умер…

Кира (грозно). За здоровье лейтенанта Коломбо! Он жив и будет жить вечно.

Элла. Пусть твой Коломбо живет вечно, я только сказала, что этот актёр умер.

Кира. Не имеет никакого значения. Ты что, когда смотришь фильм, знаешь, кто из актёров умер, кто жив? Зачем?

Элла. Ну… так вообще. Интересно.

Кира. Всё-таки настоящего ума у тебя нет. Никогда тебе не быть главным бухгалтером, никогда.

Элла. Да уж конечно, куда мне до вас, Кира Викторовна, вы и только вы у нас главный бухгалтер. Были.

Кира. Опять проехали… Вот так зайдём теперь, с такого боку — как ты думаешь, кто торжествует в мире? Кто в нём главный, кто рулит, кто пенки снимает?

Элла. Да не знаю. Гниды какие-нибудь. Уж не мы с тобой.

Кира. Торжествуют хищные, сильные, злые люди.

Элла. Может быть.

Кира. Факт! И вот этот самый Лос-Анджелес. Там компактно проживают сильные люди, которые многого добились в жизни. Бизнесмены, кинозвёзды, продюсеры, врачи, адвокаты. У каждого вилла с бассейном, дорогие машины. У них гладкие, наглые морды от вечной сытости и на костюмах никогда ни одной морщинки. И такая самоуверенность нажита по жизни, ну — просто как солнце в этой Калифорнии. Это те самые люди, которых не должно быть в царствии небесном, вот они и засели в царстве земном и уж отсюда выжмут все соки. Хищные, хитрые люди. Если кто им мешает — уберут, и уберут с умом, так что не подкопаешься… И вот они убивают и думают, что никогда тупая полиция ничего не заподозрит. И тут (смеётся счастливым смехом) он и приходит!

Элла. Ну я это всё знаю, я смотрела несколько серий. Там, где злодей собак тренировал разорвать приятеля, и ещё когда архитектор как будто зарыл труп в фундамент, а он был в сарае…

Кира (не слушая Эллу). Коломбо едет на машине. У него старый серый «пежо», битый-перебитый, с откидным верхом, и дверцу клинит, и зеркал нету вообще… И такой же костюмчик — мятый, старый, и у рубашки всегда оттопыривается воротничок, и этот плащик… Всё это — маскировка гения. В мир богатых и наглых он вкатывается как скромный ёжик, серый мышонок, он извиняется, машет ручонками, да-да-да, конечно, мистер, разумеется, миссис… Да вы простите, это мне для отчёта… извините, я просто делаю свою работу…

Элла. Да, это умора, что Коломбо раскрывает все преступления, и он тридцать лет лейтенант, и всё в одном плаще.

Кира. Есть несколько серий, где Коломбо переодевается в смокинг — и видно, как великолепно он умеет носить одежду. Всё у него есть, всё он умеет. Я тебе говорю, этот лейтенант — артист, у него маскировка. Потому что богатые люди, даже если умны, всё равно идиоты, они думают, все кругом такие же, они не знают, что есть другой мир. Другой мир. И в нём царит лейтенант Коломбо. Он к ним не из полицейского участка приходит, а из другого мира, где есть справедливость.

Элла. И вот что удивительно — никто ему никогда не предлагает взятку.

Кира. Нет, ему иногда намекают — дескать, можно бы машину сменить… А он отвечает — зачем? У меня прекрасная машина, я её очень люблю. У меня есть и другая машина, на ней ездит жена.

Элла. А, жена! Помню! Её никогда не показывали, эту жену, миссис Коломбо. Он всё бормочет — жена, жена, всем интересно, что за жена, а жены нет. Хороший приём!

Кира. Приём?

Элла. Ну да, приём, выдумка. Когда у героя не видно жены, никто не разочарован, и можно мечтать в эту сторону… Что вот если бы ты была женой такого лейтенанта… Он, конечно, молодец, но живет на одну зарплату и всё время на работе… хотя очень обаятельный и надёжный человек. Не изменяет точно. Преданный. И с юмором… Нет, хороший мужчина. Я бы вышла за такого.

