Мне стыдно оттого, что я родился

кричащий, красный, с ужасом — в крови.

Но так меня родители любили,

так вдоволь молоком меня кормили,

и так я этим молоком напился,

что нету мне ни смерти, ни любви.

С тех самых пор мне стало жить легко

(как только тёплое я выпил молоко),

ведь ничего со мною не бывает:

другие носят длинные пальто

(моё несбывшееся, лёгкое моё),

совсем другие в классики играют,

совсем других лелеют и крадут

и даже в землю стылую кладут.

Всё это так, но мне немножко жаль,

что не даны мне счастье и печаль,

но если мне удача выпадает,

и с самого утра летит крупа,

и молоко, кипя или звеня,

во мне, морозное и свежее, играет —

тогда мне нравится, что старость наступает,

хоть нет ни старости, ни страсти для меня.