Заезжал сегодня днем по делам в один дом, зашел купить бутылку белого, выбрал, собираюсь расплатиться, на стойке у кассы меня молодой человек спрашивает: «Вы можете мне показать ваш паспорт или водительское удостоверение?»
Я достаю паспорт, протягиваю ему, говорю: «Вы даже не можете себе представить, какой вы сделали мне комплимент».
Ну, думаю, все — удача покатила.
Вечером возвращаюсь домой (зелень, птички поют, волшебство вокруг, девочка, катящая серсо, вечное лето), решил в родном районе купить мороженое.
Стою выбираю перед морозильником — рядом продавщица лет пятидесяти. Никак не могу найти то, что недавно покупал. Столько новых сортов, а этого нет.
«Это бывает, — говорит продавщица. — В наше с вами время было только четыре вида, а теперь вот их сколько. А память уже не та. Не расстраивайтесь. Это не времена стали пло́хи, это мы уже пло́хи».
Серсо грохнулось. Девочка оказалась Фаиной Георгиевной. Волшебство закончилось.
…«Девочка, катящая серсо». Это О.Н. Гильдебрандт-Арбенина. Так называется ее книга. Это ей, Ольге Гильдебрандт, актрисе, художнице, поэтессе, написаны стихи Мандельштама и Гумилёва. Мандельштам ее «тегнул»:
Чуя грядущие казни, от рева событий мятежных
Я убежал к нереидам на Черное море,
И от красавиц тогдашних — от тех европеянок нежных,
Сколько я принял смущенья, надсады и горя!
А про Гумилёва писала уже она сама:
Боже! Боже! Боже! Я иду… я встречаю Аню… да, Аню… И она торопится на свидание с Гумилёвым. А потом нежданно встречаю их обоих. Он, кажется, улыбается. Но я презрительно прошмыгиваю, не глядя. Он ей писал о любви все лето… (А она любит другого!) Он зовет ее в Америку… О! не в Египет! Он просит ее… О, то же самое! Но она счастлива! Свободна! Любима! Любит! С письмами знаменитого поэта!.. Я пришла домой и глупо, по-детски, зарыдала; как глупая истеричка, кричала. Стыдно! Больно! Зло! Он сейчас целует другую… Он! Эти руки! Ее! Эти губы!!! Ей посвятил пьесу. Ей писал. О ней думал?!! А я???
Как много восклицательных знаков. Как много вопросительных. Как много смешанных. Так пишут сейчас только интернет-дуры. Но, совсем не дура, именно так писала Гильдебрандт-Арбенина.
Интересно, какой она была в пятьдесят, в шестьдесят (она умерла в восемьдесят два).
Это ведь к ней обращено мандельштамовское «Я наравне с другими хочу тебе служить».
Рухнула ее жизнь после ареста Юрия Юркуна — человека, которого она любила больше всех. В 1946 году она пишет ему письмо. Тому, кто расстрелян восемь лет назад.
Юрочка мой, пишу Вам, потому что думаю, что долго не проживу. Я люблю Вас, верила в Вас и ждала Вас — много лет. Теперь силы мои иссякли. Я больше не жду нашей встречи. Больше всего хочу я узнать, что Вы живы, — и умереть. Будьте счастливы. Постарайтесь добиться славы. Вспоминайте меня. Не браните. Я сделала все, что могла.
Она не знала, что пишет уже мертвому человеку.
В 1953 году (сами посчитайте, сколько ей уже было лет) она начала писать в тетрадь воспоминания — «О Юрочке». А последняя запись была сделана в 1974 году, в апреле.
Мой бедный Мальчик,
Ты стал мне Сыном,
Неясным смыслом
Прощальных дней.
А был мне Братом,
Во тьме — Вергилием
Не знавшей счастья
Любви моей.
Серсо грохнулось. Зазвенело. «Любви моей, не знавшей счастья». Бедная девочка, женщина, старуха. Бедные все мы.