Кира. Ты?!

Элла. Я в смысле помечтать.

Кира. И мечтать не смей. Она бы вышла!!! Такого мужчину надо понимать, такому мужчине надо служить — не прислуживать, а служить. А ты всю жизнь только саму себя обслуживаешь. Вот что это на тебе сейчас?

Элла. Ло… лосины.

Кира. Ты бы еще велосипедные шорты напялила. А что это у тебя с лицом?

Элла (быстро доставая зеркало). С лицом? Что с лицом? Ничего с лицом. Небольшие косметические процедуры. Так, кое-что разгладила…

Кира. Разгладила! Ты утюгом не пробовала разгладить? Дешевле получится.

Элла. А что, лучше сидеть как… как бочонок с квашеной капустой, с опухшей рожей, в старых тряпках, и сериалы смотреть? У тебя просто, Кира Викторовна, вкуса нет. Одеваться не умеешь, макияж не умеешь. Прожила за одним мужем всю дорогу, повезло тебе, золотой был мужик, другой бы давно скинул тебя как драный лапоть…

Кира. Я одеваться не умею?! Я?! Да ты вспомни синее платье, в котором я на серебряную свадьбу… Да у меня два костюма от Мартыненко! Такое сказать… Правда, я не тряпичница, но у меня всегда были дорогие солидные вещи. А у тебя мешки с дерьмом.

Элла. Я в Европе одеваюсь!

Кира. Ага, по принципу «хоть говнишко, да из Парижка»… Одеваешься ты на распродажах за пять евро. Ты очки-то надень, не фасонь, разгляди на своих парижских кофтах «маде ин чайна» или чего похуже.

Элла. Нет там никакой чайны! Тунизи написано — Тунис!

Кира. Ну и носи своё тунизи, и не лезь в мою жизнь. Повезло мне с Иваном Николаичем! Ха-ха. Тебе бы так повезло, ты бы сбежала через месяц, как мне повезло.

Элла. Забирай тогда к чёрту свои виски. Не буду с тобой пить. Виски она хлебает! Сама в зеркало на себя посмотри, какие тут виски — подумай. Ты лучше ящик водочки прикупи, чтоб из дома месяца два не выходить — и вперёд. К лейтенанту Коломбо. На распродажах!!! За пять евро!!! Я одеваюсь!!! Да если вещь меньше двадцати стоит, я на неё даже не гляжу вообще. Даже не гляжу!!!

Кира. А тогда откуда ты знаешь, сколько она стоит?

Элла. Дуру нашла, да? Висит цена крупными буквами — и за ней вещи. Или в контейнере набиты.

Кира. Что пять евро, что двадцать пять, всё равно дешёвка. Стиля в тебе нет, Элла, и не спорь. Вот зачем ты споришь?

Элла. У меня стиля нет, а у кого он есть? У тебя, что ли?

Кира. Да ни у кого нет. Мы все как… первомай на тракторном заводе. Были кувалды, и останемся кувалды. Заведутся деньги — полкило золота на шею, на пальцы, в уши… А кто помоложе — те голые ходят, чтоб всё наружу — сиськи, пупки… Бедная Эвелина Хромченко! Напрасны все её труды. Для кого она старается?

Элла. Хромченко? Эта фифа из телевизора, из «Модного приговора»? Не люблю. Воображает, что стильно одета…

Кира. Она не воображает. Она действительно стильно одета. Просто нам такие стиля` ни к чему… Не будешь, значит, со мной виски? Ты, кстати, права насчёт водки, мне по рылу моему именно водка нужна, хоть я и не люблю проклятую, сколько с Иван Николаичем натерпелась… Но вот слабость такая — хочется немного быть к нему (кивает головой на экран) поближе. Хотя бы пить то, что там эти убийцы пьют и ему предлагают… Я ведь в стакан совсем немного наливаю, и с водой… Ладно, не хочешь как хочешь — катись колбаской.

Элла. Я уйду, а ты что станешь делать? Опять Коломбо?

