Глава 17. Койвола, 188…г.

Мишель предупредил, что присяжный поверенный приедет с утренним поездом. Я пила чай в гостиной, листая вчерашнюю газету, когда в дверь постучали.

— Владислав Ксаверьевич Оленевский, — представил Мишель.

Я подняла глаза.

Он не был похож на тех адвокатов, которых я встречала в Петербурге. Никакого щегольства, никакого нарочитого достоинства. Среднего роста, чуть старше Мишеля, с умным лицом и внимательными серыми глазами. Одет просто, сюртук, тёмный галстук. В нем было что-то… надежное. И при этом - весьма привлекателен.

— Клеопатра Георгиевна, — он поклонился, чуть склонив голову. — Много слышал о вас хорошего.

— Вам повезло. Чаще обо мне говорят не слишком хорошо.

Он усмехнулся.

— Я имел в виду вашу репутацию умной и решительной женщины. Это комплимент.

— Принимаю.

Он отказался от завтрака и чая и сразу перешёл к делу.

— Расскажите мне о пропавшей девушке все, что знаете. И о рисунках Владимира.

Я смотрела на него и понимала: этот человек не будет тратить время на любезности. Он приехал работать. И это вызывало уважение.

Я рассказала о пропавшей Марии, о рисунках Владимира, о реке, о слухах. Можно подумать, он не узнал этого от Мишеля. Но, похоже, сейчас ему интересны не факты, а мои мысли и ощущения.

Оленевский слушал, не перебивая. Иногда делал пометки в маленьком блокноте, который достал из внутреннего кармана сюртука.

— Вы верите, что ваш брат невиновен? — спросил он у Мишеля.

— Верю.

— Хорошо. — Он повернулся ко мне. — А вы, Клеопатра Георгиевна?

— Я знаю Владимира с детства. Он не способен на убийство.

— Знание человека не всегда гарантия, — мягко заметил Оленевский. — Люди меняются.

— Не настолько.

Он посмотрел на меня пристально, оценивая.

— Вы всерьез намерены участвовать в расследовании?

— Да.

— Почему?

— Потому что я хочу найти правду.

Он помолчал. Потом кивнул.

— Тогда давайте договоримся. Вы будете делиться со мной всем, что узнаете. Я — с вами. И никакой самодеятельности. Особенно одиночных визитов к подозреваемым.

Я вспыхнула:

— Мишель, ты не мог не…

— Мишель — ваш друг. Он беспокоится. Я — его адвокат. Я тоже беспокоюсь, но по другой причине: если вы наделаете глупостей, это повредит делу.

— Я не наделаю глупостей.

— Обещаете?

Я хотела огрызнуться, но сдержалась. Он не собирался покровительствовать и предостерегать. Он заботился о деле. И это было… ново.

— Обещаю, — сказала я. И протянула руку, совсем по-мужски. Он крепко пожал ее.

— Тогда приступим. С чего вы предлагаете начать?

— С отца Марии. Мишель обещал организовать встречу.

* * *

Но прежде мы навестили Владимира.

Позавчерашний хаос привели в порядок. Шторы на высоких окнах распахнули, чтобы впустить солнце. Лишь наброски на стене и болезненный вид Владимира намекали, что не все так радужно. Но это была другая комната и другой человек.

Владимир сидел в кресле у окна, солнце играло в его темных волосах и при свете дня стали заметны седые пряди. А ведь ему нет и сорока.

Одет, как любой другой человек его социального круга. Но одежда кажется нелепой из-за худобы, дорогой сюртук висит мешком.

Когда мы вошли в комнату, Владимир выглядел так, словно был погружен в свои мысли, потребовалось некоторое время, чтобы вернуться в настоящее. При виде нас в его глазах вспыхнула радость и это было так не похоже на позавчерашний день, что я облегченно выдохнула. Передо мной прежний Владимир Шереметев, старший друг наших детских игр.

- Клео. Мишель. – Он начал вставать с кресла, но я жестом попросила его остаться в кресле.

- Я все еще могу поняться, когда в комнату входит дама,- он усмехнулся.- Рад тебя видеть.

- Я тебя тоже.

И я действительно была рада. Встретить прежнего Владимира и еще раз увериться, что этот человек никому не может причинить зла.

Мишель представил Оленевского, мужчины пожали друг другу руки.

- О, Боже мой, — глянула я в окно. — Какой вид! Окна выходили на реку, на лес и обрыв и в этой комнате можно было писать картины, не выходя наружу. Камни обрыва золотились, солнце играло бликами на светлых стволах деревьев. легкие облака пролетали по небу, едва касаясь верхушек деревьев.

