Я загнан, я подстрелен, я дрожу

в кустах предзимних: я не выдержал погони.

В мычаньях бабочкиных, в крылышках бизоньих

я больше ни к кому не выхожу.

Напрасно я терзал и мылил дом:

речь зарастает, речь себя теряет.

Язык, клубком свернувшись, умирает,

и суффиксы желтеют синяком.

Дай мне, что дай, не дай мне умереть,

прочти меня, переведи на русский.

Возьми, что должен взять. По правилам искусства

еще мне предстоит заледенеть.

Но срифмовав по-русски «свет» и «лет»,

как хорошо, что нам разлуки нет.