Кира. Да вот досмотрю эту серию и хочу опять первую, «Рецепт убийства» — какая штука! Коломбо там в первый раз появляется, молодой-молодой, кучерявый…

Элла. Это где мужик жену задушил? Инсценировал ограбление, и актриса ему помогала?

Кира. Да! И Коломбо его заподозрил, когда выяснил, что он увозил в Акапулько на девять фунтов больше груза, чем привёз обратно…

Элла. Подсвечники и столовое серебро! Он в море выбросил. И как рука поднялась — девять фунтов серебра. По нашим-то меркам это сколько?

Кира. Три с половиной килограмма примерно.

Элла. Круто. Вот мерзавец. У меня за всю жизнь накопилось три ложечки серебряных и подстаканник от бабули. Граммов сто… А у тебя, небось, залежи… Куча, говорю, серебра у тебя, госпожа главный бухгалтер ООО «Витязь»?

Кира. Один подсвечник остался, и три вилки. Десертные ложки ещё, пять штук… Да и не было у меня никакой кучи, это глаза твои завидущие всюду видят кучи, где их не бывало.

Элла. Ну да, ну да. И трёх квартир у вас не было, и бэха ваша мне приснилась. И дача на Курилках в два этажа с баней — это моя галлюцинация.

Кира. Всё она посчитала. Своё считай! Курилки, что Курилки эти проклятые, это из них Иван Николаич пьяный рванул в город… С кем он пил, так и не узнала. Бэху он в лепёху разбил, квартиру на Социалистической мы пролечили, а что не пролечили — дала Маринке, ломало меня насчёт Маринкиного итальянца, подумает — русскую нищенку взял…

Элла. Звонит она?

Кира. Звонит.

Элла. Что говорит?

Кира. Тепло, говорит, в Риме…

Элла. Приглашает? К себе — приглашает?

Кира. Конечно, приглашает. Приезжай, говорит, мамочка, в любое время.

Элла. Так а что ты?..

Кира. Поеду, может, зимой, пока неохота.

Элла. Неохота?!

Кира. Представь себе, если ты в состоянии такое представить. Ты же у нас готова за любую границу в любое время, ты как этот… как пионер наоборот. Всегда готова — родину бросить.

Элла. Да, я считаю, что это главное достижение нашего времени — свободный выезд за границу. Я трачу на это все свои скромные сбережения. Мои путешествия имеют образовательный и… познавательный характер, а не только шопинг, как ты воображаешь.

Кира. Что там познавать, за неделю в Турции?

Элла. Исключительно ошибаешься! Во-первых…

Кира. Я тебя умоляю. Мне вот на фиг ничего этого не нужно. К туркам ездить! Пусть Святую Софию сначала отдадут, во-первых, и во-вторых…

Элла. В мире столько интересного! Столько наций всяких! Устаешь всё-таки от России… Твой Коломбо, например, итальянец. Он, припоминаю, там шутит где-то — я единственный в мире итальянец, который не умеет петь.

Кира. А, так ты неплохо знаешь мой сериал, я вижу. За это всё прощаю… Садись тогда, вместе посмотрим. Семечки будешь?

Элла. Ну ладно. Ну хорошо, буду. Жареные семечки?

Кира. Угу. Сама жарила.

Элла. И всю жизнь она меня лечит — и стиля у меня нет, и в отчётах у меня мышь бегала — хвостиком махала…

Кира. Если человек складывает два и два, и получает тринадцать с половиной, зачем, ответь за ради Бога, зачем он идет в бухгалтеры?

Элла. Ах-ах, как смешно. Иногда, Кира Викторовна, именно такой бухгалтер и нужен, у которого два и два — тринадцать с половиной.

Кира. Ты ещё и мухлевала у меня под крылом?

Элла. Подумай головой, что бы я под тобой намухлевала? Я в принципе говорю.

Кира. В принципе — это только кажется, что воры хитрые и умные. А я считаю, воруют одни дураки. Воровать — это бескультурье вообще. И убивать бескультурье. Неужели кто-то думает, что убьёт — и прекрасную жизнь сразу получит, и все его проблемы решатся?