- Да, мой брат позаботился, чтобы у меня был лучший вид. Чаю?

Он ведет себя как обычный хозяин дома. Он нормален!

Владимир словно понял, о чем я думаю.

- Клео, всё в порядке, знаешь ли, мы можем поговорить о чем угодно. Я не выброшусь в окно и не укушу тебя. Обычно я в здравом уме.

Я покраснела.- О, я знаю, Мишель рассказал нам, как сильно ты поправился после… освобождения. Он объяснил, что позавчерашний… ах… — я запнулась, пытаясь подобрать нужное слово,- эпизод стал редкостью.

- Клео, ты по-прежнему не похожа на барышень из нашего окружения. Упряма, независима и не подбираешь слова.

- Я давно не барышня, - улыбнулась я. – А вдова тридцати с лишним лет, что позволяет мне…

- Быть еще более упрямой и независимой.- Сказал Владимир и все рассмеялись.

А Владимир неожиданно стал серьезным.

- Я знаю, зачем вы здесь, адвокат.- Перевел он взгляд на Оленевского.- Я никогда не причиню вреда Клео. Никогда не причиню вреда другой женщине. И…в здравом уме я в этом уверен. Но… - он откинулся на спинку кресла,- я не всегда бываю… самим собой.

Я прижала пальцы к губам.

— Я не знаю, что со мной происходит. И я, кажется, не могу это контролировать. — Он покачал головой, явно расстроенный. — Я думал, что мне становится лучше, что я наконец-то оставил эти моменты позади. — Его голос понизился почти до шёпота. — Наверное, я ошибался.

- Вы помните, что с вами происходит в такие моменты? -Спросил Оленевский.

- Всё, что я знаю, это то, что в один момент я в порядке, а в следующий — нет. Я… там.

Сердце мое сжалось. – В… лечебнице?

Он кивнул. Взгляд был рассеянным, он смотрел сквозь меня.

- А… на войне?

-Никогда.

-А рисунки?- Спросил Оленевский, - Это изображение того, что вы видели в лечебнице?

-Преувеличенные.

-А женщина… у реки?

-Я не помню.

На лице Владимира была такая усталость, что дальнейшие разговоры не и мели смысла. Он даже не приподнялся, когда мы прощались.

-Ты же еще придешь?

- Конечно.

- Расскажешь, с чего ты тогда вышла замуж за другого.

Я улыбнулась.

Когда мы вышли в коридор, за дверью стоял лакей. Он слышал каждое слово из нашего разговора. Почему Мишель его не отослал? Неужели боялся, что двое мужчин не справятся с его братом?

* * *

Теплое утро превратилось в жаркий день. Пришлось взять зонтик, ведь не принято, чтобы дамы открыто подставляли лицо солнцу. Но как только экипаж тронулся, стало прохладно, ветер был еще холодным. Он норовил сорвать шляпку, трепал волосы и пару раз чуть не вырвал зонтик из рук.

Хотя сверкающие воды залива остались в стороне, пейзаж не был лишен очарования. Леса окутала зелень, аккуратные ряды садов тянулись вдоль дороги, скрывая за ними порой причудливые силуэты дач.

Дачи появились здесь не так давно.

Бурное строительство железных дорог изменили жизнь еще недавно финляндских земель, в особенности их прибрежной части. В феврале 1870 года открылась магистраль, соединившая Петербург и городок Рийхимяки через Выборг. Удобная инфраструктура, природа и побережье Финского залива сделали западную часть Карельского перешейка крайне притягательной для горожан. Жители Санкт-Петербурга, устававшие от пыльного города в летние месяцы, садились на пассажирские поезда и уезжали на отдых в посёлки «Старой Финляндии» — Куоккале,Тюрисевя, Ваммелсуу, Райвола. Центром «Северной Ривьеры» стал городок Терийоки, за пару десятилетий превратившийся в крупный русскоязычный центр Карельского перешейка. Наша Койвола, хотя и не имела выхода к морю, удобно расположилась среди леса по берегам реки и ее залива.

Владислав Ксаверьевич приказал кучеру остановиться у невысокой, красивой дачи с очаровательным маленьким садиком. Там уже стояла другая таратайка; при виде нас Мишель соскочил с подножки, обернулся, протянул руку очаровательной молодой особе со вздернутым носиком.

Нас представили. Анна оказалась подругой пропавшей девушки и Мишель решил, что ее присутствие нам не помешает. Так мы и двинулись в путь, мужчины в одной таратайке, мы с барышней в другой.