Элла. Чаще всего убийцы вообще ни о чём не думают.

Кира. Мня волнует не это. Меня волнует, что их ведь не находят.

Элла. Как не находят? По телеку всё время кого-то показывают. Я имею в виду, в зале суда.

Кира. Может, раз в неделю покажут, так это капля в море, а сообрази, какое у нас население и сколько преступности. Понимаешь, я ведь как рассуждаю… Я сама довольно хорошую, спокойную жизнь прожила. Всего три раза столкнулась с правоохранительными органами. Первый, когда у Маринки гопники телефон новый отобрали. Потом — когда Ивана Николаевича избили. И третий — когда дачу нашу ограбили. И все три раза мы писали заявления в милицию, и все три раза ничего не происходило, никто ничего не раскрыл, никого не арестовали… И я думаю: это что, я одна такая несчастная, мне одной так не повезло? Вот всем исключительно везёт, а мне, одной мне, Кире Гориной — нет? И поняла я тогда…

Элла. Что ты поняла?

Кира. Это не мне не везёт, а вообще… нет никаких раскрытий. Ничего не раскрывается. Может, кого-то и берут, прямо на месте, когда он пьяный… зарезал собутыльника или сожительницу — и спит. Или сам пришёл в полицию с вещами и повинную написал, и то не факт, что примут. Дежурный может его послать, дескать, никого нет на месте, вали отсюда. А какие там циферки пишут в отчётах, это другой вопрос.

Элла. Вообще-то, у меня когда сумку вырвали, я тоже накатала заяву — однако была мёртвая тишина.

Кира. Ну вот.

Элла. Ты думаешь, большинство преступлений не раскрываются?

Кира. Подавляющее большинство. Подавляющее нас большинство… и не то что не раскрываются — а их никто и не думает раскрывать. И это не только в России. А это — везде… Во всём мире. Можно ведь с ума сойти! Вот! Чтобы мы с ума не сошли и у нас такое чувство было, что полиция работает, снимаются фильмы про полицию. Где любого преступника в конце концов вяжут и раздаётся этот волшебный звук — щёлк! Наручники… Каждый день на экране ловят преступников, поэтому мы спокойно живём, даже — из дома выходим. Наше спокойствие — оно оттого, что мы фильмов насмотрелись и у нас приятное чувство полной защищённости. Что где-то там что-то… Прорвёмся! — ответят опера…

Элла. Неужели действительно преступления не раскрываются… А я думала, всё-таки что-то… А похоже, ты права. Как же мы из дома выходим… но нам же надо. На работу надо. Или — в магазин. Всегда что-то надо… Ой, лучше не думать…

Кира. А я вот не хочу выходить. Мне здесь хорошо — с моим лейтенантом Коломбо…

Элла. Там не очень много серий…

Кира. Я пересматриваю.

Элла. Надолго не хватит.

Кира. Пока хватает. Потом что-нибудь придумаю…

Элла. Кира, так нельзя. Надо жить!

Кира. Жить! Что ты называешь — жить?

Элла. Если ты так любишь картинки смотреть, можно пойти в кино.

Кира. В кино? Спасибочки! Я слышала, как по телеку говорят — надо вернуть, значит, зрителя в кинотеатры. Жилище индейцев — фиг вам! Не вернусь я в кинотеатры. Из кинотеатров меня выжили. Там сидят молодые обезьяны и болтают по мобилам, а на экране всё что-то мелькает, мелькает. Не разбери-пойми что.

Элла. А я хожу в кино.

Кира. Хорошо тебе там? Уютно?

Элла. Н-не очень… ну и что? Я маскируюсь. Я попкорн покупаю… А что, отдавать всё без боя молодым? Я сама ещё молодая!

Кира. Сходи с ума как хочешь, а я жить, в твоём понимании, не собираюсь. Будешь смотреть Коломбо?

Элла. Буду!

Подруги усаживаются смотреть на лейтенанта Коломбо.