Некоторое время мы молчали, хотя нельзя сказать, что девушку смущало мое присутствие. Похоже, она была такой по характеру, тихой и задумчивой. Когда мы очередной раз подпрыгнули на неровности дороги, благодаря чему и характерному тарахтению повозка получила свое название, я прервала затянувшееся молчание.

- Как давно вы знакомы с Марией?

Девушка рассеянно взглянула на меня, словно вспоминала, кто я и что здесь делаю.

- Несколько месяцев. Мы познакомились во время прогулки.

Я кивнула, поощряя рассказывать дальше и девушка начала оттаивать.

- Я всегда много гуляю, поскольку здесь больше нечего делать. Несколько раз я заходила в сад Шереметевых, это стало одним из немногих способов развеять мою скуку.

- Вы общались с братьями Шереметевыми?

- Они ничего не смыслят ни в моде, ни в поэзии, - девушка округлила глаза, предлагая мне ужаснуться вместе с ней.- Мы несколько раз встречались в обществе с Михаилом Александровичем…

- А с Владимиром Александровичем?

- Признаюсь, мне было любопытно познакомиться с ним. Я слышала столько историй. Все эти трагические рассказы о герое, пропавшем без вести на войне. А потом служанка принесла новости, которые вызвали у меня мурашки по коже, но не только плохие, и хорошие тоже. Я подумала, что если Владимир Александрович взглянет на меня, то мгновенно исцелится!

«Боже, какая дурочка. Она читает слишком много романтических стихов…»

- Но когда я встретила его, все оказалось совсем не так, как я себе представляла.- Ее губы скривились.- И он был достаточно стар, чтобы быть моим дедушкой.

- О, я не думаю, что он настолько стар. Но расскажите мне о Марии. Значит, вы познакомились во время одной из ваших прогулок.

- Ну, я точно знаю, что в два раза старше меня.

- Я поняла, что он не тот романический герой, каким вам представлялся. Но расскажите, прошу, о Марии.

- Я встретила ее за несколько недель до этого. На тропинке, которая идет вдоль берега. Я зацепила край своего пальто за куст и боялась порвать ткань. Она случайно оказалась рядом и помогла мне высвободиться без потерь.

- Это было очень мило с ее стороны.

- Да. Мария очень добрая. Знаете, большинство людей не такие. Они притворяются добрыми и говорят правильные вещи, но на самом деле заботятся только о себе, о своей репутации. Я их не виню. Я такая же. Но Мария действительно добрая, во всех смыслах этого слова.

- Что ещё вы можете рассказать о ней? Была ли она красива?

Анна задумчиво склонила голову.- Не в традиционном смысле. Но в ней определенно было что-то привлекательное.

- Что же?

По напряженному выражению лица девушки я видела, что она серьезно обдумывала этот вопрос.

- Не знаю. Возможно, дело было в её позе. Она всегда казалась такой уверенной, такой самодостаточной. Как будто знала, кто она и что находится там, где должна быть. Вы понимаете, о чём я говорю?

Я кивнула.

- Она также казалась такой… проницательной. Я не могу объяснить это иначе. Казалось, она знала что-то ещё до того, как вы ей об этом говорили. Ничто и никто, казалось, не могли её шокировать. Это было утешительно.

«Хм… Если она была такой проницательной, такой чуткой к окружающим, то почему пропала? Возможно, её застал врасплох кто-то незнакомый. Если так, то это ещё больше осложняло наши поиски. Конечно, было и другое объяснение. Возможно, Мария не была похищена, а скрылась по собственной воле. И если это так, то от чего она скрывалась? Что же такого она узнала, если оставалось только бежать?»

- Вы часто встречались?

- Дважды в неделю, без исключения. До прошлой пятницы, то есть. Я волновалась, когда она не пришла на наше обычное место. Я подумала что у нее есть другие дела.

По лицу Анны было видно, как обидела ее отмена традиционной прогулки. Она боялась, что в жизни Марии появился кто-то более важный, чем она.

Таратайки остановились, мужчины поспешили к нам, чтобы помочь выйти из повозки.

Лакей, открывший дверь, похоже, был предупрежден, поскольку он поклонился и проводил нас в гостиную, пообещав, что хозяин скоро появится.

Отец Марии вошел в комнату в сопровождении интересного молодого мужчины, с которым Мишель и Анна были знакомы. При виде нас на лице безутешного отца появилась странная смесь облегчения и смятения, незнакомец оставался бесстрастным.

Нас с адвокатом представили. Гость оказался соседом, отставным поручиком, который регулярно проводит лето в Койволе.

- Николай Владимирович Репнин.

Он производил впечатление человека, которому нравилось быть у власти, и по тому, как сузились его глаза, когда он увидел нас, я поняла, что ему не по душе появление новых лиц. В первую очередь это касалось Владислава Ксаверьевича.

- Нет ли у вас информации о Марии Григорьевне?

- Боюсь, нет. – ответил Мишель.

Отец пропавшей девушки был мужчиной лет шестидесяти с густой шевелюрой без единого седого волоса, но на висках и бакенбардах виднелись седые пряди. Он отчаянно пытался скрыть свою усталость и беспокойство, но все было очевидно по сутулости, тёмным кругам под глазами и подёргивающимся движениям рук, когда он поправлял пиджак или украдкой поглядывал на карманные часы.

- Какая печальная ситуация,- Сказала я.- Вы, должно быть, очень волнуетесь.

Он кивнул.- Да, волнуюсь. Машенька никогда так не исчезала. Я всегда знал, куда она идет и кого навещает, даже если она просто направлялась на прогулку.

- Что ж, тогда вы смогли отследить ее передвижения в тот день.

- Я только что говорил Григорию Васильевичу, что она могла поскользнуться на обрыве и упасть в реку. Здешнее течение обманчиво, река только кажется мирной.- Сказал Репнин.

- Я же говорил, что моя дочь прекрасно знает здешние места, она никогда не пошла бы опасной тропой, да и что ей делать в лесу!

- Погодите,- вмешалась я.- Но у Марии была назначена встреча с подругой, зачем ей уходить в лес?

- Она собиралась навестить нашу дальнюю родственницу, которая живет на окраине, и лесом можно срезать дорогу. Машенька хотела зайти к ней перед встречей с подругой,- он кивнул Анне,- с вами.

- Так она навестила знакомую?

- Да! И после ее уже никто не видел. Машенька не должна была торопиться, тетушка сказала, что она ушла с большим запасом времени до встречи. Какой смысл идти на обрыв?

Поручик махнул рукой.

- Вашей тетушке далеко за восемьдесят. Она вечно рассказывает истории о Хийси. Я бы не доверял ее словам.

- О ком?- Переспросила я.

- Хийси. Карело-финский дух леса. Встреча с ним сулит беду и смерть.

- И что, тетушка сказала, что Мария встретила этого… хийси?

Поручик кивнул. – Именно так. Сами понимаете…

Григорий Васильевич нахмурился – Вы не правы, поручик. То, что тетушка стара и немного суеверна, не означает, что она выжила из ума. И она не стала бы сочинять во сколько Машенька от нее ушла. Я… я же не знал. Я решил, что она осталась у тетушки ночевать и спохватился только утром, когда она не вернулась. Как я мог не сообразить… мы потеряли весь вечер и ночь! Что могло произойти за это время? Где моя девочка?

- Она могла пойти к кому-то еще, раз оставалось время до встречи?- Впервые заговорил Оленевский.

- Если бы и пошла, об этом уже стало бы известно. Вся Койвола знает, что моя дочь пропала. Вы говорите, что вы- присяжный поверенный, господин…

- Оленевский. Владислав Ксаверьевич.

- А что, если я найму вас, так сказать, в официальном качестве? Прошло уже несколько дней и полиция не нашла даже следа моей дочери. Пора дать шанс кому-то другому.

- Простите. Я не уполномочен на такие действия. Но могу вас заверить, что сделаю все, чтобы найти вашу дочь… по собственной инициативе.

- Но зачем вам это надо? -Удивился отец.

Поручик прищурился. – Ха, думаю, я догадываюсь. Вы приехали сюда, чтобы отвести подозрение от его брата, - он кивнул на Мишеля.- А я-то думаю, что это Шереметев так засуетился… Ваш брат - больной. Он бродит по лесу как Хийси и пугает людей, и неизвестно еще, что он мог сделать с Марией Григорьевной!

Мишель побагровел, вскочил и шагнул к поручику, но Оленевский крепко схватил его за предплечье.

- Уверяю вас, - тон, которым он обратился к поручику, был ледяным.- Господин Шереметев не имеет никакой отношения к происходящему. Если вы будете распускать подобные слухи, мы встретимся в суде. Рекомендую держать ваши измышления при себе.

- Вы мне угрожаете?

- Нет. Даю дружеский совет. Дамы,- Он повернулся к нам с Анной.- Нам пора. Разрешите откланяться,- адвокат склонил голову перед хозяином дома и направился к дверям, предварительно пропустив нас вперед.

- Надеюсь, Марию Григорьевну найдут,- обернулась я у дверей.

Отец девушки кивнул, плечи его совсем поникли.

* * *

- Зачем ты остановил меня? Я должен был защитить свою честь!- Возмутился Мишель, когда мы вышли из дома.

- И кому стало бы легче от вашей стычки? Но что-то поручик сильно нервничает, раз опустился до такого выпада.- Оленевский посмотрел на Анну:

-Анна Сергеевна, Репнин, случайно, не проявлял романического интереса к вашей подруге?

Та смутилась. – Он… не делал предложения, но Маша говорила, что он оказывает ей знаки внимания и, возможно, скоро это произойдет.

- Она была благосклонна к вниманию поручика?

Анна снова смутилась и опустила глаза.

- Анна Сергеевна, Мария пропала. Если вы что-то знаете, ваш долг поделиться с нами.

- Ну… с одной стороны она говорила, что Николай Владимирович хорош собой и подобной партии больше может не встретиться… но она его не любила… и еще говорила, что у него глаза… рыбьи.

- Это как?

- Холодные и пустые.

Мы разделились. Мишель повез Анну домой (интересно, она считает его достаточно романтичным героем? Или с его состоянием романтика не важна?), а Владислав Ксаверьевич отвез меня.

Когда таратайка повернула к мосту, две охотничьих собаки выскочили из леса и побежали впереди, громко лая, их длинные уши и шерсть развивались на ветру. Я заметила на берегу знакомую фигуру за мольбертом. Сердце екнуло. Таратайка резко повернулась, ветер рванул из моих рук зонтик и я чудом его удержала. Владислав Ксаверьевич положил руку на спинку сиденья за моей спиной, удерживая на повороте, я сделала вид, что не заметила.

Что ж, может и ваше сердце екнет, Петр Петрович?

Я откинулась назад, волосы летели по ветру и я рассмеялась, отдаваясь скорости, ветру, солнцу. Неужели Вересаеву все равно?

* * *

В этот раз Владислав Ксаверьевич согласился выпить чаю. Окна были распахнуты, в деревьях щебетали птицы.

Служанка подала восхитительные открытые ржаные пирожки с картофелем и творогом, смазанные сливочным маслом, от чего на начинке запеклась соблазнительная корочка. Чай пах лесом и травами.

- Полагаю, вы никогда раньше не встречали поручика Репнина.

- Нет. Но слышал о нем.

- И сегодняшние действия подтвердили то что вы слышали?

Оленевский кивнул.

- Хотя я не ожидал, что он настолько вспыльчив. Спишем это на беспокойство о девушке, на которой он собирался жениться. Если, конечно, таково его намерение на самом деле.

- Вы верите его предположению, что девушка могла упасть в реку с обрыва? А ведь это полностью снимает все подозрения с Владимира!

- С этой точки зрения теория поручика Репнина нам выгодна. Возможно, ее воспримет положительно и полиция. Но, боюсь, она далека от реальности.

- Но мы же… я даже отложила пирожок,- мы же не остановимся на этом? Даже если имя Владимира будет очищено от подозрений?

- Моя миссия именно в этом и заключается, уважаемая Клеопатра Георгиевна.

- Без обнаружения Марии все равно останется маленькая искорка сомнения. Нужно найти девушку и желательно живой, тогда никаких подозрений не останется.

Оленевский улыбнулся. – Вы редкая женщина, Клеопатра Георгиевна. Умеете облечь свои желания в логическую оболочку. Что ж… вынужден с вами согласиться.

- Так мы по-прежнему… в деле?

Он кивнул.- Будем надеяться, что Мария Григорьевна найдется.

Я повернулась, чтобы посмотреть на солнце, выглядывающее из-за деревьев и играющее на оконном стекле.

- Будем надеяться.

* * *

На закате я вышла к мосту, чтобы увидеться с Вересаевым.

— Я хочу познакомить вас с Шереметевыми, — сказала я. — Мне нужен ваш взгляд со стороны. Мы все слишком пристрастны.

Он помолчал, глядя на воду.

— Клео, я не очень люблю светские знакомства. Вы же знаете.

— У вас взгляд художника. Вы ловите то, чего не замечают другие.

— Я понимаю. Но я там буду лишним. И потом, кто я для них? Сосед-художник, который рисует закаты? Моё присутствие ничего не изменит.

— Но вы могли бы…

— Я не пойду, Клео. — Голос был мягким, но твёрдым. — Вы справитесь без меня. Вы всегда справлялись.

Он взял мольберт и пошёл к тропинке. Я осталась стоять у перил, сжимая пальцами холодный металл.

«Вы всегда справлялись». Всю жизнь. Без него.